Грэхем МакНилл – Фулгрим (страница 35)

Члены команды и солдаты в легких тканых доспехах вели стрельбу из-за наспех сооруженной баррикады, но сколько-нибудь серьезное сопротивление воины Соломона уже подавили болтерным огнем и теперь одиночными выстрелами добивали выживших. Соломон поднялся; грохот битвы уже почти затих, и его воины рассредоточились, чтобы осмотреть всю рубку.

Оставшиеся члены экипажа беспомощно стояли с поднятыми в знак покорности руками, и на их лицах застыло выражение безропотного смирения. Большинство людей не были вооружены, хотя на некоторых офицерах Соломон заметил нечто вроде церемониальных доспехов, рапиры и легкие пистолеты.

— Забери их, — приказал Соломон, и Гай Кафен отдал распоряжение разоружить пленников.

Капитанский мостик был взят, и корабль принадлежал им. «Мне», — весело усмехнулся Соломон, опустил болтер и воспользовался затишьем, чтобы исследовать странный корабль, несколько тысяч лет назад покинувший Старую Землю.

Под центральным куполом на возвышении стояло командирское кресло с высокой спинкой, и Соломон поднялся, чтобы рассмотреть пристегнутое к нему странное четвероногое существо из породы тех, с кем он недавно сражался. От тела существа тянулись десятки кабелей, проводов и трубок, и, когда безглазое лицо повернулось в его сторону, Соломон отчетливо ощутил нахлынувшее отвращение.

Вся верхняя половина тела этого создания была залита кровью, и Соломон отметил, что случайный снаряд снес верхнюю половину черепа. Кровь сочилась из многочисленных ран, и было удивительно, как это существо еще живо.

Неужели это капитан корабля? Или пилот? Или навигатор?

Ксенос испустил низкий стон, и Соломон наклонился поближе, чтобы услышать его последние слова, хотя был совершенно не уверен, что поймет их смысл.

Губы зашевелились, и, хотя не было слышно ни одного звука, Соломон различил слова совершенно отчетливо, словно их передали прямиком в его мозг.

Мы лишь хотели, чтобы нас оставили в покое.

— Отойди от этого ксеноса, капитан Деметр! — раздался за его спиной сердитый голос.

Соломон обернулся. В дымящемся проломе взорванной им стены капитанской рубки возвышалась фигура Фулгрима. За спиной примарха он увидел Юлия, с ног до головы покрытого кровью. Соломон невольно вздрогнул, различив на их лицах выражение леденящей ярости.

Фулгрим прошел в рубку; его меч и доспехи тоже были забрызганы кровью чужаков, а в глазах еще пламенело неистовство битвы. Он окинул взглядом капитанский мостик, посмотрел на прозрачный свод, и в темных, непроницаемых глазах отразились блики идущего сражения.

Соломон спустился с платформы.

— Корабль в наших руках, мой господин, — доложил он.

Фулгрим не обратил на него внимания, резко развернулся и, не произнеся ни слова, вышел из рубки.

Покинув капитанскую рубку, Фулгрим старался обуздать свою ярость, но кровь с такой силой пульсировала в голове, что казалось, будто череп может взорваться в любой момент. Его воины, видя гневно сжатые кулаки и потемневшие вены на алебастровом лице, немного отстали.

Фулгрим до боли сжал пальцы на рукояти меча, в глазах вспыхнули аметистовые искры, а из ноздри вытекла струйка крови.

Это должно было стать его величайшим триумфом!

А теперь все разрушено! Сначала Феррус Манус, а потом еще и Соломон Деметр!

— Нет! — закричал он.

От неожиданного вопля Фулгрима вздрогнули ближайшие Астартес.

— «Железная длань» спасла нас от уничтожения, а капитан Деметр отважно сражался за честь первым войти в рубку!

Спас? Нет, Феррус Манус предотвратил разрушение «Огненной птицы» только ради самоутверждения, а не из добрых чувств. А капитан Деметр… Он присвоил честь, по праву принадлежащую тебе.

Фулгрим тряхнул головой и упал на колени.

— Нет, — прошептал он. — Я не могу в это поверить.

Это правда, Фулгрим, и ты сам это знаешь. В самой глубине сердца ты в этом уверен.

Часть третья

Образы предательства

11

Прорицатель

Аномалия Пардас

«Книга Разума»

В бескрайней пустоте космоса на темном бархате тьмы драгоценным камнем сияла яркая точка. Это был корабль, хотя и не такой, который мог бы быть обнаружен каким-нибудь неугомонным летописцем, посвятившим свою жизнь поискам в Главном имперском либрариуме упоминаний об исчезнувшей цивилизации эльдаров.

Это могучее судно, мир-корабль, обладало изяществом, недоступным человеческим кораблям. Колоссальный корпус состоял из вещества, похожего на старую кость, а его обводы говорили о том, что он скорее выращен, чем построен. Сверкающие, как драгоценные камни, купола отражали слабый звездный свет, а через их полупрозрачные поверхности наружу пробивалось внутреннее сияние.

Изящные минареты возносились золотисто-белыми кристаллическими друзами, их конусообразные верхушки мерцали, а вдоль бортов корабля, как крылья, простирались широкие внешние доки с элегантными судами, похожими на морские галеоны. К главному корпусу огромного мира-корабля примыкали обширные конгломераты прекрасных зданий, и цепочки мерцающих огоньков создавали над городами великолепные узоры.

Над корпусом огромного корабля реял черно-золотой парус, колеблемый звездным ветром при неспешном маневрировании на одиноком курсе. Мир-корабль плыл в космической ночи, и его величавое движение среди звезд было подобно последнему монологу престарелого трагика перед падением занавеса.

В безбрежных просторах мир-корабль шел, как кочевая звезда, освещающая внутренним светом путь сквозь пустоту космической тьмы.

Лишь некоторые из тех, кто проводил долгую, полную меланхолии жизнь на борту красивого космического города, знали, что он является домом для немногих уцелевших беглецов с планеты, покинутой целую вечность тому назад, в период ужасной катастрофы. В пределах мира-корабля обитали эльдары, почти полностью исчезнувшая раса, — последние остатки народа, когда-то управлявшего Галактикой, чьи мечты были способны ниспровергать миры и гасить звезды.

Самый большой купол над поверхностью мира-корабля светился изнутри бледным мерцающим сиянием, отражавшимся в бесчисленных хрустальных деревьях, когда-то росших под давно умершими звездами. Сверкающий лес пересекали гладкие тропы, но куда они вели, не знали даже те, кто их прокладывал. Под сводом купола витали отзвуки тихой песни, неслышимой, но удивительно желанной в своем отсутствии. Призраки минувших веков и веков грядущих наполняли купол, поскольку это было место смерти и в какой-то мере место бессмертия.

В центре рощи кто-то сидел, скрестив ноги, — темный силуэт на фоне сияющих хрустальных деревьев.

Эльдрад Ультран, провидец мира-корабля Ультве, грустно улыбнулся; песня давно умерших прорицателей наполнила его душу в равной мере радостью и печалью. На его продолговатом худощавом лице выделялись узкие овальные глаза; темные волосы, поднятые над изящными заостренными ушами, длинным хвостом спускались на затылок и шею.

Под длинной накидкой кремового цвета на нем была туника из черной мягкой ткани, собранная на талии золотым поясом с драгоценными камнями и сложными письменами.

Правая рука Эльдрада покоилась на стволе хрустального дерева, в толще которого плавали огоньки и порой проступали молчаливые лица. Вторая рука держала длинный посох прорицателя, из материала, похожего на кость, инкрустированный самоцветами и заключающий в себе опасную силу.

Видения приходили снова, на этот раз отчетливее, чем прежде, и все тревожнее. С Эпохи Падения — темного и кровавого времени, когда эльдары заплатили ужасную цену за свою самоуверенность и невероятную терпимость. — Эльдрад был для своего народа проводником в море испытаний и отчаяния, но надвигающаяся на них сейчас катастрофа не имела прецедентов.

Эпоха Хаоса опускалась на Галактику, такая же гибельная, как Эпоха Падения, и столь же неотвратимая.

И все же он не мог отчетливо прозреть будущее.

Да, за время странствий по Пути провидца он не одно столетие наблюдал, как его народ избегает тысячи опасностей, но в последние дни он чувствовал, что его дар изменяет ему после тщетных попыток проникнуть сквозь завесу варпа. Эльдрад уже боялся, что вовсе утратил свой талант, но песня древних прорицателей призвала его под этот купол, успокоила душу и указала истинный путь, точно так же как указала тропу через лес к этому месту.

Эльдрад позволил своим мыслям покинуть тело, ощутил, как оковы плоти распались, и стал подниматься все выше и быстрее. Он миновал пульсирующую духовную кость корабля и вышел в холодную тьму космоса, хотя его сознание не ощущало ни тепла, ни холода. Звезды, вспыхивая, проносились мимо, а разум летел уже в великой бездне варпа, видел призраки древних рас, забытых даже в легендах, видел семена будущих империй и величайшую энергию последней расы, стремившейся выковать свою судьбу в межзвездном пространстве.

Они называли себя человечеством, хотя Эльдрад знал их под именем мон-ки, грубых и недолго живущих существ, которые распространились по космосу, словно вирус. Едва зародившись на заштатной планетке, они покорили систему своей звезды, а потом ринулись в Галактику. Колонии теряли связь с метрополией и друг с другом, гибли, превращались в цветущие цивилизации. А теперь колыбель человечества вознамерилась собрать осколки воедино и уничтожить все, что встанет на пути. Невиданная агрессивность и высокомерие людей поражали Эльдрада, и в их сердцах он уже видел семена гибели человечества.