Грэхем МакНилл – Долг Ордену (страница 54)

Воин с силовым кулаком занёс руку, чтобы обрушить его на броню Дредноута, но Уриэль успел нанести рубящий удар мечом. Лезвие глубоко врезалось в поясницу и отделило верхнюю часть тела ренегата от нижней. Зет повернулся к Уриэлю, воздев собственный кулак, и мгновенно опустил его, распознав цвет брони.

Битва продолжалась в течение нескольких жестоких минут, но с вмешательством Уриэля и Пазания судьба Когтей Лорека была решена. Непрерывный грохот болтерного огня, раздававшийся над полем битвы, говорил Уриэлю, что его тактические отряды сдерживали угрозу берсеркеров.

Недавно перестроенные артиллерийские батареи дали залп по оставшимся буровым торпедам. В одно мгновение все четыре были буквально выпотрошены, полыхая взрывами снизу доверху.

На визоре шлема Уриэль увидел обновленный статус его отрядов в подтверждении того, что инстинкты уже и так подсказали ему. Он отряхнул свой меч от крови, когда Мечи Калта принялись казнить выживших вражеских солдат быстрыми и эффективными ударами клинков. Несмотря на то, что эта часть сражения была выиграна, яростные перестрелки и лязг мечей по-прежнему слышались вдалеке, на севере.

Битва за Ущелье Четырёх Долин была далека от завершения.

Пазаний подошел к Уриэлю и снял шлем. Его лицо сияло нескрываемым удовольствием от созерцания причинённых разрушений. Доспехи сержанта покрылись выбоинами, а из глубоких порезов на бедре текла медленно свёртывающаяся кровь.

– Тяжелый бой, друг мой, – сказал Уриэль.

Пазаний усмехнулся: – Бывало и круче. Помнишь, как мы вломились в крепость Хонсу?

– Хотел бы я этого не помнить...

– Эх, прошло так много времени с тех пор, как я в последний раз держал меч в руках, – признался Пазаний. Знаю, это была моя вина, но какое же это прекрасное чувство. Каждый день, который я провел в покаянии, понимая, что пропускаю битву на Павонисе, был пыткой.

– Уверен, что так и было. И нет лучшего способа положить конец этому покаянию, чем убийство предателей.

– А, ты про этих парней? Они далеко не из первого поколения, – отмахнулся Пазаний, пнув к ногам Уриэля изувеченный труп воина, которого тот не помнил, как убил. – Они создавались по нисходящей. Копии копий, которые тоже были скопированы. Если постоянно разбавлять кровь Астартес на протяжении тысячелетий, она становится жидкой и слабой.

Уриэль хотел сказать, что Пазаний заблуждался, что мёртвым было всё равно, кто отнял их жизни: подлинные Астартес или всего лишь жалкие копии. Он отвёл взгляд, наблюдая, как огромный корпус бижайшей торпеды наконец-то сдался под сокрушительным артиллерийским обстрелом. Искры и пылающие обломки озаряли стены пещеры ярким оранжевым светом, от каждого падающего куска столбом валил чадящий дым.

Он глубоко вздохнул, зная, насколько близки они были к провалу в этой битве, и тут внезапная мысль заставила его кожу стать липкой от пота. Он стал оглядывать изрезанные боевые линии, где появились туннельные машины, и прижал руку к уху.

– Магос Локард, подтвердите, сколько подземных целей Вы отследили, – потребовал он.

Вокс-бусина в его ухе шипела, пока Магос Локард не ответил.

– Сейсмические авгуры обнаружили пять следов, капитан Вентрис, – сообщил Локард. Уриэль отключил вокс-связь.

– Пазаний, за мной!

Он рванул по направлению к Кастра Меридем, где громада Лекс Тредецим скрывалась на клочке мёртвой земли.

– Куда мы идём? – спросил Пазаний.

– Пять треков! – воскликнул Уриэль. – Локард обнаружил приближение пяти буровых торпед!

– И?

– Я насчитал подбитыми здесь лишь четыре, – ответил Уриэль. – Так где же, во имя Гиллимана, пятая?

Аэтон Шаан прыгнул к дальней стене Чёрной Базилики, выбрав магнитные гранаты из дозатора на верхних поверхностях его латных перчаток.

Он оттолкнулся от стены и сделал сальто над головами трёх вооруженных стражей, когда их зазубренные плети хлестнули в его сторону. Шаан приземлился позади них, вонзая когти в спину первому, и мощным пинком переломил позвоночник второму.

Тулвар метнулся к нему, намереваясь снести голову, когда отродья-стражники окружили его. Он отклонился в сторону и атаковал в ответ, изящным обратным ударом сломав лезвие, обломки которого вонзились в лицевой аугмиттер воина. Постоянный крик мгновенно стих. Шаан нагнулся, скользнув под мелькавшими лезвиями, и с хрустом сломанных костей пробил молниевыми когтями пах одному из стражей.

Вражеские воины пали, и он выпустил ещё несколько намагниченных гранат из своей перчатки.

Раздался щелчок кнута, и правая рука Шаана дернулась назад, а сам он едва не потерял равновесие. Один из закованных в чёрную броню воинов занёс клинок, но Шаан подставил плечо, и лезвие раскололось о наплечник. Другой кнут обвился вокруг левой руки, заставив капитана Гвардии Ворона широко раскинуть конечности. Он попытался стряхнуть захваты с запястий, но те врезались слишком глубоко.

Внезапный электрический разряд ударил по рукам Шаана, перегрузив нервную систему. От боли Гвардеец Ворона стиснул зубы и упал на одно колено. Двое стражников бросились к нему, их лица-аугмиттеры разразились неразборчивыми воплями ненависти. Шаана обхватили сильные руки одного из рабов с неестественно распухшей мускулатурой, но прежде чем захват сомкнулся, космодесантник изо всех сил прыгнул вверх и протаранил шлемом челюсть нападавшему. Голова кибернетического раба запрокинулась с характерным хрустом, и он повалился навзничь со сломанной шеей.

Шаан высвободился из ослабевшей хватки и нырнул в сторону, когда к нему снова стали приближаться стражники и рабы. Он бросил гранаты вглубь стеллажей с боеприпасами и, прыгая с ящика на ящик, направился к дальнему концу камеры, где из железной стены вырастало раздутое, кричащее лицо.

Оно издавало пронзительные бинарные трели, но нельзя было с уверенностью сказать, угроза это или же вопль страха. Удар кнута раздался совсем рядом, и Шаан едва сдержал крик, когда плеть с шипением пробила доспех и вонзилась в его бледную плоть.

Шаан, аккуратно перекатившись, приземлился на железный постамент перед огромным лицом в стене. Медузоголовые надзиратели сплотились вокруг него, а их руки превратились в клинки. Они наносили ему удары с молниеносной скоростью. Они были быстры, но Шаан был быстрее, и на каждый выпад отвечал мощным ударом. Один за другим он вырубал их, пробираясь сквозь врагов с мастерством, известным только тем, кто обучался в Вороньем Шпиле.

Последний из надзирателей пал, визжа что-то на языке скрапкода. Шаан перепрыгнул через труп по направлению к лицу. Он ударил когтистой перчаткой по переносице и рванул руку вверх. Вся структура арсенала дрогнула, когда из разодранного лица хлынула желчная белая жижа. В тот же момент стражники истошно завизжали, и двое рухнули замертво на месте. Сервиторы, обслуживавшие погрузчик, встали на полпути.

Он убил хозяина оружейной, но запер себя в ловушке. Он знал, что это основная ошибка, и что он проиграл ещё в момент начала своей атаки, но это был риск, который вот-вот окупится с лихвой

Когда приблизились оставшиеся стражники, сзади их внезапно срезала прицельная болтерная очередь. Каждый выстрел был сделан с большим мастерством, потому что любой рикошет обернулся бы смертью для всех. Стены всё ещё содрогались от мучительных конвульсий умирающего лица, и Шаан втянул когти внутрь перчаток.

Ревис Кайр и воины отряда рассредоточились по оружейной, не нуждаясь в указаниях о том, как лучше разместить взрывчатку.

– А ты не торопился – заметил Шаан. – Ещё несколько секунд, и я действительно мог бы оказаться в опасности.

– Противовзрывной шлюз было нелегко вскрыть, – ответил Кайр.

Шаан повернулась к стеллажам со снарядами, блоками питания и канистрами с фуцелином и прометием.

– Хорошо, давайте поспешим с установкой взрывчатки, – распорядился Шаан. – По-старинке, а?

– Старомодный путь грязный, – сказал Кайр, увидев рану на боку Шаана. – Я предпочитаю работать чисто и быстро. Вошли и вышли, прежде чем враг успеет понять, что мы вообще были здесь.

– В этот раз не выйдет.

– Полагаю, что так, – согласился Кайр. – Но мы должны закончить здесь, прежде чем станет грязно.

Шаан улыбнулся. – О, тут станет намного грязнее раньше, чем мы закончим.

Через голосферу Локард наблюдал за тем, как волны атакующих накатывают и отходят. Он уставился в беспорядочное смешение значков, будто желая, чтобы синие и белые пиктограммы отбросили ненавистный вражеский красный назад. Золото скитариев Трехо было настолько безнадежно перемешано с демоническими машинами и Рождёнными Кровью, что было почти невозможно разобрать, что происходит. Даже изображения в реальном времени были бесполезны. Локард не был воином и не мог сказать, какая сила одерживала верх в ожесточённом столкновении машин.

– Добавить кодовый слой Механикус, – приказал он, и один из дата-сервиторов на командном мостике Лекс Тредецим тихонько звякнул, подтвердив получение приказа.

Лёгкий статический шум накрыл всю картину боя за пределами голосферы. Ноосферные потоки данных летали взад и вперёд с невероятной скоростью между скитариями, преторианцами и боевыми когитаторами Лекс Тредецим. Передача информации таким образом предоставляла предельно высокий уровень координации, который был недоступен любым другим вооруженным силам в Империуме. Локард обрабатывал информацию имплантами заднего мозга, но не вникал в бесчисленные сообщения, которыми обменивались преторианцы и скитарии. Боевое наречие лингва техникс являлось мощным и агрессивным машинным языком, и его восприятие было болезненным для тех, кто не привык к столь низкоуровневым бинарным выражениям.