Грег Иган – Амальгама (страница 43)
Он поигрался с изображением четырех планетарных орбит. Ни одна пара эллипсов не лежала в общей плоскости, а оси планет были и вовсе раскиданы как попало. Причиной тому было существование в таких тесных условиях: похоже, что однажды здесь пролетела соседняя звезда, которая и устроила всю эту гравитационную неразбериху. Ракеш прогнал динамические модели, проверяя устойчивость текущей конфигурации планет и пытаясь понять, как долго она могла просуществовать в таком виде. Два внешних газовых гиганта медленно склоняли орбиты друг друга к резонансной конфигурации, в которой на три орбитальных оборота одной планеты приходилось ровно два оборота второй, однако процесс еще не достиг конечной точки устойчивого равновесия. В сочетании с другими признаками, также указывавшими на то, что система еще не оправилась после крупного возмущения, отсюда можно было сделать вывод: катаклизм произошел от ста до двухсот миллионов лет тому назад. Это же событие могло изменить и условия на планете, вокруг которой обращался их модуль, хотя геология по-прежнему не указывала на то, что когда-то здесь имелась проточная вода.
– Метал! – воскликнула Парантам.
– Что?
Она указала на консоль. – Картографический зонд только что заметил блики неокисленного элементарного металла. По большей части это железо, с разными примесями.
Ракеш изучил данные. На вершине плато, расположенного в самом высоком горном хребте планеты, радар, помимо прочих длин волн, засек металлическое пятно площадью в несколько квадратных метров. Детальная структура пятна оставалась неизвестной, но ее химическое состояние имело значение само по себе. В теории подобное отложение металла можно было объяснить редкими геологическими процессами, но окружающие породы никак не указывали на то, что здесь имелись необходимые для этого условия.
Они позволили зонду продолжить сканирование планеты, чтобы не пропустить новых сюрпризов, а параллельно дали мастерской задание построить и запустить еще один зонд, предназначенный для более тщательного изучения этих странных бликов.
– В структуре микробного генома, который мы нашли в метеоре, не было никаких признаков того, что их обмен веществ способен перерабатывать металлические руды, – заметил Ракеш.
– Жизнь многообразна, – сказала в ответ Парантам. – Мир микробов – уже полноценная экосистема. Если этот металл
Второй аппарат облетел плато на низкой высоте и передал снимки высокого разрешения. Металл образовал на поверхности скал пятнистую, но необычайно симметричную патину, сосредоточенную в шести лепестках, которые по форме напоминали эллипсы и окружали центральную ось, разбившись на три пары. Объяснить, как нижележащий пласт руды, которая, вполне вероятно, играла определенную роль в метаболизме микробов, могла принять такую форму, не представлялось возможным, хотя сами микробные колонии могли самоорганизоваться в подобную структуру по какой-то другой причине. Спектроскопия не выявила органической материи, но и не дала однозначно отрицательного ответа; с такого расстояния стерильным выглядел бы даже кишащий ДНК метеор отчужденных.
Прежде, чем приступить к следующему шагу, они прождали два планетарных дня, пока картографический зонд не заснял поверхность целиком. Все это время они провели за спорами о вероятных сценариях, готовкой и едой, время от времени делая перерывы на сон. Ракеш ощущал странную смесь назойливого любопытства и столь же сильного желания продлить разворачивавшийся перед ним процесс постижения тайны. Таково было жить в эпоху Великих открытий? В те времена, когда прародители Амальгамы медленно обследовали космос в поисках друг друга, каждый мир был полон сюрпризов. Теперь же каждую из планет диска, на которую ступала нога Ракеша, уже успели посетить сто миллиардов человек, и все ее характерные особенности были каталогизированы в таких подробностях, с которыми он не смог бы сравниться даже за тысячу лет личных наблюдений.
Зонд не обнаружил ни новых обнажений элементарного металла, ни любых других химических аномалий. В пределах разрешающей способности и чувствительности его аппаратуры все остальные структуры и вещества на поверхности планеты можно было объяснить чисто геологическими процессами.
Ракеш точно знал, что хочет сделать дальше, но не был уверен насчет своих обязанностей. – Каковы правила высадки на подобную планету? Тот факт, что мы не нашли здесь признаков жизни, еще ни о чем не говорит: миллиард жителей вполне могут обитать внутри какого-нибудь процессора. – В диске имелись тысячи планет, с поверхности которых – в попытке избежать лишнего внимания – были тщательно стерты все следы биологического происхождения. Теперь все эти планеты были внесены в каталоги, а их обитателей оставили в покое, хотя первые исследователи, по воле случая оказавшиеся в этих местах, порой вызывали нешуточную враждебность со стороны местных жителей.
– Если Отчуждение не хочет, чтобы мы высаживались на планету, то наверняка вмешается, – ответила Парантам. – Если у этой планеты есть опекуны, и это не те же люди, которым принадлежит наш корабль, то позаботиться о том, что мы никому не причиним вреда, обязана пригласившая нас сторона. До тех пор, пока мы действуем из лучших побуждений, ответственность лежит на них.
– С этим не поспоришь, – неохотно согласился Ракеш, – но у меня все равно есть ощущение, что мы поступаем неправильно. Сделаем, как считаем нужным, и посмотрим, не устроят ли нам нагоняй или попытаются остановить – как детей?
– Они сами выбрали, как вести с нами дела, – заметила Парантам. – Если они хотят начать диалог, если хотят нас воспитывать, то могут заняться этим в любое время. А пока этого не произошло, разве у нас есть выбор? Мы не можем прочувствовать каждую культуру, пользуюсь одной лишь интуицией и не располагая никакой информацией. Если мы окажемся в положении незваных гостей, но не причиним реального вреда, то обязанность просветить нас в вопросах гражданских прав лежит на местных жителях.
– Если вспомнить достаточно давнюю историю, – возразил Ракеш, – то я вполне могу привести примеры уроков гражданственности, которых бы предпочел избежать.
Проспорив несколько часов, они, наконец, пришли к компромиссу. Было решено отправить на планету небольшую группу зондов для изучения аномального металла. Формально они не ступят на ее поверхность, но большую часть преимуществ личного контакт им даст удаленное присутствие.
Ракеш переключил свое восприятие на аватара, который в этот момент мчался сквозь стратосферу, свернувшись калачиком внутри теплового щита, защищавшего весь исследовательский пакет. Внутри керамического кокона не было источника света, но после того, как он сместил свое зрение в инфракрасный диапазон, контраста, возникшего за счет неравномерного нагрева щита, оказалось достаточно, чтобы разглядеть то, что находилось поблизости. Аватар Парантам был плотно свернут позади лаборатории/планетохода, его желейного двойника. В высоту оба они достигали примерно миллиметра и были лишены всех ненужных излишеств – только туловище, пухлые руки и ноги, и головы без носов и ртов. Обоняние возьмет на себя оборудование лаборатории, а для общения им хватит и своих реальных тел.
Ракеш почувствовал толчок от раскрывшегося парашюта, за которым последовало неуклонное торможение. Тепловой щит медленно тускнел, и вес Ракеша уменьшался по мере того, как пакет снижался, входя в тропосферу. Его легонько потряхивало, но целом посадка прошла без осложнений, и удар о землю стал для него полной неожиданностью. Плато располагалось примерно на десять километров выше среднего уровня поверхности – не самая высокая точка на планете, но довольно близко к ней.
Щит раскрылся. Парашют с жужжанием затянуло внутрь. Ракеш переключил зрение на привычный диапазон частот и оглядел окружавшую его местность – вулканический ландшафт, собранный в многочисленные складки. В его сознании возникли причудливые картины кипящей лавы, которая застывала, превращалась в стеклянистый черный камень, целую вечность обдувалась струями песка, но в итоге так и не стала идеально плоской. Они находились примерно в метре от края металлического пятна. Будь он нормального размера, все эти неровности на земле показались бы ему не более, чем рябью.
Аватар Парантам поднялся на ноги, и Ракеш встал рядом. Планетоход заурчал и, держась рядом с ними, направился вперед на своих гибких гусеницах. Ракеш сомневался, что их уменьшенное телосложение сможет хоть как-то облегчить их положение, если окажется, что планета обитаема, и ее жители, наблюдающие за ними из своих тайных цитаделей, относятся к этому месту с необъяснимым благоговением; легкой ли поступью, или нет, но нарушение границ есть нарушение границ. И все же, если эти аватары будут безвозвратно растоптаны, их тела на борту «Обещания Лал», по крайней мере, получат шанс выжить. В последний раз Ракеш делал резервную копию на Массе, но он не имел понятия, какую именно часть своих гостей Отчуждение удерживало (и удерживало ли вообще) в качестве страховки на случай неприятностей.