Грег Иган – Амальгама (страница 63)

Они выбрались из трещины и, вскарабкавшись наверх, оказались на полу небольшого туннеля; в ширину он занимал меньше сантиметра, хоть и казался огромным по сравнению с их аватарами. На стенах произрастали дюжины разновидностей грибка, наполнявших кристальную прозрачность слагающих Ковчег пород богатой палитрой цветов. Если в этом месте не окажется более развитых форм жизни, причиной тому будет явно не недостаток в пище. Даже сейчас Ракеш чувствовал дыхание плазменного ветра, проникавшего сквозь стены.

– Видимо, наше появление не вызвало особого шума, – сказала Парантам, – но мне кажется, что непрошеные гости сюда наведываются не так уж часто.

– Похоже на то.

– И что дальше?

– Не будем спешить, – предложил Ракеш. – Дадим им возможность среагировать. Подождем здесь пару часов, чтобы нам не посчитали агрессивными или нетерпеливыми. Если ответа не последует, продвинемся чуть глубже и попробуем еще раз.

Они стали ждать. Ракеш был уверен, что некоторые из цивилизаций, возраст которых насчитывал пятьдесят миллионов лет, неизбежно бы заметили их присутствие в тот самый момент, как их ноги коснулись Ковчега; с другой стороны, если бы обитатели Ковчега принадлежали к такой цивилизации, их бы здесь, скорее всего, уже не было. Возможные варианты, впрочем, друг друга не исключали: технологически развитая раса, возможности которой позволяли путешествовать за пределы ближнего космоса, могла и не покидать Ковчег, а тот факт, что им с Парантам пока что не устроили официальную встречу, еще не доказывал, что обитатели Ковчега вымерли или нашли себе новый дом.

Через два часа, так и не получив намеков на то, что их заметили, Ракеш и Парантам отправились в путь по туннелю.

Когда они приблизились к перекрестку, сенсоры в аватаре Ракеша засекли едва заметный сигнал в виде сложной серии колебаний, доносившихся сюда сквозь каменную толщу стен. Он не совпадал с походкой двенадцатиногих созданий, которых они встретили в первом Ковчеге; если его источником и были живые существа, речь явно шла о большой группе, включавшей не один вид.

На перекрестке они свернули в более широкий туннель, последовав за источником вибраций. Их собственные шаги, похоже, не привлекали внимания, но даже если аватары можно было услышать, эти звуки, вполне вероятно, бы просто потонули в гомоне толпы.

Туннель резко ушел в сторону, а затем вывел их в большую пещеру. Поначалу в поле зрения Ракеша попадала лишь противоположная стена, густо покрытая слоем грибка, но когда они приблизились к выходу, он, наконец, увидел пол пещеры. Его глазам предстало несколько дюжин – возможно, даже целая сотня – существ, передвигавшихся по зарослям грибка. Размер каждого из них составлял около сантиметра – в десять раз больше того любопытного членистоногого, которое встретило их в первом Ковчеге. У одних было шесть ног, у других – восемь. Их туловища в форме сплюснутых овоидов были заключены в гладкие экзоскелеты, сегментированные с двух сторон. Внутри Ракеш видел небольшие пульсирующие органы, которые перекачивали жидкость через систему полостей, окружавших внутренние структуры, назначение которых было сложнее уловить с первого взгляда.

Стоя у входа в туннель, они молча наблюдали за этими созданиями. Их движения казались систематичным и целенаправленными. Спустя какое-то время Парантам заметила: «Они не едят грибок – мне кажется, они за ним ухаживают».

Ракеш придерживался того же мнения. Своими клешнями они давили растения, которые местами встречались среди их грибковых полей, а заодно и обитавшую в этих зарослях крохотную живность, но сами, похоже, ничего не ели. Отдавая предпочтение небольшой группке видов, которые явно процветали под их покровительством, они убивали всех, кто в их глазах играл роль сорняков и вредителей.

Это еще не доказывало их разумность; сельское хозяйство было весьма распространенной формой естественного симбиоза. Могли ли настолько умелые генные инженеры, как ковчегостроители, приговорить своих потомков к тяжелой работе на полях? Они бы наверняка создали агрокультуры, не требовавшие специального ухода. Было ли это доказательством того, что инфраструктура пришла в упадок? Или же сама мысль о том, что эти существа влачили жалкое существование, была лишь предубеждением его культуры? Возможно, этот тяжелый труд приносил им радость и был чем-то сродни бодрящей пробежке для представителей ракешева фенотипа.

– Видишь, как они барабанят ногами по своему туловищу? – заметила Парантам.

– Да.

– Вибрации проникают сквозь камень, так что это может оказаться средством коммуникации. Я пыталась найти корреляции с их окружением и поведением, но пока что ничего не обнаружила.

– Значит, либо это не общение как таковое, – заключил Ракеш, – либо оно играет более сложную роль, чем координация их работы.

– Похоже на то, – согласилась Парантам. – Я думала, что они могут оказаться домашними животными, созданными специально для ухода за растительными культурами, но если они беседуют друг с другом о том, что не имеет непосредственного отношения к этому месту и времени, мне бы хотелось верить, что они на самом деле они местные фермеры.

– А что еще это может значить?

– Они могут обладать разумом, но при этом быть рабами.

Ее слова привели Ракеша в ужас. – И откуда ты только берешь эти прелестные гипотезы?

– История знает такие примеры, – сухо ответила Парантам.

Если «фермеры» и заметили их присутствие, то явно не подавали вида. По размеру аватары уступали им в сотню раз, и хотя вредители, которых они извлекали из клубков грибка, были не сильно крупнее, фермерам приходилось иметь с ними дело только вблизи. Ракеш не мог избавиться от ощущения, что если бы они с Парантам забрели вглубь пещеры, отношение местным к ним, скорее всего, бы ничуть не изменилось. Так или иначе, попытка установить контакт на этом этапе была бы преждевременной; сначала нужно было изучить язык, на котором общались эти существа – при условии, что он у них был, и точно выяснить, какие понятия он мог выражать. Перевод фразы «Мы мирные путешественники с другой звезды» мог оказаться непростой задачей, если обитатели ковчега уже несколько миллионов лет не отваживались испытать на себе жесткое излучение внешнего мира. Впрочем, поддаваться предрассудкам было бы неразумно; насколько он мог судить, эти фермеры вполне могли коротать время за космологическими дискуссиями и размышлениями о том, способна ли жизнь существовать вне идеальных условий галактического балджа.

Двое путешественников продолжали терпеливо наблюдать. Когда Ракешу уже стало казаться, что изменений они так и не дождутся – ведь никаких суточных циклов здесь не наблюдалось – фермеры прекратили обход полей и толпами направились к выходам из пещеры. Никто из них не приблизился к туннелю, где стояли Ракеш и Парантам; все двигались в противоположном направлении, вглубь Ковчега.

Ракеш обменялся взглядами с Парантам; при всей невыразительности лиц желейных аватаров им не потребовались слова, чтобы утвердить общее решение. Переключившись на реактивные двигатели, они взлетели и направились к противоположному краю пещеры. Приближаясь к ней, они продолжали следовать негласному консенсусу: вместе влетели в один из туннелей, а затем застыли посреди него, чтобы понаблюдать за миграцией. Фермеры теснились внизу, запрудив небольшой коридор, и иногда забирались на стены и потолок, чтобы обойти своих собратьев; они, похоже, без труда удерживали собственный вес, распластавшись клешнями по поверхности камня, хотя такая поза, скорее всего, требовала определенных усилий, поскольку им все-таки приходилось учитывать влияние гравитации. Находясь в пространстве, близком к вакууму, и не имея возможности коснуться стен, Ракеш уже не мог воспринимать вибрации их гипотетического языка, но каждое из существ в бурлящем вокруг него потоке тел было заметно увлечено все теми же барабанящими жестами – и даже сильнее, чем находясь на поле. Аватары их по-прежнему не интересовали; учитывая слабое свечение ионных двигателей, выходивших далеко за пределы спектра, которым обладал фоновый свет, они, должно быть, казались не более, чем пылинками, поднятыми вверх под ногами бегущей толпы; чтобы задуматься о том, почему они не падают на землю, кому-нибудь из этих существ пришлось бы посмотреть в их сторону дважды, а то и трижды – а шансы на это были невелики.

Когда мимо них промелькнул последний фермер, Ракеш и Парантам сели их компании на хвост. Достигнув развилки, они разделились. Преследовать сразу всех не представлялось возможным, поэтому Ракеш выбрал среди всей толпы группу из пятерых созданий, которые, как ему казалось, держались вместе. Но по мере того, как они преодолевали боковые туннели и маленькие пещеры, группка постепенно редела, когда из нее выбывал очередной фермер. Они протискивались внутрь расщелин в окружающей породе и просто стояли там, погрузившись в сон.

Когда преследовать было уже некого, Ракеш вернулся по туннелям тем же путем и поделился увиденным с Парантам еще до того, как их аватары встретились друг с другом.

– У меня то же самое, – ответила она. – Возможно, ковчегостроители испытывали потребность в чередующихся циклах активности, которые объяснялись физиологией их предков, поэтому ежесуточные сигналы, которые, скорее всего, имели место на их планете, они попытались сымитировать при помощи внутренних или социальных стимулов.