Грег Иган – Амальгама (страница 44)

Они брели по волнистому плато застывшей лавы. Согласно планетоходу, черный камень у них под ногами почти не содержал железа; ко всему прочему здесь не было никакой очевидной полости, отделявшей явное месторождение железистой руды, добычей которой могли заниматься гипотетические микробы. Слой грязного металла перед ними выглядел так, будто его напылили на поверхность планеты из пульверизатора.

Они добрались до размытого края одного из шести лепестков. Несмотря на отсутствие серебристого блеска и зеленовато-бурые пятна, железо по-прежнему напоминало, скорее, слой отложений, сформировавшихся поверх вулканической породы, чем результат преобразования некоего материала прямо на месте его залегания. Модели, отражавшие эволюцию планетарной поверхности, не прибавили аргументов в пользу того, что эта возвышенность когда-то находилась на дне моря с растворенными в нем минералами, хотя вариант с шестью небольшими, богатыми железом прудами на краю илистого альпийского озера исключить пока что не удалось.

Исследовав металлический слой по всей ширине спектра, планетоход выслал вперед невидимую волну наномашин, чтобы собрать больше информации и уточнить предварительные результаты спектроскопического анализа.

Парантам открыла обновляющиеся данные по изотопам в общем оверлее. – Метал был очищен путем выплавки трех или четырех различных руд, добытых в разных местах, – сообщила она. – Его происхождение не связано с геологическими процессами или деятельностью живых существ. Железо, никель, хром. Искусственный сплав. Это сталь. Созданная для противодействия коррозии.

– Мы можем датировать момент выплавки? – вслух подумал он. – Ага! – В металле обнаружились едва заметные следы радиоактивных изотопов. Если верить моделям, металл был выплавлен от ста двадцати до ста восьмидесяти миллионов лет тому назад.

Мысли Ракеша реяли между удивлением и легкой оторопью. Его космические родственники только что стали чуть умнее или же то, что он видел, было не более, чем миражом? Пока что они не нашли здесь ни единой биологической молекулы. Могла ли жизнь на этой пустынной планете развиться настолько, чтобы породить культуру сталеваров, а затем просто исчезнуть в никуда, оставив в качестве единственного свидетельства своего существования лишь этот иссохший артефакт?

Наномашины продолжали двигаться дальше, исследуя химический состав отложения во всех направлениях. Оно оказалось неоднородным. Время размыло когда-то четкие границы, но следы первоначальной структуры сохранились в виде замысловатых прожилок примесей, пронизывающих шесть металлических лепестков.

– Что здесь было раньше? – спросила Парантам. – Скульптура насекомого?

Ракеш переключился со зрения своего аватара на виртуальную диаграмму, карту распределения примесей, наложенную на аэросъемку металлического пятна. – Это робот, – объявил он. – Шестиногий робот.

– Возможно. – Парантам снова начала подумывать об изотопном анализе. – В этом металле есть маркеры, которые соответствуют данным метеора гораздо точнее, чем что-либо еще на этой планете, – сказала она. – Это зонд, Ракеш. Из мира метеора, – добавила она, немного помедлив. – Метеор откололся не от этой планеты, его планета отправила сюда космический зонд.

Ракеш безуспешно попытался изобразить на лице своей желейки сердитую гримасу недоверия, но затем все встало на свои места.

Его дальние родственники выплавили сталь и освоили межпланетные перелеты. Более ста двадцати миллионов лет тому назад они снарядили этого шестиногого робота для исследования соседней планеты. В диске раса с такой форой вполне могла облететь галактику еще до того, как предки Ракеша взяли в руки каменные орудия, и построить цивилизацию, способную бросить вызов Амальгаме, прежде, чем люди отправили первую спору к соседней звезде.

Но это место отличалось от диска. Здесь грандиозные истории имели обыкновение обрываться на полуслове. Соседняя звезда пролетела слишком близко, и либо унесла планету с собой, либо вытолкнула ее в межзвездное пространство.

– Возраст метеора около пятидесяти миллионов лет, – сказал Ракеш. – Значит, вторженец посетил эту систему примерно на сто миллионов лет раньше. Вот почему траектория не сходилась с химическим составом; планета удалялась от своей звезды в течение сотни миллионов лет, прежде чем от нее откололся наш метеор.

– Но даже после этого на метеоре сохранилась жизнь, – заметила Парантам. – ДНК, которую мы нашли, не была пережитком более древней эпохи: ее возраст совпадает с возрастом самого метеора. Что бы ни выпало на долю родительской планеты за сто миллионов лет, которые она провела в пути, этого оказалось недостаточно, чтобы уничтожить на ней все живое.

Ракеш обвел взглядом покрытую пятнами металлическую патину. – Микробы выжили. Но что же стало с создателями зонда? – Не хотелось верить, что по жестокому стечению обстоятельств чужак вторгся в звездную систему как раз в момент разработки технологии, с помощью которой жители планеты могли пережить этот катаклизм. Возможно, именно это и подвигло их к работе; возможно, они находились в состоянии своеобразной культурной стагнации, пока их астрономы не осознали, что миру грозит опасность.

– Мы прочешем эту систему, – заявила Парантам. – Возможно, здесь есть и другие подсказки; они могли что-нибудь оставить на спутнике газового гиганта.

Ракеш разделял ее мнение. – А потом мы отправимся по их следам. – Они найдут источник метеора и проследуют за несчастными изгнанниками в самое сердце балджа.

ГЛАВА 10

Летя через нулевую пещеру, Рои вдруг поняла, что еще никогда не видела в этом месте такой бурной деятельности. Она насчитала семь разных групп, не меньше шести человек в каждой, сгрудившихся на стенах и паутине – они производили измерения, настраивали оборудование, что-то горячо обсуждали, испытывали новые идеи.

В поисках новобранцев они с Заком обыскали весь Осколок от гарма до сарда, бросив вызов библиотекам и мастерским, скотобойням и хранилищам, рискуя на каждом шагу попасть в засаду. Теперь тяжелые времена миновали; они сколотили собственную команду, численность которой укрепляла их верность куда сильнее любых аргументов.

Рядом с нулевой линией Руз и его подмастерья работали над новыми часами, колдуя с механизмом, который они калибровали относительно колеблющейся пары шомаль-джонубных камней. Зак поставил перед ними крайне амбициозную задачу – создать устройство, которое, с одной стороны, было бы достаточно компактным, чтобы путешественник мог доставить его в любую точку Осколка, а с другой – не восприимчивое к переменным весам и достаточно точное, чтобы давать надежные результаты в течение тридцати шести смен без повторной калибровки. Перепробовав множество громоздких конструкций, они придумали систему, состоящую из двух свернутых в спираль металлических лент, соединенных своими центрами с небольшими валами. Первая и большая из двух спиралей закручивалась при помощи рычага, вращавшего ее ось; далее по мере раскручивания спирали накопленная энергия медленно расходовалась на плавное раскачивание второй оси. Добиться идеальной регулярности в работе этого сложного механизма было непросто, но команда Руза, похоже, не страдала от недостатка новых идей, и пока что с каждым новым изменением часы работали все лучше и лучше.

Большую часть своей жизни Руз проработал слесарем и занимался обработкой металла. На его перевербовку Рои потребовалось больше дюжины смен, но впоследствии он признался, что увидев ее «Ротатор» – устройство, изобретенное Рои для демонстрации вращения Осколка, – был моментально очарован и пленительной идеей о том, что мир мог тайно обращаться вокруг своей оси, и – в равной мере – убежденностью, что сам он куда лучше справился бы с изготовлением устройств, необходимых для количественной оценки этого движения. К счастью, его уверенность, как выяснилось, была вполне обоснованной.

Пролетев мимо часовщиков, Рои приземлилась на стену, неподалеку от Тана, беседовавшего с небольшой группой учеников. – Что такое естественное движение? – спросил он. – Вблизи и в отсутствие вращения нам кажется, что невесомый камень движется по прямолинейной траектории. На больших расстояниях эта траектория, однако же, может изгибаться, принимая форму окружности или других кривых. Что при этом происходит? – Он поднял перед ними замысловатый лоскутный лист, составленный из дюжин склеенных друг с другом кусочков кожи. – Видите линию, идущую поперек этой поверхности? – Он указал на траекторию, помеченную чернилами. – В пределах небольшого участка поверхности она всегда выглядит, как прямая линия. Однако линия в целом искривлена; она не может быть прямой, так как поверхность сама по себе не является плоской. Как же нам в таком случае определить, какие именно траектории можно получить, соединяя аналогичным образом короткие отрезки прямых линий? Это будет зависеть от того, как соединяются друг с другом разные части поверхности. Нам нужно получить точное, математическое выражение, описывающее природу этой связности, чтобы понять, какие из траекторий максимально приближены к прямым линиям с учетом геометрии поверхности.

Рои стала слушать внимательнее. Вместе с Заком и Рузом она переманила Тана из бригады разметчиков, где он довел свои познания в геометрии до совершенства. Рассчитывая расстояния между туннелями Осколка, он приобрел не только экстраординарное умение обращаться с числами, но и глубокое понимание того, как с их помощью можно изучать траектории, фигуры и движение.