Грег Иган – Амальгама (страница 34)

– Здесь все становится сложнее, – признался Зак. – Я утверждал, что естественная траектория предполагает круговое движение вокруг некоторой особой точки, но, как мне кажется, это верно только при условии, что ты движешься с определенной скоростью. А эта скорость, в свою очередь, зависит от размера окружности.

– Центр Осколка наверняка движется по естественной траектории – в противном случае на нулевой линии бы не было никакой невесомости. Но со стороны гарма окружность будет чуть меньше, а со стороны сарда – чуть больше. При естественном движении по таким окружностям орбитальный период должен немного отличаться, но Осколок – это твердое тело, а значит, обязан двигаться как единое целое. Поскольку все его части должны совершать оборот за одно и то же время, скорость реального движения тел будет отличаться от скорости естественной круговой орбиты. А в таком случае естественная траектория уже не может быть окружностью.

– Звучит разумно, – согласилась Рои, – но откуда берется тройка? Или два с четвертью?

– Это зависит от точного правила, которое описывает зависимость естественного орбитального периода от размера орбиты, – ответил Зак. – Если период, умноженный сам на себя, растет пропорционально размеру, умноженному на себя дважды, то при движении по оси гарм-сард вес должен возрастать втрое сильнее, чем по оси шомаль-джонуб.

– Но с какой стати выбирать именно это правило, а не какое-то другое? – спросила Рои. – Неужели это самый простой из возможных вариантов?

– Мне казалось, что при определенной интерпретации все идеально сходится, – ответил Зак. – Все оказывается так просто, что иначе и быть не может. Но теперь я не знаю, что и думать. Измерения не лгут – значит, я в чем-то ошибся.

– Из-за чего оно показалось вам таким простым? – продолжала Рои. – «Произведение периода на период растет пропорционально размеру, умноженному на размер, умноженному на размер». Почему размер берется три раза? Почему не два? Почему не четыре? Почему не пять?

Зак поднял листок и нацарапал на нем окружность. – Это орбита Осколка. Сосредоточь внимание на маленьком участке кривой – настолько маленьком, что на вид не отличается от прямой линии. Это нулевая линия. Теперь расскажи мне, что будет происходить с ее направлением по мере перемещения вдоль орбиты.

Рои пристально взглянула на рисунок. – Она всегда перпендикулярна линии, соединяющей Осколок с центром окружности. Рарб и гарм всегда образуют прямой угол.

– Верно, – ответил Зак. – Но если угол между рарбом и гармом остается прямым, то что происходит с гармом? Как движение Осколка будет сказываться на линии, которая соединяет его с центром орбиты?

– Она будет двигаться вместе с Осколком, по окружности.

– Она будет поворачиваться?

– Да.

– Что же в таком случае будет происходить с нулевой линией, которая всегда образует с ней прямой угол?

Рои с самоукоризной постучала по своему щитку. – Нулевая линия вращается! С каждым поворотом, который Осколок совершает на орбите.

– Верно, – ответил Зак. – Другими словами, Осколок вращается одновременно с движением по окружности. Он вращается вокруг оси шомаль-джонуб, причем период собственного вращения совпадает с орбитальным. В противном случае не было бы никакой нулевой линии, и невесомость бы ощущалась только в одной точке – центре Осколка.

От сказанного у Рои начал кружиться голова. Сначала она узнает, что Осколок летит сквозь Накал по гигантской окружности, а теперь выясняется, что он еще и вращается по ходу движения. – Но как же в таком случае быть с первым экспериментом? В котором камень приобретает вес внутри вращающейся трубки?

– И? – Судя по голосу, Зак был доволен тем, что она подняла эту тему. – Объясни мне, что это означает в масштабах Осколка.

– Мы находимся на нулевой линии, но вряд ли точно в центре Осколка. Значит, мы вращаемся вокруг этого центра точно так же, как и тот камень. Почему же тогда это вращение не придает нам веса?

– Думаю, что придает. Просто он кое-чем компенсируется.

– И чем же?

– Представь, что мы находимся на нулевой линии в тридцати шести размахах к рарбу от центра Осколка. Если мы вращаемся вокруг центра, куда должен быть направлен наш вес?

– К рарбу. От центра.

– Но мы никакого веса не ощущаем. Значит, если мы представим, что вращения нет, то куда должен указывать наш вес?

– В противоположную сторону, – предположила Рои. – К центру Осколка.

– Верно. Теперь предположим, что мы находимся от центра в тридцати шести размахах к шомалю. В какую сторону будет направлен наш вес?

Рои была озадачена. – А мы вращаемся или нет?

– Это не имеет значения. Вращающийся камень не обладает весом в направлении оси вращения. Точно так же и вращение Осколка относительно оси шомаль-джонуб не влияет на вес вдоль этого направления.

– Хорошо, – ответила Рои, – значит, ничего не изменилось. Наш вес будет направлен к центру Осколка.

– Значит, для любого направления, помимо гарма или сарда – движение вдоль которых уменьшает или, наоборот, увеличивает расстояние до центра орбиты – наш вес будет направлен к центру самого Осколка. Более того, если ты внимательно посмотришь на выкладки, то окажется, что вес на любом заданном расстоянии от центра будет иметь одну и ту же величину независимо от направления, в котором тебе пришлось двигаться – рарб, шарк, шомаль или джонуб. Вес по оси шомаль-джонуб зависит от орбитального периода Осколка и расстояния от нулевой линии точно таким же образом, как вес вращающегося груза зависит от времени и расстояния. Другими словами, если бы Осколок не вращался вокруг своей оси, вес по осям шомаль-джонуб и рарб-шарк был бы абсолютно одинаковым.

– А что в итоге получается для веса по оси гарм-сард? – спросила Рои.

– Вот ты мне и скажи. Если бы вращения не было, гарм-сардовый вес бы уменьшился или увеличился?

Вес, вызванный собственным вращением, был направлен от центра; таким же было и направление гарм-сардового веса, а значит, его частично можно было объяснить вращением Осколка. – Без вращения вес был бы меньше.

– Именно, – сказал Зак. – И разница, в расчете на один размах, в точности бы совпадала с весом по оси шомаль-джонуб.

– Значит, если с учетом вращения гарм-сардовый вес в три раза больше шомаль-джонубного, то без вращения – только в два?

Зак радостно защебетал. – Да! И именно в этом вся прелесть числа три. С учетом вращения мы можем утверждать, что веса по осям шомаль-джонуб, гарм-сард и рарб-сарк равны соответственно: единица в направлении центра Осколка, три от центра и нуль. Но если отбросить сложности, которые вносит вращение, то скрытая от глаз картина оказывается другой: единица к центру, два от центра и еще одна единица к центру.

– Я понимаю, что гарм и сард отличаются от других направлений, – неохотно согласилась Рои. – Но почему гарм-сардовый вес должен быть ровно вдвое больше остальных?

– Потому что в этом случае возникает идеальное равновесие между растяжением и сжатием. Возьми пакет со смолой и сдави его в двух направлениях; гарантирую, что он прорвется в третьем, да еще с удвоенной силой. У него просто нет иного выбора.

Рои задумалась над бытовой аналогией, которую Зак привел в пользу своей загадочной симметрии. Она понимала, в чем ее притягательная сила, но неужели этого действительно было достаточно, чтобы выявить все законы, управляющие весом и движением?

– Что, если на самом деле правильное число, с учетом вращения, – это не три, а два? – сказала она. – Тогда без учета вращения все веса будут равны по величине, но вес по гарм-сарду будет направлен противоположно двум остальным. Это ведь тоже простой вариант, не так ли?

– Вполне возможно, – неохотно признал Зак. – Пожалуй, надеяться на то, что геометрия весов будет совпадать с геометрией смолы – это чересчур.

– Нам нужно найти способ это проверить, – сказала Рои. – Карта говорит нам одно, а наши измерения – совсем другое. Нам нужно придумать другой эксперимент, другую измеримую величину, которая поставит точку в этом вопросе.

Пробарабанив в знак согласия, Зак погрузился в размышления. Рои оглядела пещеру. Сколько времени прошло с того момента, как она сюда вошла? Целая смена? Несмотря на голод, ей не хотелось уходить, не хотелось разрывать свою связь с Заком. Теперь их работа стала для нее самой большой ценностью.

Все-таки ему это удалось, поняла она. В одиночку, без единого товарища, при помощи одних лишь слов, пары машин и нескольких простых идей.

Она больше не вернется к работе на краевых полях. Зак похитил ее преданность. Он смог ее завербовать.

ГЛАВА 7

Открыв палатку, Ракеш первым делом увидел Парантам, которая сидела на стуле в человеческом обличье. Ее внешний вид не совпадал во всех деталях с образом, который он выбрал для нее, находясь внутри узла, но идентифицирующий сигнал гарантировал моментальное распознавание. Выйдя из палатки, он напряг предплечье; его тело верило, что состоит из настоящей плоти и крови. Порефлексировав еще мгновение, он понял, что не пользуется какой-либо коррекцией восприятия. Он, насколько можно было судить, видел Парантам именно такой, какой она была на самом деле.

– Добро пожаловать в балдж, – сказала Парантам. Она даже говорила на его родном языке.