Грег Иган – Дихронавты (страница 26)

– Им, должно быть, приходится сложнее всего, – заявил Сэт. – Мы должны продемонстрировать всем этим людям свою признательность.

– Само собой, – согласилась Райна.

Они спустились к печному цеху, миновав груду дров размером с целый холм. Ее размеры поражали еще больше, как только становились видны отдельные полена, сразу же наводившие на мысли о количестве ударов топора, потребовавшихся, чтобы возвести эту гору. Один из поставщиков рассказал Сэту, что на одно испытание аэростата уходило больше горючего, чем успевала потратить за сто дней целая бахарабадская баня, что лишь усугубляло неприятное ощущение значимости всей этой авантюры. Если Тео боялся выставить себя на посмешище, то Сэта тяготил риск, что их проект может стать пустой тратой чужого времени.

Жар казался нестерпимым уже в нескольких шагах от входа. Держась на расстоянии, он заглянул в покрытый сажей тамбур, где женщина-кочегар, закончив сгружать дрова в подающий механизм, отправила горючее прямиком в печь. Несмотря на швы и плотно смыкающиеся створки, которые не должны были выпускать топливо наружу, из лотка вырвался настоящий шквал горячего, задымленного воздуха, который успел заполнить половину тамбура, прежде чем его давление затолкало пустой податчик на прежне место, перекрыв свой единственный выход из печи.

– Мы хотим поблагодарить вас за усердную работу! – воскликнул Сэт, силясь перекричать звук пламени, бьющегося о стенки печи. – Если завтра мы добьемся успеха и поднимемся над землей, то лишь благодаря вашему труду!

Большинство участников «эстафеты» не обратили на него внимания, но перепачканная углем женщина, которая только что загружала податчик печи, остановилась, одарив посетителей изумленным взглядом. – Уж лучше в полет отправитесь вы, чем я, – сказала она. Ее поперечника, в свою очередь, добавила:

– Уж я-то знаю, кто из нас больше рискует сгореть заживо.

– Бегунок такое пережил и не изжарился, – возразила Амина.

– А ты хоть раз пробовала его приготовить? Знаешь, чего это стоит? – парировала поперечница. Сэт чуть было не рассмеялся, но затем понял, что в ее словах был свой резон, ведь никто точно не знал, обладали ли эти животные той же стойкостью к жаре, что и сами люди.

Выйдя из печного цеха, они боком зашагали на север, направляясь к следующей контрольной точке. Сэт уже присоединялся к местной бригаде канатчиков на время двух испытаний, но сейчас, шагая между палаток, замечал, что люди, вместе с которыми он всего пару дней назад обсуждал анекдоты – большинство из них были бахарабадцами, забывшими о профессиональном соперничестве ради того, чтобы принять в свои ряды простого топографа, – смотрели на него с видимым ощущением неловкости и напряжения. Поприветствовав их, Сэт откланялся и присоединился к Райне и Амине, которые были заняты очередным раундом проверок.

Канат был намотан на плоский барабан с валом, который в данный момент располагался в горизонтальной плоскости с севера на юг, но мог наклоняться и поворачиваться, благодаря системе подшипников. Сэт поднялся по ступенькам опорной рамы вслед за Райной, которая первым делом провела пальцами по изогнутым деревянным направляющим, отвечавшим за наклон вала, и убедилась, что они надежно закреплены, не деформированы и хорошо смазаны. Любая конструкция, содержавшая в себе такое количество движущихся частей, просто напрашивалась на какую-нибудь неисправность, но способов обойти эту сложность Сэт не знал. В осевом направлении канат должен был оставаться как можно более жестким, ведь иначе с его помощью было бы невозможно удержать движение аэростата в определенных пределах: отклоняясь от прямой, туго натянутой линии к северу или югу веревка конечной длины могла растянуться практически на любую высоту, поскольку ее подъем над поверхностью земли всегда можно было скомпенсировать отрицательным сдвигом по осевому направлению. Однако жесткость, придававшая канату вид стержня в этом критически важном измерении, одновременно препятствовала его сворачиванию в более компактную, витую форму, которую можно было бы намотать на бочкообразный барабан; к тому же плоский виток каната постоянно приходилось наклонять с учетом меняющегося положения конца. В идеальном мире механизм наклона, возможно, и справился бы с размоткой каната без посторонней помощи, но в реальности за работой устройства приходилось следить полдюжине человек, а в случае с обратным процессом для более или менее плавного спуска аэростата требовалась непрерывная работа команды из двадцати работников.

– Здесь, похоже, все в порядке, – заявила Райна. – Но можете проверить и сами.

– Я тебе доверяю, – сказал Сэт.

– И говоря по правде, – добавил Тео, – если мы начнем беспокоиться обо всем, что не проверили лично, то из-за страха даже в корзину ступить не сможем.

– Что ж, резонно. – Райна спустилась по ступенькам, но Сэт решил задержаться на опорной раме – из желания не столько изобличить слова Тео, сколько найти утешение в самой громаде и надежности этой конструкции.

– Во сне я постоянно вижу один и тот же кошмар, – признался он. – Как все якоря отрываются от земли и поднимаются в воздух, а сам аэростат уносит вверх, прямиком в абсолютное лето.

– Если это случится, – заметила Амина, – ты войдешь в историю как человек, сумевший перед смертью переписать с полдюжины законов физики.

– Это обнадеживает, – сказал в ответ Сэт. Он начал спускаться по лестнице, стараясь не думать о том, что добиться такого исхода можно было куда проще – достаточно лишь лопнуть паре канатов, – правда, никакой славы в таком случае ему не достанется.

С приближением ночи Сэт услышал, как парники накрывает дождем, однако воздух над рабочей площадкой оставался спокойным. Он сидел в сумерках на склоне холма, наблюдая за аэростатом – тот парил рядом с печью, похожий на перевернутый кусочек исполинского фрукта, кожа которого сморщивалась и шла складками по мере того, как он набухал и зрел от поступавшего внутрь тепла. Дюжина коротких канатов удерживала его на одном месте, до поры до времени избавляя от необходимости в трех якорях.

Он услышал звук приближавшихся с востока шагов, вслед за которым раздался крик Райны:

– У нас гости!

Увидев, кого именно привела Райна, Сэт поднялся на ноги. – Добро пожаловать на грань безумия. Ваши мужья с вами? И дети тоже?

– Нет, но Амир и Азиз передают свои наилучшие пожелания. – Сара обхватила плечо Сэта в знак приветствия.

– Они хотели отправиться с нами, – добавила Джудит, – но было бы несправедливым ожидать, что наши родители станут так долго присматривать за внуками.

– Вы как раз вовремя, – сообщил Тео. – Днем позже, и упустили бы переломный момент истории.

– Один день бы ничего не решил, – возразила Джудит.

«И что это значит?» – про себя поинтересовался Тео, прежде чем спросить вслух:

– Вы вызвались добровольцами, чтобы провести контрольные измерения?

– Мы пришли, чтобы оказать посильную помощь, – ответила Сара.

– Далековато идти, учитывая, что у вас нет конкретных планов! – Тео, похоже, всеми силами старался сохранить дружелюбие, но полностью скрыть подозрение в голосе так и не смог. – Почему у меня такое ощущение, что следующие шаги за нас уже решили кабинетные топографы в Бахарабаде?

– Паранойя?

– Ты что, проспал все политические интриги и склоки, которые разразились, когда я попытался уломать их на этот проект?

– Не исключено, – признался Сэт. Некоторые из этих совещаний длились часами, и поскольку говорил на них, главным образом, Тео, Сэт счел справедливым, если ему самому будет отведена в основном роль слушателя.

– Что бы вы ни нашли, работа здесь всегда найдется, – заметила Сара. – Но я рада, что мы добрались сюда как раз вовремя, чтобы пожелать вам удачи.

– Спасибо, – сказал ей Сэт.

– Спасибо за добрые пожелания, – добавил Тео. – Но если мы найдем то, на что я рассчитываю, всю работу придется проделать совсем в другом месте.

Джудит рассмеялась. – То есть теперь ты у нас выдумаешь все правила?

– Это мир придумывает правила, – парировал Тео. – Или те скалы – всего лишь плод моего тщеславия?

– Что они из себя представляют, мы узнаем не раньше, чем их как следует закартируют, – настаивала Джудит. – Но даже если твоя догадка окажется верной, это еще не означает, что любая твоя прихоть будет требовать беспрекословного исполнения.

– Эта ночь может стать для меня последней, – вмешался Сэт, – и я не собираюсь тратить ее на пререкания двух поперечников. Если хотите и дальше спорить, делайте это на своем языке.

Наступило неловкое молчание. Наконец, заговорила Райна:

– Я скоро вернусь, и мы сможем вместе заняться проверкой корзин.

– Само собой, – ответил Сэт.

Когда Райна и Сара снова направились к вершине холма, Тео сказал:

– Если сомневаешься, мы можем в этом и не участвовать. От желающих занять наше место отбоя не будет.

– Пошел ты. – Сэт взглянул на аэростат; верхняя половина, куда поднимался самый горячий воздух прямиком из печи, туго натянулась, насколько это позволяла обшивка. Мысль о надвигавшемся путешествии приводила его в ужас, но он находился в плену собственных амбиций – тщеславие Тео здесь было ни при чем. – Это тебе не обязательно участвовать, – добавил он. – Ты мог бы выползти из моего тела на время полета и подождать на земле. В этой миссии все завязано на свете; я вполне смогу обойтись и без тебя.