Грег Иган – Дихронавты (страница 55)

– Икбал хочет, чтобы я познакомилась со всеми его двоюродными братьями и сестрами. Он поделился сообщением, которое я должна буду передать, если встречусь с ними первой. – Далия издала длинную серию клекочущих звуков; Сэт увидел, как некоторые южанцы повернулись и пристально посмотрели в ее сторону. – Он сказал, они удивятся, что я так много о них знаю.

– Сильнее всего их, возможно, удивит не это, – заметил Тео.

К ним подошел южанец, чтобы о чем-то поговорить с Далией. – Он спрашивает, удобно ли нам и нет ли у нас каких-нибудь пожеланий? – объяснила она.

– Передай ему «спасибо, все необходимое у нас есть». – Сэт не узнал в нем одного из южанцев, которым они придумали имена, еще находясь в поселке. – Мы можем условиться, что его зовут Марко? – Он сомневался, что Далия сможет лучше него распознать пол южанца – не важно, по внешнему виду или тому, как они ссылались друг на друга в своей речи, – но теперь ему было почти что все равно.

Далия передала ответ вместе с выдуманным именем.

– Нкко, – повторил южанец.

– Мы ведь его не обидели, правда? – встревоженно спросил Сэт.

– Нет, – заверила его Далия. – Но посмотрим, сумеешь ли ты выговорить, как его зовут на самом деле. – Она произнесла имя южанца, и Сэт прилежно попытался его повторить, чем вызвал приступ неудержимого смеха у Далии и, судя по всему, позабавил Марко. Тео тоже попытался и справился чуть лучше. Ада наотрез отказалась. – Я знаю, на что способна, а на что – нет, – ответила она.

– Тит, То, Ата, Татя, – с гордостью продекламировал Марко.

К ним присоединились еще двое южанцев; Ада назвала их Ланой и Найаллом. Далия перевела их добродушные подколки, но те говорили слишком быстро, и она ничего не успела объяснить. Сэту все трое казались дружелюбными и любопытными; возможно, они стеснялись подойти к гостям в поселке, но чувствовали себя свободнее, оказавшись с ними в одном путешествии.

– Они хотят знать, будут ли у вас с Адой другие дети, – передала Сэту Далия.

– Не здесь и не сейчас, – ответил он. – Прежде, чем об этом думать, нам нужно вернуться домой.

Далия перевела его слова; южанцы принялись бормотать и ухать ей в ответ. – Лана не верит, что вы мои родители. Она сказала, что я на вас совсем не похожа. – Судя по голосу, Далия была озадачена и немного обижена таким предположением.

– Просто скажи ей, что там, откуда мы родом, все устроено иначе.

– Но не настолько же, – перевела Далия.

– Передай ей, что она всегда может отправиться к нам на родину и увидеть все собственными глазами, – ответила Ада.

– Она бы предпочла доказательство где-нибудь поближе к дому.

– Больше ни слова об этом, – вмешался Сэт. – Они нас просто дразнят. Вам стоит поговорить о чем-нибудь другом.

Далия продолжила беседу, воздержавшись от дальнейших переводов. Наконец-то вернувшись к своей группе, южанцы, казалось, пребывали в прекрасном как никогда настроении, но Сэт не мог не почувствовать витавшие в воздухе нотки тревоги. Что бы они подумали, если бы знали, что он с Адой обманули Далию, а Далия обманывала их самих? Быть с ними предельно искренними можно было, лишь поддерживая столь же предельную искреннность с Далией.

– Так когда же мне ждать братика, а, папочка? – спросил Тео.

– Спроси у своей матери. – Сэт наблюдал, как южанцы болтают между собой, разжигая небольшой костер. Вблизи провала в это время суток было не так уж холодно, но огонь был нужен, чтобы растопить покрывавший землю лед и получить из него питьевую воду.

– Нам надо быть осторожнее, – сказал он.

– Это, конечно, замечательная мысль, – сказал в ответ Тео, – но я понятия не имею, что именно она подразумевает.

– Как и я, – признался Сэт. Утаивать от них больше секретов? Лучше врать? – Не знаю, насколько еще меня хватит, – сказал он. – Если вскоре я не смогу встать на землю ногами…

– То ты залезешь южанцу в голову и станешь пить его кровь?

Сэт рассмеялся. – А это бы помогло? Как тебе удается вот так жить и не сходить с ума?

– Просто я довольно часто получаю то, что хочу.

– Да? А как мне манипулировать этими ходоками, если я даже не говорю на их языке?

– Придумай, как убедить их, что ваши интересы совпадают.

Спустя двенадцать дней пути оставшаяся позади горловина провала предстала перед Сэтом в виде растянутого по поверхности чаши, иззубренного эллипса, который темнел и снова вспыхивал, когда мимо него проносилась линия светящихся огоньков. Правда, снять первые измерения ему удалось лишь на пятнадцатый день; раньше этому препятствовал слишком большой угловой размер дыры, не укладывавшийся в максимальный азимутальный охват элегантного инструмента, который он позаимствовал у южанцев.

Далия, в меру своих возможностей, постаралась объяснить ему инструкции, переданные хозяином прибора, хотя Сэт бы без труда разобрался в нем и сам, даже если бы просто нашел устройство лежащим на земле. Надписи на откалиброванных пластинах алидады и линии отвеса были не так важны по себе, а тип шкалы можно было легко угадать и проверить опытным путем.

Сэт выбрал на эллипсе провала дюжину точек и измерил углы: сначала между ними, затем – между каждой из свизированных целей и гравитационной вертикалью. После этого было несложно рассчитать углы между линией, соединяющей центр мира с его текущим местоположением, и аналогичными прямыми, проведенными из центра к каждой из двенадцати точек по периметру провала. В совокупности эти измерения могли дать ему всю необходимую информацию о размере и форме горловины – с одной оговоркой. Все данные были выражены в долях фундаментальной единицы южного гиперболоида – более или менее постоянного расстояния между центром мира и произвольной точкой его поверхности.

Аналогичная характеристика его собственного гиперболоида – радиус средизимнего круга – была установлена еще в древности и уточнялась в течение последующих поколений. Из своего вымученного разговора с Симеоном – как Тео великодушно окрестил хозяина инструмента – Сэт сделал вывод, что то же самое было справедливо и в отношении самих южанцев. Но то ли из-за кардинальной разницы культур, но ли из-за неопытности Далии, которая не могла похвастаться обширным словарным запасом, Симеону так и не удалось выразить эту фундаментальную величину на понятном Сэту языке. Измерения же самого Симеона, которые тот проделал прежде, чем покинуть старый дом, были отягощены еще более неясными и трудными для понимания условностями; даже будь Сэт на все 100% убежден в его доброжелательности и технической смекалке, он просто не мог доверить судьбу миграции и миллионов людей собственной трактовке чисел, которая вполне могла быть искажена из-за недостатка информации.

Он уже почти сдался и был готов вернуться домой, имея на руках лишь результаты, выраженные в долях неизвестной величины, и переложить поиски недостающего параметра на вторую экспедицию. Но Ада и Тео, целыми днями спорившие об этой задаче, наконец-то, нашли выход.

В свое время Симеон – тот самый, первоначальный Симеон, – вывел формулу, связывающую величину гравитации с периодом колебаний маятника. Этот период зависел и от длины самого маятника, но хотя все откалиброванные по длине предметы были потеряны по пути, Ада утверждала, что достаточно точно знает длину своего предплечья, чтобы использовать ее в качестве стандартной меры. У Сэта не было причин сомневаться в ее словах; на глаз заявленная ею величина выглядела вполне правдоподобной, и когда Икбал отмерил равную длину веревки и с ее помощью определил рост Сэта, результат, если верить его памяти, совпал с высотой, которой он пользовался для упражнений по геометрии теней, во время обучения на топографа.

Хотя южанцы не знали механических часов, на роль замысловатого хронометра вполне подходила сама чаша южного гиперболоида. Измерив угол, разделявший два отдаленных провала, Сэт сразу же узнал, какая доля суточного круга приходилась на интервал между моментом, когда загорался первый, и временем, когда вспыхивал второй.

Икбал сделал для них маятник длиной в три Адиных предплечья, после чего Сэт с Адой по очереди занялись наблюдениями: пока один считал колебания, другой наблюдал за мерцанием огоньков в провалах. Они повторили эксперимент больше пятидесяти раз, а затем усреднили результаты.

Итоговый вердикт оказался довольно странным: в пределах погрешности их метода местная гравитации совпадала с силой тяготения на поверхности. И если расположенная под ними порода имела примерно ту же плотность, значит, одинаковым было и их расстояние до центра мира. Тео всеми силами пытался объяснить это совпадение – найти некий урановешивающий процесс, который в случае неравенства двух величин поменял бы форму их мира в течение нескольких эонов. Сэт выслушал каждую из его безумных теорий, но в итоге решил, что это ничего не меняет. Даже окажись гравитация в пять или двенадцать раз меньше обычной, он бы все равно не усомнился в их методике – а если Ада ошиблась насчет длины своего предплечья, результат будет несложно скорректировать, как только они вернутся домой.

Делая замеры провала, Сэт фиксировал результаты на специальной дощечке – еще одном подарке Симеона. Закончив, он аккуратно сложил инструменты и вперился взглядом в числа, боясь переходить к расчетам.