Грег Иган – Амальгама (страница 49)

Зонды обнаружили пленку грибкообразной поросли, местами покрывавшую некоторые из астероидов. Это были не просто колонии микроорганизмов; клетки обладали специализацией и были объединены в четкие кластеры. Несмотря на то, что анатомия кластеров включала в себя защитную оболочку, клетки и по отдельности обладали достаточной прочностью, чтобы сохранять внутри себя жидкую воду в широком диапазоне температур и даже контактируя с вакуумом; при этом прочность клеточных стенок дополнялась антифризами и препятствующими испарению растворимыми полимерами. Геном выказывал явные признаки сложной инженерной работы, и хотя эти организмы имели общего предка с мертвыми микробами, большая часть признаков, обеспечивавших их выживание в современных, суровых условиях, по-видимому, были результатов искусственной модификации.

Точно датировать момент создания вида можно были лишь после оценки частоты мутаций и времени жизни одного поколения, но исходя из общих биохимических соображений, грибок, вполне вероятно, был намеренно создан примерно в то же самое время, когда мир сталеваров разлетелся на куски.

Ракеш погрузился в изучение диаграмм метаболических путей. – Оно живет за счет звездного ветра, – изумленно произнес он. – Это его источник энергии. Для добычи сырья оно использует астероиды, но кое-какие рудиментарные ферменты указывают на то, что эти организмы могли успешно существовать на немного ином субстрате. Значит, они попали на астероиды откуда-то еще и со временем приспособились к новой среде обитания, хотя изначальный вид больше предпочитал другие условия.

– Ты смотришь в небо и видишь надвигающуюся нейтронную звезду, – сказала Парантам. – Транспортной сети, через которую можно было бы умчаться в безопасное место, нет; сбить этого планетарного убийцу с курса не вариант. Как ты поступишь?

– Построю космический корабль.

– И куда ты на нем полетишь? Вокруг полно звезд, но ни у одной из них нет спутников. Сто миллионов лет назад твои предки посещали другую планету, но с тех пор космическая программа успела слегка заржаветь.

Ракеш состроил гримасу. – То есть я отказываюсь от плана бегства и вместо этого создаю грибок, который меня переживет? Понимаю, я испорчен высокотехнологичным бессмертием, но меня бы такой выход не сильно утешил.

– Возможно, это лишь низшее звено пищевой цепи, – сказала Парантам. – Сначала ты создаешь грибок, который может тебя пережить, затем – несколько видов, которые могут им питаться, и так далее. А потом ты рожаешь ребенка, который может жить за их счет.

– Возможно. – Ракеш провел рукой по волосам. – Но где именно жить? Я говорил о старых генах, но на большинстве астероидов нет элементов, на которые полагались закодированные в них ферменты. Если ты знаешь, что твой мир вот-вот разорвет на части, а в поле зрения нет других планет, то где ты собираешься жить, если не на оставшейся после катастрофы мусорной куче?

Ответ нашелся несколько часов спустя, и помогли в этом не столько зонды, сколько телескопы. Оказалось, что на орбите у края пояса посреди других камней находится шестисотметровый объект с крайне атипичным спектром. Телескоп показал серый эллипсоид – несмотря на покрывавшие его ямы и следы коррозии, для астероида объект явно имел слишком правильную форму. Спектроскопический анализ показал, что в его поверхности содержатся молекулярные нити – углеродные нанотрубки, подвергнутые сложными химическим модификациям, которые придавали им большую прочность, одновременно защищая от звездного ветра. Разновидность затвердевшего в вакууме грибка, которые они обнаружили на астероидах, встречалась в углублениях ударных кратеров, где их не мог достать ветер.

– Этот материал, конечно, выходит за рамки технологии сталеваров, – задумчиво произнес Ракеш, – но не опережает ее на сто миллионов лет. Должно быть, они прошли через долгий период Темных веков, прежде, чем их цивилизация снова воспряла духом. – И все ради того, чтобы стать жертвой еще одной катастрофы? Ответ был неясен. Их родная планета лежала в руинах, но этот артефакт остался целым и невредимым.

– Поверхность выглядит так, будто ее пятьдесят миллионов лет не ремонтировали, – заметила Парантам.

– Не всем есть дело до поверхности, – сказал в ответ Ракеш. – Возможно, здесь и сейчас кто-то живет.

Они направили к артефакту геодезический зонд, который провел его томографию при помощи фоновых нейтрино. Внутри располагался настоящий лабиринт туннелей и пещер. Но даже без учета этих пустот плотность объекта подчинялась какой-то хитроумной закономерности: местами его стенки были твердыми, как базальт, а местами казались рыхлыми и проницаемыми, как известняк.

При помощи зонда Парантам передала артефакту радиосигнал – простое приветственное сообщение, повторяющееся по всему спектру. Слабое пассивное эхо, которым ответил объект, позволяло предположить, что внутри имелись протяженные слои проводящего материала, но не было никаких колебательных контуров: электропроводка, впрочем, не исключалась, но о явных низкотехнологичных приемниках или передатчиках говорить не приходилось.

Анализ теплового излучения артефакта не выявил внутри него значимых источников тепла, если не считать того, что можно было бы ожидать от небольшой популяции грибка и, вполне возможно, некоторых других видов. Не было здесь и очевидного потока отходов, органических или иных, который бы выводился наружу артефакта; впрочем, если учесть, что единственным источником ресурсов для этой гипотетической экосистемы был звездный ветер, за любые материалы ей пришлось бы держаться мертвой хваткой.

– Пора засылать к ним наши желейки, – сказал Ракеш.

– Ха! Со Стальной Горой ты вел себя куда осторожнее, – напомнила ему Парантам.

– Если наши действия вызовут какую-нибудь хитроумную защитную реакцию, – ответил Ракеш, – то я, по крайней мере, умру счастливым. Зная, что эта цивилизация не канула в лету.

Артефакт не имел специального входа, однако геодезический зонд обнаружил в его внешней стенке систему узких трещин, которые в конечном счете вели в один из внутренних туннелей. Воспользовавшись еще более миниатюрными аватарами – примерно одна пятая миллиметра в высоту – они бы смогли протиснуться в одну из таких щелей.

В последний раз взглянув на небо, полное горячих голубых звезд, Ракеш последовал за Парантам в открывшуюся перед ними бездну.

По мере продвижения вглубь окружавшие их стенки изгибались и закручивались: вскоре звезды исчезли из вида, и пространство утонуло в густых тенях вакуума; переключившись на инфракрасное зрение, они, однако же, смогли наощупь отыскать путь вниз, ориентируясь по тепловому излучению внешней среды. На ладонях и ступнях их аватаров располагались липкие подушечки, подогнанные под химические свойства оголенной поверхности, но их хватку ослаблял поселившийся на стенках грибок.

Ракеш воспользовался запасом наномашин в руке своего аватара, чтобы отправить часть их в грибковую поросль для ее секвенирования. Анализ выявил по меньшей мере девять различных видов, и все они заметно отличались от грибков, обнаруженных на астероидах. Рудиментарные ферменты, на которые он обратил внимание, здесь производились в гораздо большем количестве и, по-видимому, взаимодействовали с некоторыми компонентами материала, составляющего стены туннелей. Размышляя над модифицированной схемой метаболических путей, он понял суть происходящего. Стены играли роль резервуара исходных материалов, необходимых для роста грибка, однако сам грибок делал нечто большее, чем просто поглощал питательные вещества из окружающей среды. В процессе своего жизненного цикла он возвращал все, что когда-то позаимствовал, а вместе с тем еще и восстанавливал структурные дефекты стен. Система, конечно, была неидеальной, но несколько трещин за пятьдесят миллионов лет – отнюдь не плохой результат.

Прокладывать маршрут по извилистым трещинам было непросто, но Ракешу не хотелось отключать свое восприятие, вверяя аватар в руки автопилота. Он не знал, куда пытается проникнуть – в поросшую ли плесенью гробницу или процветающий мегаполис, – но вовсе не хотел смягчать впечатление или как-то отстраняться от происходящего. Какой бы болезненной ни казалась необходимость столкнуться лицом к лицу с мрачными перспективами жизни в пределах галактического ядра, эта экспедиция была именно тем, что он искал после отлета со своей родной планеты. Кто еще на всем Шаб-е-Нуре, кто еще в целом диске смог бы сказать своим потомкам: «Мы пролезли через дыру в стене и спустились вниз, не зная, что именно ждет нас внутри этой структуры спустя пятьдесят миллионов лет»?

Когда они добрались до туннеля, все поле зрения Ракеша заполнило безликое сияние. Распределение температуры в туннеле было настолько близким к равномерному, что с точки зрения теплового излучения все окружающее пространство выглядело как одноцветный фон безо всякого намека на контраст. Невозможно было даже понять, что именно находится у него перед глазами, не говоря уже о том, чтобы проложить на основе этой информации хоть какой-то маршрут.

– Это только я ничего не вижу? – спросил он у Парантам.

– Чувствительности ИК-сенсоров не хватает. Нам нужно переписать всю систему обработки визуальных данных, – предложила она.