Грэхем МакНилл – Фулгрим (страница 36)

Как могли столь примитивные существа проникнуть в звездные дали и не лишиться разума от осознания собственной незначительности в грандиозной симфонии космоса, оставалось для него загадкой. Однако они обладали такой необузданной самоуверенностью, что мысль о собственной смертности и незначительности не возникала в сознании, пока не становилось слишком поздно.

Эльдрад уже предвидел их гибель, орошенные кровью поля сражений в мире, предназначенном для конца дней и окончательной победы темного избавителя. Если бы они знали о неизбежной судьбе, сошли бы они с этого пути? Конечно нет. Такая раса, как мон-ки, не способна смириться с неизбежностью и всегда будет пытаться изменить то, что изменить невозможно.

Он видел восставших воинов, и предательство королей, и огромное Око, открывшееся, чтобы выпустить могучих легендарных героев, пойманных в ловушку, но вернувшихся к своим собратьям в финальном сражении. Будущее человечества знало войну и смерть, кровь и ужас, но люди опять стремились вперед, убежденные в своем превосходстве и бессмертии.

И все же… Возможно, их судьба не была такой уж неизбежной.

Несмотря на кровопролитие и отчаяние, еще оставалась надежда. Слабый огонек ненаписанного будущего мерцал во тьме, окруженный бесформенными чудищами с огромными желтыми клыками и когтями. Эльдрад видел, что они жаждут загасить огонь самим своим присутствием, но, глядя на угасающее пламя, он видел и то, что могло произойти.

Он видел великого воина с царственной внешностью, могучего гиганта в доспехах цвета морской волны и большим янтарным глазом в центре нагрудника. Это непобедимое существо пробивало себе путь сквозь толпу мертвецов на зараженной планете, его меч с каждым ударом уничтожал десятки ходячих трупов, и в каждом движении ощущалась мощь Повелителя Распада. Ужасный рок его народа окутывал воина, словно саван, но он об этом еще не знал.

Дух Эльдрада подлетел ближе к огню, пытаясь разгадать личность воина. Порожденные варпом чудовища тотчас заревели, оскалили зубы и замахали когтями, хотя они не могли видеть его духовного воплощения. Варп вокруг него заволновался, и Эльдрад понял, что чудовищные боги бездны не потерпят его присутствия, они поднимут течения варпа и отбросят его сознание обратно к телу.

Эльдрад напряг зрение и заглянул вглубь варпа, насколько мог. Перед ним закружились видения: гигантский тронный зал, огромная богоподобная фигура в сверкающих серебром и золотом доспехах, стерильная палата, скрытая в глубине горы, и предательство, настолько чудовищное, что своей грандиозностью обжигало душу.

В уши ударили мучительные вопли, и провидец изо всех сил старался понять их, но силы варпа отталкивали дух от ревностно хранимой тайны. Вопли разделились на слова, лишь немногие имели смысл, доступный его пониманию, но их сущность жгла разум яростным огнем.

Крестовый Поход… Герой… Избавитель… Разрушитель…

И громче всех остальных, ярче прочих… Воитель.

В непроницаемой тьме возник свет. Дрожащее огненное копье, словно хвост кометы, пробило черноту на краю системы, стало увеличиваться, набирая яркость и интенсивность. Внезапно копье света превратилось в шар, как будто произошел мощный взрыв, и там, где не было ничего, кроме пустого пространства, появился огромный военный корабль в пурпурно-золотой броне, несущей шрамы недавних сражений.

Следом за «Гордостью Императора», словно захваченные океанским судном водоросли, тянулись угасающие потоки энергии, а корпус после резкого прыжка из варпа в реальное пространство стонал и скрипел. Вслед за большим кораблем появилось несколько судов меньших размеров, и выход каждого из них сопровождался яркой вспышкой странно переливающегося света.

В течение следующих шести часов остальная часть Двадцать восьмой экспедиции закончила переход в реальное пространство, и все корабли выстроились вокруг «Гордости Императора». Лишь одно судно, «Гордое сердце», не несло на своей броне отметин битвы у звезды Кароллис. Это был флагманский крейсер лорда-командира Эйдолона. Он недавно вернулся после операции умиротворения на Поясе Сатира Ланкса и неожиданной войны в составе Шестьдесят третьей экспедиции Воителя на планете под названием Убийца.

После славной победы над Диаспорексом Двадцать восьмая экспедиция рассталась с Легионом Железных Рук с великой печалью, ведь старые дружеские связи за время совместных действий окрепли и в горне сражений были выкованы новые, еще более прочные дружеские узы.

Военнопленные Диаспорекса, люди, были переправлены в ближайший приведенный к Согласию мир, где обращены в рабство. Ксеносов истребили, их корабли были расстреляны в упор бортовыми залпами с «Гордости Императора» и «Железной длани». Группа механикумов осталась на месте сражения, чтобы заняться изучением всего, что еще осталось от древних технологий человечества, и Фулгрим разрешил им присоединиться к Двадцать восьмой экспедиции после окончания исследований.

Задание Пятьдесят второй экспедиции было с честью выполнено, и Фулгрим повел свою флотилию в сектор, названный имперскими картографами Аномалия Пардас, куда и планировал направиться после разгрома лаэров.

Об этой области Галактики было совсем мало известно. Летописи сохранили немногочисленные упоминания об этих местах; среди исследователей космоса ходили мрачные легенды, поскольку ни одного корабля, залетавшего в этот район, больше никогда не видели. Навигаторы остерегались этих областей из-за опасных течений и непредсказуемых колебаний имматериума, которые не давали возможности проложить путь в Аномалии Пардас, а астропаты говорили о непроницаемой завесе, через которую не мог проникнуть их варп-взгляд.

Вся имевшаяся информация была получена от единственного уцелевшего зонда, запущенного еще в самом начале Великого Крестового Похода. В слабом сигнале, полученном с этого разведчика, содержались сведения о наличии в районе Пардас множества миров, готовых к Согласию.

Ни одна из экспедиций не рискнула странствовать по этой таинственной области космоса, но Фулгрим давным-давно заявил, что не оставит ни одного мира, не подвластного силам Императора.

Белое пятно на карте Галактики предоставляло Детям Императора снова доказать свое превосходство и совершенство.

Тренировочные залы Первой роты звенели от лязга оружия и возгласов сражавшихся Астартес. Шестинедельное путешествие к Аномалии Пардас позволило Юлию погоревать о смерти Ликаона и славной гибели других воинов, а также подготовить множество Скаутов, призванных из резерва, чтобы пополнить ряды Астартес. Несмотря на то что они еще не прошли боевое крещение, Юлий тренировал их как Детей Императора, передавая свой опыт и недавно обретенное умение наслаждаться яростью битвы. Воины Первой роты, во всем подражавшие своему командиру, с энтузиазмом восприняли его новое учение, чем доставили Юлию немалое удовольствие.

Свободное время позволило ему также вернуться к чтению, и те часы, когда он не занимался с воинами своей роты, Юлий проводил в залах архива. Он быстро проглотил труды Корнелия Блейка и, хотя нашел для себя много полезного, был уверен, что еще больше ему предстоит узнать.

В данный момент Юлий, обнаженный по пояс, стоял в одной из тренировочных камер перед троицей механических противников и, пока их разнообразно вооруженные конечности оставались неподвижными, наслаждался предвкушением битвы.

Без предупреждения все три машины пробудились к жизни. Шаровые суставы и вращающиеся карданы на потолочных стойках позволяли им совершенно свободно двигаться по камере. Первым метнулось в сторону Юлия лезвие меча, и он качнулся в сторону, а затем пригнулся под шипастым шаром, летящим в голову, и увернулся от дротика, нацеленного в живот.

Ближайший автомат провел серию жестоких ударов булавой, но Юлий, рассмеявшись, блокировал их поднятой рукой. Боль вызвала на его лице усмешку, он проскочил между двумя противниками и резким движением опрокинул на спину атакующего. Третий автомат провел короткий боковой удар левой конечностью ему в голову, и Юлий, дернувшись, развернулся на месте.

Он ощутил во рту привкус крови и со смехом плюнул ею в машину, приблизившуюся для смертельного удара. Лезвие автоматического меча, сверкнув в воздухе, нанесло скользящий удар по бедру. Юлий с радостью принял боль и, подойдя ближе, нанес автомату несколько сокрушительных ударов кулаками.

Металл треснул, и машина соскочила с крепления потолочной стойки. Юлий еще смаковал вкус разрушения, когда мощный боковой удар едва не раскроил ему голову. Он упал на одно колено, ощущая, как, реагируя на повреждения, химический препарат в его крови снабжает тело новыми силами.

Меч сверкнул перед глазами, и Юлий, вскочив на ноги, ударил по лезвию ладонью, выбив оружие у противника. Обезоружив автомат, он подскочил вплотную и заключил машину в сокрушительные медвежьи объятия, одновременно разворачивая его «лицом» к оставшимся врагам. Импровизированный щит получил в «живот» сразу три металлических дротика.

Все три стрелы повредили броню автомата, и он, рассыпав искры, вышел из строя. Юлий оттолкнул его в сторону и устремился к оставшемуся автомату, радуясь жизни, как никогда раньше. Во всем теле звенело наслаждение схваткой, и даже боль разливалась по венам тонизирующей добавкой.