Грег Иган – Дихронавты (страница 17)

– Похоже на то. – Сэт припоминал случаи, когда Тео пытался привлечь его внимание к какому-нибудь предмету, ссылаясь на шероховатость его поверхности – как если бы ее можно было без труда оценить даже с большого расстояния, – а сам наверняка допускал ту же оплошность, говоря об оттенках цвета. Со временем они, сами того не замечая, скорректировали взаимные ожидания, но даже сейчас Сэт мог легко забыть о том, что мир внутри его собственной головы был совсем не поход на мир в представлении Тео.

На берегу, где они дожидались рассвета, было влажно и холодно. Первые шаги у себя над головой Сэт услышал еще до того, как в небе появились проблески света, но эти ранние пташки шли в полном одиночестве – кто-то пересекал мост с пустыми руками, кто-то пытался справиться с тяжелой ношей. В какой-то момент до них донесся даже скрип телеги, но ни единого намека на разговор.

Город мало-помалу приходил в движение; вдалеке послышались крики и смех, и, наконец, чье-то бормотание донеслось до них с самого моста.

– О чем они говорят? – спроси Сэт.

– Они спорят насчет долга. – В голосе Тео прозвучало напряжение.

– И что в этом страшного?

– Ничего, – раздраженно ответил Тео. Скорее всего, он просто напрягся, чтобы лучше расслышать голоса, и вполне мог обойтись без надоедливых замечаний в ответ на брошенную мимоходом реплику.

В течение утра Сэт наблюдал за бликами на воде, жалея, что не может внести более весомого вклада в их совместное предприятие. Он пытался представить шагавших по мосту людей, опираясь на особенности их походки, но это была всего лишь игра, и даже когда они повышали голос от раздражения или радости, слова звучали настолько приглушенно – то ли из-за слишком сильного акцента, то ли из-за малознакомого диалекта, – что Сэту едва удавалось расслышать хотя бы половину сказанного.

– Заметил что-нибудь необычное? – спросила Тео.

– Я и обычного почти не заметил.

– Много ли поперечников ты здесь услышал?

– Понятия не имею, – ответил Сэт. Услышав внятную речь со знакомым акцентом, он, как правило, мог без проблем различить характерные особенности тембра, но каковы бы ни были опорные сигналы местной речи, Сэт их попросту не заметил. – Спроси что-нибудь попроще – например, у скольких ходоков не хватало ноги.

– Лично я не слышал ни одного, – сообщил Тео. – Ни на мосту, ни на окрестных улицах. За весь день ни один из них не произнес ни слова.

– Может, здесь у них в ходу поздний сон, – пошутил Сэт.

– Но их сонары работают, – добавил Тео.

– А нас они могут засечь? – встревоженно спросил Сэт.

– Нет, но я слышу, как они сканируют мост.

– И сколько людей ты застал за разговором?

– Десятки.

Сэт был сбит с толку. – Может быть, их звуки отличаются от твоих? В смысле… ты их просто не слышишь – точно так же, как я не слышу твой разговор с другим поперечником, за пределами моего диапазона?

– Даже если у них есть какая-то странная способность слышать недоступные мне частоты, почему они не разговаривают со своими ходоками? Ни за что не поверю, что точно такой же навык будет и у самих ходоков.

– Похоже на то.

– Скорее всего, они что-то с ними сделали, – сказал Тео.

– То есть?

– Как-то им навредили. Искалечили.

Отвращение в голосе Тео не оставляло сомнений в его уверенности насчет собственных слов, хотя Сэту его вывод показался надуманным. – Это же бессмыслица, – возразил он. – Если поперечники искалечены настолько, что не могут говорить, с какой стати будут работать их сонары?

– Я не знаю, что именно с ними сделали, – ответил Тео. – Но половина людей вокруг нас немы. И это явно не случайность.

Другого объяснения у Сэта не нашлось, однако мораль, считавшая жестокое обращение с поперечником постыдным отклонением от нормы, едва ли была сродни всеобщей показухе, от которой мог легко отказаться любой прогрессивный и трезвомыслящий человек. Разве смог бы город устоять, если бы подобная практика была низведена до повседневной рутины? Ходок, который бы, потеряв самообладание, пырнул паразита, засевшего в него голове, в итоге бы просто лишил себя бокового зрения.

– Я хочу кое-что попробовать, – сказал Тео.

– Что?

– В следующий раз, когда над нами послышатся шаги, я хочу прокричать «Стой!» на языке поперечников и посмотреть, что из этого выйдет.

Сэт с тревогой шевельнулся на песке. – По-твоему, это хорошая мысль?

– Мы должны выяснить, – настаивал Тео. – Это не праздное любопытство. Если у нас есть возможность наладить связь с Амиром и Азизом, не рискуя, что нас услышат посторонние, это вполне может сыграть решающую роль.

– Но что, если ты ошибся и просто выдашь наше местоположение?

– Одно слово, может, и заставит людей остановиться и оглядеться – но они точно не станут перелезать через ограждение и шлепать по грязи только из-за того, что не смогли определить источник звука.

– Может, и станут, если речь среди поперечников здесь и правда встречается так редко, как ты говоришь.

– Если она встречается так редко, как я думаю, – возразил Тео, – ни один ходок об этом не узнает.

– Возможно. – Если поперечников заставляли молчать силой, они не станут выдавать собрата своим угнетателям. – Ну ладно. Только слушай внимательно, что будет дальше, чтобы потом объяснить мне, в какую сторону бежать.

Сэт поднялся на корточки, готовый в случае опасности спасаться бегством вдоль берега реки. Послышался звук шагов, скрипнули доски; когда он поднял глаза и посмотрел на мост снизу вверх, то увидел едва заметное шевеление деревянных балок. Но ходок продолжал идти дальше, не останавливаясь.

– Ты уже крикнул? – спросил он Тео.

– Да.

– Громко?

– Так, будто это вопрос жизни и смерти. Либо поперечник меня не услышал, либо не рассказал об этом ходоку, либо ходок не придал его словам значения.

Сэт обдумал все три варианта. В последнем случае бродить по ночам, выкрикивая имена Азиза и Амины, будет небезопасно. – Хочешь повторить эксперимент с другими словами?

– Ты прямо мысли мои читаешь, – отозвался Тео.

Приказы, мольбы о помощи, оскорбления и предупреждения дали один и тот же результат – ноль эффекта. Казалось маловероятным, что дюжина разных ходоков проявили бы безразличие к подобным возгласам – если, конечно, они их вообще слышали.

Как бы сильно его ни тревожили теории Тео насчет причин, объяснявших такое поведение, Сэт был рад возможности обратить эту новость в их пользу. К тому же ему вовсе не хотелось строить догадок о происходящем, сидя на корточках под мостом и не имея возможности узнать мнение хотя бы одного местного жителя. Возможно, что на пике своей злости Елена и правда мечтала о мире безголосых поперечников, но не может же город держаться на темных пороках своих самых убогих обитателей.

Он взглянул вдоль реки и постарался сохранить бдительность, не отвлекая Тео излишней болтовней.

Только к середине дня Тео смог поделиться с ним не молчанием, а новостью, наконец-то, оправдавшей их долгое ожидание.

– Когда Совет управится с дипломатами? – процитировал он одного из людей на мосту; для самого Сэта эти слова прозвучали, как сдавленное бормотание. – Ответ: «Сегодня ночью».

– Значит, они здесь? Не лежат раненые где-нибудь в лесу? – Сэт едва удержался, чтобы не вскрикнуть от радости. – Ты уверен, что услышал не «расправятся», а «управятся с дипломатами»?

– Да, – без обиняков ответил Тео.

– Может быть, это просто особенность местного диалекта? Управиться, справиться, расправиться… кто знает, что могут означать эти приставки в такой дали от Бахарабада? – Тео промолчал. – Значит, у нас есть полтора дня, чтобы их найти, пока ничего не произошло? – добавил Сэт.

– Чтобы их найти и освободить, – поправил его Тео.

Сэт почувствовал, как мышцы его спины протестующе извиваются при одной мысли о том, что ему придется провести на этом месте еще хотя бы секунду; зная, что гостеприимство Тантона теперь было под вопросом наравне с отношением города к его собственным поперечникам, Сэту было как никогда стыдно от мысли, что ему до самой темноты придется сидеть под мостом, вздрагивая от страха.

– Как думаешь, у нас есть шанс сойти за местных? – спросил он Тео. – Город не настолько мал, чтобы все жители знали друг друга в лицо.

– С меня спрос невелик, – сухо отозвался Тео. – Но ты сам-то сможешь изобразить их акцент?

– Я и не собирался ни с кем говорить.

– Возможно, у тебя не будет выбора. И как быть с твоей одеждой?

На это Сэту возразить было нечего. Не исключено, что чужака в нем выдаст уже сам стиль одежды – не говоря о ее банальной поношенности из-за долгого путешествия.

– Нам нужно встретиться с кем-нибудь из местных, – заявил он. – Насколько нам известно, у них вполне может оказаться две головы.

– Как по мне, две головы – это норма, – заметил Тео. – Но в их случае правильнее говорить, скорее, об одной голове с четвертью.

Сэт поднялся на ноги и осторожно подошел к краю колонны. Выглянув наружу, он обвел взглядом дорогу на противоположном берегу реки. Разглядеть во всех деталях одежду с такого расстояния было непросто, но спустя какое-то время стало ясно, что от его собственного облачения местные наряды отличались более яркой расцветкой, более короткими рукавами и более низкой окантовкой рубашек. Насколько он мог судить по их языку тела, случайная встреча на улице далеко не всегда предполагала взаимный обмен приветствиями. Но факт оставался фактом: его невзрачная, диковинно скроенная одежда привлечет внимание еще до того, как он успеет произнести хоть слово или вовсе отказаться от разговора.