Грег Иган – Дихронавты (страница 27)

– Лично я вообще не переживаю, – нахально заявил Тео. – Все уже было проверено дюжину раз. Мы рисковали гораздо больше, когда вслепую бродили под дождем у самого края скал.

– Возможно, ты и прав. – Отступиться сейчас было бы унизительно, но Сэт уже решил, что еще хуже было бы отказаться от полета, а затем увидеть, как погибнут люди, занявшие их место. И чем сильнее он боялся осложнений во время взлета, тем меньше у него оставалось выбора.

За час до рассвета Сэт забрался в корзину и занял наблюдательную позицию, вытянувшись лицом вниз над специальным люком. Отверстие располагалось на расстоянии вытянутой руки от земли – достаточно близко, чтобы Сэт смог ощутить ее запах. Тео, однако же, мог показать ему лишь его собственные руки вкупе с парой планшетов для записей; стенки корзины были настолько высоки, что отсюда он не мог достать своим сонаром даже до их края.

– Тебе удобно? – спросила стоявшая рядом с ним Райна.

– Насколько это возможно.

– Попробуй дотянуться до алидады, – предложила она.

Запустив руку в смотровое отверстие, Сэт нащупал линейку. Коснувшись ее, он взял левой рукой карандаш и нацарапал в верхней части планшета несколько случайных чисел. Тео смог довольно четко распознать толстый слой пигмента, и показанные им числа оказались вполне читаемыми. – Порядок, – ответил он. Все эти процедуры он отрабатывал по много раз, однако проверки, сделанные в последнюю минуту, приносили особое удовлетворение.

– Отлично, – ответила Райна. – Скоро увидимся.

Сэт слушал, как скрипят под ее ногами ступеньки подвесного трапа. Когда Райна ушла, единственным звуков в пределах слышимости осталось лишь кряхтение аэростата, который напоминал стоявшего над ним больного великана, безуспешно пытавшегося дышать, не выдавая ни звука.

Тео, впрочем, услышал кое-что еще. – Ну что, поехали! – восторженно прокричал он таким беззаботным голосом, будто они собирались взлететь на простую горку.

Фиксирующие канаты были незамедлительно перерезаны один за другим, отчего корзина начала крениться, пока, наконец, свободно не зависла в воздухе. Пару секунд аэростат поднимался вверх, затем резко дернулся и немного качнулся на запад, прежде чем столкнуться с очередным препятствием. Собравшись с духом, Сэт дождался остановки, радуясь, что сейчас слишком темно, чтобы разглядеть, как внизу движется земля.

В итоге аэростат замер на месте, оказавшись в точке, где были туго натянуты все три якорных каната. В неподвижности страх Сэта начал угасать. Теперь люди на земле могли контролировать – с поправкой на движение ветра – положение аэростата, отматывая нужный отрезок каната с каждого барабана. Он доверял канатным бригадам, не понаслышке зная об их дисциплине – и если система позиционирования вызывала у него восхищение, даже когда Сэт просто наблюдал за ней с земли, то здесь, несмотря на окружающую темноту, он с небывало явственностью ощущал ее важность собственным нутром. Три гиперболоида с разными центрами пересекаются в единственной точке. Именно эта геометрическая теорема не давала ему уплыть в летнее небо.

Вслед за раскручиванием канатов аэростат пришел в движение и начал подниматься – в основном плавно, хотя без толчков и рывков тоже не обошлось. Глядя в наблюдательный люк, Сэт пристально изучал расстилавшуюся под ним сумрачную громаду земли, где в темноте постепенно начинали проступать очертания пустынных холмов в свете предрассветного Солнца. Точный масштаб оценить было сложно – к тому же тысячам людей, вероятно, и раньше доводилось обозревать окрестности с более высоких точек на склонах гор. Но если его высота пока что и не была чем-то выдающимся в плане обзора местности, то расстояние до земли уже казалось чем-то на грани фантастики.

Аэростату хотелось только одного – подниматься все выше и выше, но канатные команды заставляли его идти на компромисс, позволяя набирать высоту лишь за счет движения на юг. Внизу появились тонкие бледно-серые нити ручейков, в которых отражалось светлеющее небо. Когда в поле зрения прокралась полоса прилегавшей к парникам зелени, скорость и непринужденность полета наполнила Сэта ощущением пьянящего восторга. Чтобы преодолеть такое расстояние пешком, потребовалось бы полдня – а при всей утомительности труда канатной команды длина размотанного ими троса составляла лишь малую толику покрытого аэростатом расстояния.

– Мы были правы, когда решили поблагодарить кочегаров, – поделился он с Тео. Если чьи-то усилия и были соизмеримы с достигнутым результатом, то именно их.

Растительность уступила место илистым равнинам, все еще влажным и местами поблескивающим в темноте, хотя пыльные и иссушенные области становились заметно больше прямо у него на глазах. Это зрелище заставило Сэта вспомнить о жаре, которая накатила так быстро, что у него не осталось времени на раздумья. Стенки корзины надежно защищали его от прямых солнечных лучей, но из-за высоты аэростат погружался в зону лета еще глубже, чем выжженная земля внизу. Температура, впрочем, оставалась терпимой – и если уж бегунок сумел пережить это испытание, вернувшись на землю без единого ожога, у Сэта не было причин для беспокойства, учитывая, что его путешествие только начиналось.

– Еще немного, еще немного, – бормотал Тео. Сэт поменял положение плеч и попытался подготовиться; он лежал настолько неподвижно, что затекли все мышцы.

Справа, на границе поля зрения, появились скалы, но из-за скорости движения аэростата он даже не успел ощутить собственного нетерпения; ему, если уж на то пошло, хотелось лететь медленнее, чтобы лучше разобраться в том, что именно он видит. Убегавшие на север илистые равнины были видны четко и ясно, но за обрывом, в нетронутом рассветом мраке, его глазам было попросту не за что зацепиться.

Канаты замедлили ход, а затем и вовсе остановились в зафиксированном положении; корзина резко дернулась, встревожив пассажиров, но затем успокоилась и принялась легонько раскачиваться из стороны в сторону. Они остановились чуть южнее обрыва: глядя вниз, Сэт видел с левой стороны лишь каменную громаду скал, в то время как прямо под ним и вправо, насколько хватало глаз, расстилался погруженный в тень ландшафт, настолько темный и далекий, что лишь постоянство его немногочисленных различимых глазом деталей убеждало Сэта в их реальности, отгоняя мысль, будто все это было лишь игрой его воображения, уставшего от однообразной черноты.

– Значит, он не тянется вниз до бесконечности, – онемело произнес он, будто подобный исход мог ожидать их в реальной жизни. Но возможность наконец-то хоть одним глазком взглянуть на то самое дно – или коренное ложе, – которое не давало переброшенным через край камням долететь прямиком до антипода, была отнюдь не слабым утешением.

– Думаю, вон то серое пятно в правом верхнем углу подойдет на роль опорной точки, – предложил Тео, который относился этому головокружительному зрелищу с достойным похвалы профессионализмом. – Мне кажется, оно останется достаточно контрастным даже после того, как посветлеет фон.

– Согласен. – Сэт протянул руку и подключил к процессу алидаду; затем он свизировал бледную деталь рельефа и записал ее угол относительно надира. При таком блеклом свете он по-прежнему не мог видеть шкалу инструмента собственными глазами, но алидада была механически сцеплена с расположенным по левую руку указателем, показывающим угол на специальном циферблате, который Тео мог сканировать своим сонаром.

Когда небо просветлело, они выбрали еще дюжину точек и зафиксировали их данные. Сэту оставалось только гадать, какого рода рельеф мог скрываться за этими далекими пятнами контраста, однако результат их наблюдений от этого никак не зависел – если, конечно, их не одурачили водоемы, которые могли блуждать по поверхности земли, а то и вовсе исчезнуть без следа.

– Заметил что-нибудь на юго-западе? – спросил Тео.

Сэт вгляделся в непроницаемую темноту. – Нет.

– Вот именно. Если бы земля здесь была плоской, тень от скал имела бы обозримые размеры. Мы бы увидели рассвет.

– Не уверен, что наше зрение работает на таком расстоянии.

– Если земля идет под уклон, расстояние будет даже больше. А если уклон достаточно крутой, рассвета мы можем и вовсе не увидеть.

– Давай подождем новых данных, – призвал его Сэт.

– А отсутствие рассвета данными не считается?

– Оно, конечно, о чем-то говорит, но эта информация пока что не имеет количественного выражения.

Тео, ничуть не смутившись, рассмеялся в ответ. – Ну ладно, пусть будет по-твоему.

Рабочие на земле снова взялись за дело, начав сматывать западный канат, параллельно освобождая часть троса, соединенного с восточным якорем. Солнце поднималось над горизонтом, и его рассеянный свет обнажал все новые и новые детали ландшафта, на которым плыл аэростат – ветвящиеся серые полосы, которые вполне могли оказаться реками, и острые края гипотетических скал, расположенных за первой линией обрыва. Сэт как мог постарался набросать характерные особенности рельефа на планшете справа, хотя рисовать под таким углом было еще сложнее, чем выцарапывать числа. С юга в их сторону двигался плотный туман – или даже целая гряда облаков – и хотя поначалу Сэт опасался, что в этой пелене могут запросто потеряться точки визирования, дымка рассеялась и исчезла прежде, чем успела к ним подобраться.