Грег Иган – Амальгама (страница 40)

Рои снова убрала пружинострел с нулевой линии, а затем прикрепила его, направив к сарду — перпендикулярно нулевой линии, «посередине» между двумя направлениями, которые она уже опробовала. Она действовала неосознанно и даже затягивая хомут, думала о том, попадет ли камень на орбиту, целиком расположенную по одну сторону нулевой линии, если выстрел будет направлен не к Средоточию, а наоборот, от него. С другой стороны, выстрел вдоль самой нулевой линии, которая в этом отношении казалась более симметричным, явно не сработал, так что ее вариант был не менее логичным, чем любой другой.

Она вдавила поршень на одно деление, а затем отпустила.

Вылетев из трубки, камень отклонился в сторону, но не так резко, как в предыдущих экспериментах. Двигаясь, он набирал скорость, но все равно двигался заметно медленнее, чем раньше. Рои была удивлена; отчасти она ожидала, что сардовый вес возьмет верх, и станет затягивать камень в бешеную спираль по мере того, как вес, вызванный самим движением, будет сбивать с курса его ускоряющийся полет. Но вместо этого камень продолжал поворачивать по гладкой, пологой дуге, продолжая двигаться к сарду, одновременно отклоняясь в сторону шарка.

Спустя какое-то время движение к сарду прекратилось на расстоянии примерно двух размахов от нулевой линии. Сейчас он двигался, наверное, раза в три быстрее, чем на момент запуска. Его траектория сохраняла отлогий изгиб, направляясь в сторону нулевой линии, в то время как шаркная составляющая скорости начинала слабеть.

Когда камень приблизился к нулевой линии, Рои напряглась. Он больше не двигался к шарку, но сейчас, скорее всего, должен был описать ту самую досадную петельку, после которой предыдущие камни покидали их, пускаясь в плавание по пещере.

Но этого не произошло. Камень пересек нулевую линию, имея примерно ту же скорость, что и в момент выстрела, а затем стал отклоняться в сторону рарба. Симметрия была очевидной: камень двигался точно так же, как и сразу после выстрела, с той лишь разницей, что гарм поменялся местами с сардом, а рарб – с шарком. Если эта симметрия действительно соблюдалась, то повторно пересечь нулевую линию камень мог лишь в одном месте.

Когда камень, наконец, приблизился к пружинострелу, Рои подумала, что он может с ним столкнуться, но ее меткость была не настолько близка к идеалу. Хотя и оказалась весьма сносной. Камень миновал трубку на расстоянии меньше половины своей ширины, после чего продолжил двигаться по той же самой замкнутой линии.

– Поверить не могу, что я это упустил, – сказал Зак. – Новый вид периодического движения! Поздравляю!

– Но что именно мы видим? – спросила Рои. – Это доказывает, что Осколок вращается?

– Мы видим камень, который летает по орбите, перемещаясь между точками наименьшего и наибольшего удаления от Средоточия, – объяснил Зак. – Если мы попытаемся объяснить это с точки зрения самого Осколка, то движения камня будет зависеть от величины гарм-сардового веса и скорости вращения Осколка. Когда-то я говорил, что комбинация этих двух величин должна быть очень простой, но теперь я уже не так уверен. Два с четвертью научили меня осторожности.

Рои запустила еще один камень строго в направлении сарда, придав ему большую скорость, чем в первый раз. Петля, которую он описал, оказалась больше, но имела ту же самую форму – в длину втрое больше, чем в ширину – а время полного оборота оказалось одинаковым и для быстрого камня, и для его более медленного собрата. Половину времени эти камни проводили к сарду от нулевой линии, двигаясь медленнее Осколка, а еще половину – к гарму, двигаясь, наоборот, быстрее, так что за время полного оборота нагоняли и сам Осколок, и друг друга. Отсюда ведь наверняка следовало, что каждый их цикл отмерял время, за которое все три тела совершали оборот вокруг Средоточия? Как и то, что осевое вращение Осколка характеризовалось тем же самым периодом, исходя из простых геометрических соображений?

– Я знаю, как нам поступить, – сказал Зак. – Он нашел пустую трубку, закрепил ее на нулевой линии, расположив по оси шомаль-джонуб, затем поместил в горловину камень и отпустил его в медленное свободное падение. Теперь они могли напрямую сопоставить два типа движения, не беспокоясь о точности счета, при помощи которого отмерялся период.

Вскоре стало очевидно, что периоды отличались: камни, двигавшиеся по замкнутым петлям, совершали полный оборот за гораздо большее время, чем камни, попеременно падающие к шомалю и джонубу. Сначала Рои задумалась, может ли период медленного цикла оказаться вдвое больше быстрого – и нельзя ли это объяснить какой-нибудь ускользнувшей от ее внимания особенностью геометрии – но эта надежда не оправдалась. За один и то же интервал камни на оси шомаль-джонуб успевали сделать семнадцать циклов, в то время как камни, летавшие по искривленным орбитам – всего девять. Никакой простоты в этом не было.

Поначалу Зак, казалось, потерял всякую надежду, но спустя какое-то время заявил: «В том, как эти числа рушат половину моих гипотез, но сохраняют в целости саму идею орбит, есть что-то обнадеживающее. Разве можешь ты, видя перед собой эти камни, со всей искренностью сказать, будто не веришь в то, что они обращаются вокруг Средоточия?»

– Идея по-прежнему не лишена смысла, но мы что-то упускаем, – сказала в ответ Рои.

Зак внимательно посмотрел на камень, колеблющийся по оси шомаль-джонуб. – Если орбиты по-прежнему имеют смысл, то по этому камню можно судить о времени, которое требуется предмету, движущемуся по орбите, наклоненной под небольшим углом к орбите Осколка, чтобы в очередной раз подняться относительно нас на определенную высоту. Камень не начинает блуждать по нулевой линии, так что периоды обеих орбит должны совпадать. Но что, если точка наибольшего удаления орбит не фиксирована? Что, если она тоже движется? В таком случае период колебаний камня не обязательно говорит нам о том, сколько времени в реальности уходит на один орбитальный цикл.

Он переместился к камням, траектории которых были свернуты в петли. – И что, если точка максимального сближения со Средоточием тоже находится в движении, когда орбита деформируется так, что перестает быть окружностью? Возможно, и эта точка блуждает в пространстве.

Рои попыталась представить то, что он только что описал. – То есть эти орбиты будут незамкнутыми? Осколок будет двигаться по идеальной окружности, а эти камни – петлять по ней вверх и вниз или вперед и назад, никогда в точности не повторяя предыдущую траекторию?

– Именно.

– Если мы не можем с уверенностью сказать, что наши ориентиры неподвижны, то как нам вообще определить время, за которое Осколок совершает полный оборот?

– Хороший вопрос, – согласился Зак.

Ответа у них не нашлось, поэтому вдвоем они приступили к расчетам в попытке прояснить, о чем в действительности говорили замкнутые траектории Рои. Проработав бок о бок до конца смены, они сделали перерыв на сон, после чего провели за работой еще две смены.

Наконец, им удалось получить шаблоны, описывающие взаимосвязь между тремя величинами: силой гарм-сардового веса, периодом вращения Осколка и временем, за которое камни описывали полную петлю. Предположение о существование каких бы то ни было «орбит вокруг Средоточия» в этих выкладках не использовалось; они использовали лишь непосредственные эффекты, связанными с существованием веса – хотя и опирались на корректное понимание взаимосвязи веса с осевым вращением.

Когда Зак подставил в шаблон конкретные числа, получилось, что период вращения Осколка примерно на четверть превосходил период колебаний камня по оси шомаль-джонуб.

Для того, кто верил в существование орбит, это означало, что самым коротким был интервал, за который камень, находящийся на наклонной орбите, возвращался в верхнюю точку своей траектории. Оборот Осколка вокруг своей оси занимал чуть больше времени. А самым длинным был интервал, в течение которого камень, находившийся на вытянутой орбите, успевал вернуться в точку наибольшего удаления от Средоточия.

Три явления, три разных интервала.

– Куда же делась вся простота? – посетовал Зак.

Любопытно, что если он подставлял в выведенные шаблоны свои изначальные предположения – согласно которым шомаль-джонубный вес совпадал со скрытым рарб-шаркным, уравновешенным вращением Осколка, а гарм-сардовый суммарно был в три раза больше – то все три периода оказывались равными. С тройкой все действительно становилось намного проще.

Рои решила отдохнуть от нулевой пещеры и после короткого путешествия остановилась к гарму от нулевой линии, чтобы снова почувствовать вес и не слишком потерять в силе. Даже покидая Затишье и отправляясь навстречу звукам и образам обыденной жизни, она не могла отбросить мысли о движении и орбитах. Если раньше в конце каждой смены ее разум наполняли образы сорняков, то теперь она видела камни, которые отскакивали от препятствий, крутились и летали по орбитам прямо у нее перед глазами. Просыпаясь, она всегда первым делом думала о том, как еще можно проверить выводы Зака. В их расчеты, связывающие вращение Осколка с замкнутыми орбитами камней, могла закрасться ошибка. К тому же неверными могли оказаться и измерения весов, которые они подставляли в шаблоны.