Грег Иган – Амальгама (страница 64)

– Сон, блаженный сон, – с восхищением произнес Ракеш. – А мы с ними и правда родственники.

Их аватары вернулись к развилке, где разошлись их пути. – Так что, сейчас все спят, – с недоумением спросил Ракеш, – или пока здесь ночь, у других – наоборот, день? – Он уже хотел предложить Парантам поискать признаки активности, но затем увидел двух похожих на фермеров существ, приближавшихся к ним по туннелю, из которого совсем недавно вышла Парантам.

Двигались они довольно энергично, но время от времени останавливались, чтобы внимательно изучить стены туннеля. Искали вредителей, как те фермеры в пещере? Или рыскали в поисках какой-то конкретной пищи?

Наконец, существа остановились, и Ракеш подлетел поближе, чтобы посмотреть, чем он занимаются. Пока одно их них отскребало грибок со стен своими клешнями, другое раскрыло полость в боковой части туловища и извлекло из нее небольшой, не связанный с остальным телом мешочек или пузырь, заполненный темной жидкостью. Содержимое нельзя было назвать непрозрачным в полном смысле этого слова, и все же под такую характеристику эта жидкость подходила лучше любого другого материала, который Ракешу довелось увидеть в Ковчеге.

Когда первое существо закончило чистку, второе кончиком клешни проделало в пузыре отверстие, после чего принялось медленно и методично выдавливать жидкость на поверхность стены. Заняв более удобную наблюдательную позицию, Ракеш увидел сложный узор из пересекающихся линий, который был нанесен на стену той же самой жидкостью из пузыря – только уже успевшей выцвести и побледнеть. Линия за линией обитатели ковчега восстанавливали обесцветившийся символ.

Догнав его, Парантам зависла рядом и стала молча наблюдать за происходящим. Когда знакописцы закончили свою работу, двое путешественников остались на месте, продолжая разглядывать диковинные символы.

ГЛАВА 16

– Всего несколько размахов, и я на месте! – прокричал Зак.

Судя по голосу, он был вымотан, но полон решимости завершить свой трудоемкий подъем. Рои с тревогой бегала вокруг края трещины. Когда она помогла ему добраться до входа, он с трудом держался на крутой, иззубренной поверхности; Рои даже засомневалась, что он сумеет пролезть через внешнюю стену. Но она, как оказалось, недооценила его запасы сил. Во время путешествия он не тратил усилий попусту; он даже не утруждал себя вежливой беседой со своими носильщиками, когда ему хотелось отдыхать. Он копил силы для этого момента, и теперь его стратегия, похоже, начала приносить свои плоды.

Световая машина прекратила свое пыхтение, но теперь она была вне досягаемости, поэтому Рои решила не нарушать опустившейся на них тьмы. По указанию Зака они с Рузом уцепились за потолок; идея была такова: если сила, погубившая тех, кто отважился выйти наружу, присутствовала и в пустоте, и в Накале, то здесь они будут контактировать с ней в меньшей степени, чем на близлежащем полу пещеры. Помогая Заку добраться до выхода, Рои, благодаря созданному машиной свету, смогла выяснить, что трещину было невозможно увидеть насквозь из-за ее изгиба. Тем не менее, во время шомальной темной фазы часть света от Накала каким-то образом достигала пола пещеры, так что опасения Зака были вполне обоснованны.

– Я снаружи! – неожиданно воскликнул Зак. – Я вижу световую дугу, – мгновением позже добавил он. – Я не понимаю, что это.

– Дуга? – Что он имел в виду? – Зак?

После долгой паузы снаружи раздался вымученный голос Зака. – Мне нужно произвести измерения. Я все объясню, когда вернусь.

– Хорошо. – Рои не терпелось узнать, что именно он увидел, но она знала, что было бы нечестным ожидать от него комментариев прямо по ходу дела. Его время было ограниченно, и Заку нужно было сосредоточиться на подготовке инструментов и сборе ключевых данных.

Какие бы открытия ни готовила им пустота, сценарий, вобравший в себя львиную долю их ожиданий – и потраченного на планирование времени – заключался в поиске отдаленного объекта, который Зак смог бы отслеживать достаточно долго, чтобы измерить движение Осколка независимым путем. Находясь внутри Осколка, измерить по сути можно были лишь две независимых величины: первой было отношение гарм-сардового и шомаль-джонубного весов, второй – отношение периода шомаль-джонубного цикла к периоду вращения рамки Ротатора. Эти числа соответствовали принципу Зака, но в остальном не сообщали ничего нового о геометрии пространства, в котором двигался Осколок. Если простая геометрия, которую их команда обнаружила в ходе вычислений, соответствовала действительности, то время полного оборота Осколка вокруг Средоточия должно было совпадать с периодом шомаль-джонубного цикла. Если все орбиты, находящиеся на заданном расстоянии от Средоточия, были идентичны, вне зависимости от угла наклонения, – допущение, постулирующее эту симметрию, как раз и лежало в основе этой простой геометрии – то камень, попеременно движущийся к шомалю/джонубу относительно нулевой линии, должен был завершить один виток орбиты за то же время, что и сам Осколок, и значит, спустя ровно один оборот – как в том, так и в другом случае – должен был вернуться в точку, максимально удаленную от нулевой линии в направлении шомаля.

Вот только как зафиксировать на орбите конкретную точку и измерить время, которое требовалось, чтобы в нее вернуться? Суть допущения, которое они хотели проверить, как раз и заключалась в том, что две орбиты, расположенные под углом друг к друг, всегда пересекались в одной и той же паре точек – так что использовать эту идею в качестве ориентира было нельзя. Единственным методом, который смогла придумать их команда, было прибегнуть к альтернативной гипотезе – постулирующей, что тела, находящиеся на большом расстоянии от Средоточия, двигались по более медленным орбитам, – в расчете на то, что оказавшись вне Накала, они смогут обнаружить в пустоте объект, который можно будет считать неподвижным просто в силу его отдаленности. Видимое движение такого далекого маяка будет – по большей части – объясняться движением самого Осколка вокруг Средоточия.

Пока Рои ходила туда-сюда, Руз стоял на месте, теперь же она услышала, как он зашевелился, сверяясь с часами. – Зак? – позвал он. – Уже прошла половина темной фазы!

Через несколько биений сердца последовал ответ: «Я знаю».

– Нам стоило обвязать его веревкой, – сказал Рои. – Тогда, если он замешкается, мы могли бы просто стащить его вниз.

Зак не взял с собой световую машину из-за ее веса, но изначально они и не рассчитывали, что у них когда-либо появится такое приспособление. Руз изготовил трое часов, показания которых можно было легко считывать на ощупь, а Зак отработал в полной темноте установку своего главного инструмента, с помощью которого ему предстояло измерить движение объекта в поле зрения. Как только устройство было готово к работе, от Зака – пока у него был маяк, на который можно было нацелить прибор, – требовалось лишь фиксировать моменты времени, в которые наблюдаемый объект пересекал прутья металлической решетки. Насколько бы ярко или тускло он ни светился, каким бы ни был его цвет, момент, когда его заслонял металл, можно было определить безошибочно.

– Световая дуга? – удивилась Рои. – Ты не знаешь, что это может быть?

– Нет, – ответил Руз. – Но будь терпеливой. У нас впереди еще весь обратный путь, чтобы его расспросить. Вообще-то нам стоит разузнать у него подробности и все записать – тогда, даже если Осколок безвозвратно погрузится в Накал, у нас останутся письменные свидетельства о том, что лежит за его пределами.

Рои попыталась представить себе на что может быть похож взгляд в пустоту. – Как думаешь, если в прошлом Осколок действительно распался на две части, нам когда-удастся найти его вторую половину? Хотя бы увидеть, даже если не сможем до нее добраться?

Руз задумался над ее вопросом. – Сложно сказать, как далеко может пролегать его орбита. Проблематично давать какие бы то ни было количественные оценки, пока мы не узнаем, сколько размахов отделяют нас от Средоточия. Сейчас мы даже не можем с уверенностью сказать, что размер нашей орбиты равен «восьми», не говоря уже о том, чтобы соотнести эту величину с реальными расстояниями. Сделав паузу, он крикнул: «Осталась четверть темной фазы! Зак, вам нужно немедленно возвращаться». Заку потребовалась почти четверть фазы, чтобы подняться по трещине; спускаться ему, конечно, будет проще, но в целях безопасности изрядную часть времени нужно было оставить про запас.

Рои ждала его неохотного согласия.

Ответа не последовало.

– Зак? – Она прижалась к камню и напрягла слух в надежде расслышать хоть что-то – хотя бы слово или шаг. – Зак?

Она вскарабкалась к устью трещины. – Я лезу вверх. С ним что-то случилось, мне нужно привести его обратно.

– Если он пострадал из-за пустоты, то же самое случится и с тобой, – заметил Руз.

– Ты же знаешь, в каком он состоянии! Ему нездоровилось еще на нулевой линии. Он запросто мог обессилеть от такого подъема.

– Когда мы планировали путешествие, – продолжал настаивать Руз, – то договорились, что никто кроме Зака не станет брать на себя этот риск.

Рои переполняло чувство досады. Он был прав, таков был уговор, но ей было все равно. – Я не стану тратить время на споры, – сказала она.