Грег Иган – Дихронавты (страница 18)

– Значит, дождемся темноты, – заключил он, отступая назад в свое укрытие. Задержка приводила в бешенство, но как можно спокойнее поразмыслив над ситуацией, Сэт был вынужден признать, что причин для паники у них пока что не было. «Дипломаты» были живы, и городу еще только предстояло решить их судьбу. Рисковать всеми шестью жизнями только ради того, чтобы унять его собственное нетерпение, было бы наихудшим вариантом.

Закат наступил с продиктованной геометрией пунктуальностью, но вечерние сумерки, похоже, решили задержаться ради собственного удовольствия. Бросив беглый взгляд в сторону реки, Сэт заметил, что на улицах все еще было немало людей. Как и в Бахарабаде, это время, должно быть, лучше всего подходило для того, чтобы насладиться вечерней прохладой, посетить кафе или заглянуть в гости к друзьям.

Небо мало-помалу померкло. Сэт вышел из темного укрытия под мостом и оглядел свою одежду; он едва мог различить ее цвета. Попытка укоротить рукава обернулась безнадежной битвой между противоречивыми требованиями разноориентированных фрагментов ткани, завершившуюся пузырчатой мешаниной, похожей на свернутую ребенком палатку. В итоге он просто разгладил рукава, снова придав им нормальную форму и, с трудом поднявшись по берегу реки, вышел на дорогу.

Направившись на восток, Сэт увидел, как из темноты к ним приближаются две фигуры. – Я собираюсь спросить их поперечников, где находится ближайший пансион.

– Давай. – Проходя мимо незнакомцев, Сэт не сводил глаз с дороги – надеясь, что задумчивый вид избавит его от какого бы то ни было обмена любезностями; благодаря сонарам Тео, он, однако же, видел, что его присутствие не осталось незамеченным: прохожие слегка поворачивали голову, чтобы проследить за ним взглядом и не врезаться в Сэта на ходу – но так на их месте поступил бы и любой житель Бахарабада.

– Кто-нибудь из них отозвался? – спросил он Тео.

– Нет. Даже их сонары работают как-то странно.

– В смысле?

– Монотонно, – ответил Тео. – Слишком ровно. Обычно, когда наши пути пересекаются, как сейчас, испускаемые поперечником звуки заметно меняются. А здесь все выглядело так, будто они нас считали, но не заметили; мы попали в радиус действия их сонаров, но по-настоящему нас увидели только ходоки.

– Сноперечники. – Сэту не хотелось уделять слишком много внимания этой тревожной проблеме; сейчас ему нужно было сосредоточиться на поисках друзей. – Похоже, что на твоем языке мы можем шуметь, сколько нам вздумается. Так что кричи, когда посчитаешь нужным, и дай знать, если мне потребуется поменять маршрут обхода.

– Теперь помешать в их поисках нам может только одно, – заметил Тео.

Тео понимал, на что он намекает, но не хотел, чтобы кто-то из них произнес это вслух. – Не только: мы можем не проявить должной дотошности. Так что давай проследим, чтобы от нас не укрылся ни один фермерский дом – если до этого дойдет дело.

– Согласен.

Оставаясь под мостом, они обрисовали общую стратегию, насколько это было возможно без знания плана улиц всего города. Сэт прошагал на восток, пока не оказался в четырех кварталах от реки, после чего свернул к северу на ближайшем перекрестке. Петляя по улицам, он должен был пересечь один из городских квадрантов, затем повторить аналогичный маршрут на юге, а дальше, если потребуется, – перебраться на другой берег и повторить тот же процесс на противоположной стороне реки.

У одного из переулков за угол завернула небольшая группа людей – примерно с полдюжины, и все они смеялись и болтали между собой. Зрение Тео не позволяло ему различать цвета одежды, но при этом отличалось пугающей четкостью. Сэт ощутил неловкость при одной мысли о том, что с той же отчетливостью прохожие видели его самого. Когда он перешел на другую сторону улицы, кто-то прокричал ему вслед: «Эй, голодранец!». Вслед за этим Сэт услышал еще один голос, правда, слов разобрать уже не смог.

Обходя группу с востока, Сэт отвернул от них лицо; до него донесся смех и еще чьи-то крики, включая возглас, который вполне мог касаться его отвратного запаха. Однако звуков, указывавших на смену походки, он не услышал – никто из них не стал прерывать свой боковой шаг, чтобы подойти к нему напрямую. Когда незнакомцы снова оказались в поле зрения Тео, от их интереса к его персоне не осталось и следа.

Похоже, что он вполне мог сойти за малообеспеченного жителя Тантона, не рискуя тем, что кто-то из местных мог связать стиль его одежды с экипировкой пленников. С другой стороны, многие ли горожане видели этих самых «дипломатов» в лицо? Их присутствие могло получить широкую огласку, но в итоге на передний план бы, скорее всего, вышли совершенно другие моменты.

– Если тебя это успокоит, – сказал Тео, – то я учусь сканировать местность на манер сноперечников.

– Думаешь, кто-нибудь заметил бы разницу?

– Может, и нет, но лучше перестраховаться. Не исключено, что сноперечники начнут дергаться от неожиданности, и их ходоки это почувствуют.

– Это немного обнадеживает, – согласился Сэт. – Но ведь еще сильнее они могут удивиться, если услышат, как кто-то впервые за долгое время говорит на их собственном языке.

– Я не собираюсь кричать, когда рядом с нами будут люди.

Добравшись до северной окраины города, они прошли четыре квартала на восток, после чего повернули на юг. Тео заверил его, что такая сетка была достаточно мелкой – и что его крик будет слышен в глубине каждого квадрата, который они обойдут на своем маршруте.

А как же отклик? Сэт помнил, как Ирина звала на помощь и как сумела докричаться до брата даже в своем бедственном положении. Их поиски окажутся тщетными, только если с Азизом и Аминой поступят так же, как и с собственными поперечниками Тантона – Сэту оставалось лишь надеяться, что его друзья не станут жертвами того же зверства прежде, чем городской Совет вынесет свой вердикт.

Пусть даже это и не будет выглядеть зверством в глазах ходоков самого Тантона.

Когда они приступили к обходу юго-западного квадранта, уже давно миновала полночь. Улицы к этому моменту практически опустели, и немногочисленные прохожие, которых они встречали по пути, уделяли им как никогда мало внимания. Было ли дело в усталости, осторожности, недобрых намерениях или простой задумчивости, но вслед голодранцу с орущим во весь голос поперечником никто из них не обернулся.

Сэт чувствовал, что впадает если не в состояние сноходца, то как минимум в некое оцепенение. С момента, как они спрятались под мостом, Тео на шаг опережал его во всех важных деталях поиска, а смесь опасности и скуки с ощущением неотложности и сознательной отстраненности, была попросту выматывающей. Он не чувствовал обиды на Тео, чья роль в их операции затмила его собственную, но завидовал самому масштабу стимулов, с которыми имел дело его спутник: если бы он сам мог свободно выкрикивать имена своих друзей, его исступление, пожалуй, было бы вдвое сильнее – но по крайней мере, он бы не валился с ног от усталости.

– Они здесь! – в исступлении воскликнул Тео.

Напускное оцепенение Сэта разлетелось вдребезги. Он остановился, но в то же самое время напрягся всем телом, готовый тотчас же ринуться, куда потребуется. – Где? – поторопил он Тео.

– На востоке.

Улица, где они стояли, тянулась с севера на юг, но Сэт не мог разглядеть ближайший перекресток. – Назад на север или дальше на юг?

– Думаю, на юг.

Сэт ринулся вперед, не обращая внимание на протестующие возгласы Тео, пока его безрассудство не выдал грохот его собственных, отдававшихся эхом, шагов. Он замедлился до энергичного бокового шага, чувствуя, как его кожу пощипывает от возбуждения и страха.

– Мы хоть немного сократили дистанцию?

– Мы пробежали мимо, но возвращаться не надо. Следующий переулок должен вывести нас прямо к цели.

Благодаря сонарам Тео, Сэт уже видел угол здания. – Они все в одном месте? – спросил он.

– Да.

– Уверен?

– Я получил ответ и от Азиза, и от Амины, – сказал Тео. – Если спрашиваешь, не выдрали ли их из тел ходоков, то эта тема в разговоре не всплывала, хотя лично я сомневаюсь, что в таком случае у них бы хватило сил издать такой громкий звук.

О таком варианте Сэт даже не подумал и, мысленно оттолкнув возникший в голове образ, сосредоточился на том, что оба поперечника, судя по всему, были целы и невредимы.

Дойдя до перекрестка, он спокойно повернул на восток, не взирая на окружающую темноту. Он уже неплохо разобрался в том, как устроена местная инфраструктура, и теперь был уверен, что не споткнется о взявшийся из ниоткуда край тротуара или водосточный желоб.

– Продолжай идти, – посоветовал Тео, когда они приблизились к перекрестку. То же самое он сказал и на следующем. Сейчас от реки их отделяло всего два квартала; Сэт слышал, как плещется вода в реке.

Когда они дошли до последнего перекрестка, Сэт остановился. Тео пока что не давал конкретных указаний, но стоя здесь, на холодном воздухе, Сэт впервые ощутил последовательность напряжений и расслаблений кожи, соприкасавшейся с сонарами его поперечника. В таком ритме могла звучать лишь речь: когда Тео кричал, его тело слегка расширялось, вновь сжимаясь, когда он слушал.

Наконец, в его голове раздался внутренний голос Тео:

– Днем они видели реку прямо под окном. К востоку от дома, где их держат, нет дороги – только берег реки.