Грег Иган – Амальгама (страница 33)

Рои было сложно в деталях проследить за выкладками Зака, но если сделать шаг назад и взглянуть на картину в целом, идея оказывалась просто ошеломительной. Вес – это разница между предпочтительным и реальным движением. Ощущения, которые испытывало ее тело, прижимаясь к полу туннеля, были своего рода борьбой с падением, борьбой, которую она не смогла бы осилить без помощи камня, служившего ей опорой. То, что она чувствовала сейчас – отсутствие этой самой борьбы – казалось опасным лишь потому, что в более привычном месте подобное отклонение от нормы, затянувшееся больше, чем на пару сердцебиений, грозило серьезными травмами.

– Хорошо, – сказала она. – Заявленный вами принцип достаточно прост, и я, кажется, поняла, что именно происходит с трубкой. Но как с его помощью объяснить распределение весов по всем Осколке?

– Для этого нам потребуется еще один эксперимент, – ответил Зак.

Он провел ее вдоль паутины, к трубке, жестко закрепленной на нескольких проволоках. – Ось цилиндра идет с шомаля на джонуб; середина находится точно на нулевой линии. – Он достал из своего щитка два камня, аккуратно поместил один из них у конца трубки, а другой – рядом с ее центром. Оба камня остались висеть там, где он их оставил – на первый взгляд, совершенно неподвижно.

– Что, по-твоему, произойдет дальше? – спросил он Рои.

Рои как следует обдумала вопрос. – Камень, слегка смещенный к шомалю, получит небольшой вес, который постепенно притянет его к нулевой линии. То есть рано или поздно, он должен на нее упасть.

– Значит, подождем и посмотрим, что будет.

Чтобы скрасить ожидание, Зак попросил Рои в подробностях рассказать о своем путешествии, и они провели время, болтая о разных бригадах, которые встретились ей по пути, о том, как по-разному выглядит растительность в разных частях Осколка, о слухах насчет дефицита пищи. Пока она беседовали, первый камень действительно стал постепенно спускаться внутрь трубки, а второй по-прежнему оставался там, где его положил Зак.

Когда движущийся камень приблизился к неподвижному, расположенному в центре трубки, Рои сказала: «Я была права, не так ли?»

– Смотри дальше, – настойчиво возразил Зак.

Камень не остановился в центре трубки. Он медленно продолжал двигаться дальше, удаляясь от нулевой линии.

– Но ведь на нулевой линии нет веса! – воскликнула Рои. – Если ты находишься точно на ней, то никуда не должен двигаться. Уж точно не падать на джонуб! – Она указал на другой камень, который продолжал парить там, где его оставил Зак.

– Отойди от нулевой линии и перебрось через нее камень, – предложил Зак. Указав на тонкую проволоку, которой была отмечена невидимая линия, он вручил ей снаряд.

Рои послушалась и оперлась о поперечную проволоку. Камень не задел проволоку и, пролетев рядом, спокойно проплыл мимо нее.

– Он полетел дальше, – задумчиво произнесла она. Ее это не удивило; она и не ожидала, что нулевая линия как по волшебству лишит снаряд всей его скорости. Так почему же ей показалось удивительным то, что камень, который не бросили, а заставили падать под собственным весом, также продолжал двигаться?

Рои вернулась к наблюдению за камнем в трубке. В какой-то момент он достиг ее второго конца. Рои ожидала, что камень покажется снаружи, но ее догадка снова оказалась ошибочной. Он летел той же неторопливостью, что и в начале, но теперь поменял направление на противоположное и начал падать внутрь трубки.

– Небольшое смещение к джонубу, – сказала она, – также придает небольшой вес в направлении нулевой линии. И каким-то образом эти веса уравновешивают друг друга. Когда камень пересекает нулевую линию в первый раз, вес начинает действовать в обратную сторону, но его не хватает, чтобы остановить камень полностью – он лишь начинает притормаживать. И только продвинувшись к джонубу на расстояние, равное его первоначальному смещению к шомалю, камень останавливается. После чего все повторяется снова, но уже в обратном порядке.

– Верно, – сказал Зак. – Но откуда же берется эта элегантная закономерность? Вес, движение, два камня, которые движутся навстречу друг другу и снова расходятся?

– Даже не представляю, – призналась Рои.

– Что снова и снова возвращается к своему началу? Что бесконечно повторяет само себя?

На мгновение слова озадачили Рои. – Окружность?

– Именно.

– Но я не вижу здесь никакой окружности.

Порывшись в своей правой полости, Зак выудил оттуда проволочное кольцо. – Когда мы бросаем здесь камень, нам кажется, что он движется по прямой линии. Но как узнать наверняка? Ведь он довольно скоро ударяется о стену и мы уже не знаем, куда бы он полетел дальше, если бы не это препятствие. Так вот, представь, что даже когда предметам ничто не мешает, они не всегда движутся по прямой линии. Давай предположим, что если их бросить в определенном направлении, они будут раз за разом двигаться по замкнутой линии, по большой окружности.

Рои была озадачена. – Насколько большой? Как Осколок?

– Намного больше. Представь себе настолько гигантскую окружность, что ты могла бы пролететь по ее дуге через весь Осколок, и даже не заметить изгиба, не заметить, что это кривая линия.

У Рои голова пошла кругом. Окружность, которая тянется через весь Осколок и уходит дальше, вглубь самого Накала?

– Я понимаю, что мы не смогли бы отличить ее от прямой линии, – сказала она. Но даже если это правда, то как бы мы об этом узнали? Почему мы должны в это верить?

– Из-за этого, – ответил Зак.

Он достал еще одно проволочное кольцо и расположил так, чтобы центры двух окружностей совместились друг с другом. Сами окружности, однако же, не совпали полностью; между ними оставался небольшой угол, так что по сути они соприкасались только в двух точках. – Представь себе два камня, которые движутся по таким окружностям. Они встречаются, пролетают мимо друг друга, разлетаются, а затем снова летят навстречу. Снова и снова.

Рои представила себе движение двух точек по паре колец. Слова Зака были правдой лишь наполовину: одной и той же закономерности подчинялось как расстояние между точками, так и расстояние между камнями. – Но ведь эти камни не движутся по окружностям, – сказала она. – Даже по таким большим, чтобы их можно было перепутать с прямой линией.

– Откуда тебе это знать? – парировал Зак.

– Потому что они прямо передо мной! Они от меня не удаляются!

– А с чего ты взяла, что сама стоишь на месте?

Происходящее уже с трудом укладывалось у нее в голове. Рои терпеливо ответила: «Потому что иначе я бы врезалась в стену пещеры».

– А с чего ты взяла, что стена тоже не движется? Что не движется весь Осколок?

Рои напрягла конечности, готовясь ответить, но поняла, что ей нечего сказать.

– Я считаю, что Осколок движется по огромному кругу, центр которого находится далеко от нас, в глубине Накала. Когда мы даем двум камням, смещенным относительно друг друга по оси шомаль-джонуб, возможность двигаться безо всяких помех, они сближаются, а затем снова отдаляются, как если бы перемещались по двум окружностям, разведенным на небольшой угол. И насколько я могу судить, время, за которое камни совершают полный цикл колебания, позволяет оценить время оборота Осколка вокруг отдаленного центра.

Рои снова перевела взгляд на камни. Первый, «подвижный», уже почти вернулся к центру трубки. Но если Зак был прав, значит, оба камня двигались абсолютно одинаково. В действительности между ними не было никакой разницы.

– Тогда что такое нулевая линия? – спросила она. – Что в ней особенного?

– Нулевая линия – это часть круга, по которой движется центр Осколка, – ответил Зак.

– Но почему только там действует невесомость? – возразила Рои. – Почему этого не происходит на других окружностях?

Зак указал на два камня. – Оба камня в равной мере невесомы, так как могут свободно двигаться по своим естественным траекториям. Единственное существенное различие между ними состоит в том, что камень, находящийся на нулевой линии движется синхронно с Осколком, поэтому его мы воспринимаем как «неподвижный», а другой – как «падающий».

– Когда ты находишься к шомалю от нулевой линии, траектория, по которой ты бы двигалась в отсутствие препятствий, ничем не отличается от траектории «падающего» камня, но поскольку стены туннелей и пещер не позволяют тебе двигаться подобным образом, их сопротивление проявляется в виде ощущения веса. Чем дальше к шомалю, тем больше разница между реальным и предпочтительным движением, тем сильнее камню приходится тебя толкать, чтобы удержать на шомале, и тем больше ты весишь.

Рои обдумала эти заявления, разрываясь между изумлением и скептицизмом. Она еще не была уверена в правоте Зака, но уже начинала понимать, как это грандиозное представление о весе и движении может сложиться в единую картину.

– Как быть с гармом и сардом? – спросила она. Рои силилась представить невероятную космологию Зака: шомаль и джонуб были направлены наружу из плоскости круга, по которому двигался Осколок, в то время как направления, параллельные нулевой линии, рарб и шарк – располагались по касательной к круговой траектории. – Центр расположен ближе к гарму или к сарду? – спросила она.

– К гарму.

Значит, ось гарма была направлена к к центру круга, а ось сарда – наоборот, от него. – Если я смещусь от нулевой линии к гарму, – задумчиво произнесла Рои, – но не к шомалю или джонубу, то я по-прежнему буду двигаться вместе с Осколком вокруг той же самой точки. То же самое будет верно, если я передвинусь к сарду. Почему же тогда эти окружности нельзя считать естественными траекториями по аналогии с движением вдоль нулевой линии?