Граниил Орлов – Фонтан (страница 71)

Колосов выбрал белые фигуры.

Как только он, довольным сверкающим взглядом осматривая рукава, сел в кресло, Громм серьёзным тоном произнёс:

– Я закончил то, о чём вы меня просили. Пришлось немало потрудиться, но всё же благодаря произведению Александра Немировского мне это удалось. Ваше повествование о Ганнибале Барке готово. Кстати, именно чатуранга была любимой игрой этого величайшего полководца, всё очень схоже.

– Чем я могу отблагодарить вас? – спросил Колосов и сделал ход.

– Выиграйте у меня, будьте первым… – загадочным голосом произнёс в ответ писатель и сделал ответный ход.

Через час партия была закончена.

С задумчивым и немного испуганным взглядом Колосов смотрел на оставшиеся фигуры и затем, подняв глаза на Громма, после долгого ожидания, решив пожертвовать пешкой, сделал завершающий ход.

– Ответьте мне, Иммануил Александрович, почему вы наотрез отказываетесь ехать сегодня на представление? Я понимаю, что вы не хотите всеобщей огласки, но вы могли бы увидеть всё и при этом остаться незамеченным. Шах и мат!

Громм, допив остатки уже холодного чая, чуть подавшись вперёд, задумчиво посмотрел куда-то в сторону и, привычно улыбаясь, ответил:

– В этой игре нет победителей или проигравших…

Сказав, он стал собирать фигурки внутрь коробки.

– Есть только тот, кто достаёт и расставляет эти фигурки и после всего так же легко их убирает. Всё очень просто: это лишь игра, и каждый должен выполнять в ней свою роль, но в итоге всё уходит в одну коробку. Я выполнил предназначенное мне действие, и для меня будет непростительным невежеством сделать, что не нужно.

Сказал и замолчал.

Зазвонил мобильный телефон.

Прибыли Рощин с Каминской.

Глава 21

– Прибыл…

Рощин задёрнул в исходное положение занавеску, развернувшись и скрипя лакированными ботинками, вышел из небольшой комнаты.

Спустившись по мраморной лестнице, он оказался в огромном зале, посреди которого стояла небольшая сценка с декорациями для представления.

Внутреннее убранство музея восковых фигур заставляло раскрыть рты даже самых чопорных людей. На потолке были изображены дивные сцены из древнегреческих мифов, лепнина, украшенная позолотой лестница и колонны, стоящие по всему пространству открытого атриума. Вокруг колонн ютились небольшими змейками разноцветные ленты, которые еле заметно поблёскивали при свете небольших ламп, расположенных в изголовьях колонн.

Пышная и богатая обстановка сочетала в себе элементы вечной и притягательной правильностью своих очертаний классики, ненавязчивого модерна и еле заметного, притаившегося футуристического изыска. Особенно выделялся на общем фоне зеркальный фонтан с неоновыми брызгами, вокруг которого были выстроены вразброс несколько восковых фигур, изображающих различные исторические сюжеты.

По залу то и дело пробегали официанты, движущиеся от раздевалки до кухни и готовящиеся к началу торжества.

Рощин, одетый в тёмно-серый костюм известной немецкой марки, спустился быстрым шагом вниз.

У основания сцены стоял Колосов и смотрел на неё, погружённый в свои мысли.

– Рудак прибыл. – сказал, подойдя к нему, Рощин и, сразу же оценив Колосова вопросительным взглядом, настороженно спросил:

– Ты в порядке?

Выйдя из оцепенения, тот ответил совершенно спокойным голосом:

– Всё отлично, ты как?

Он слегка улыбнулся и в следующее мгновение, повернувшись в сторону двери, словно по велению волшебной палочки, направился к ней.

– Пойду встречать… Увидимся.

Рощин, что-то недовольно пробубнив себе под нос, направился в сторону кухни.

– Воды мне дайте, пожалуйста, стакан! – прокричал он повару. Затем, получив желаемое, большими и жадными глотками выпил, с недовольством растягивая бабочку на шее.

– Давит же, гадюка…

Некоторое время ещё походя по залу в поисках Каминской, он нашёл её в комнате, в которой расположилась женская раздевалка.

Открыв окно, сидя на подоконнике в красочном тёмно-зелёном платье, она нервно курила, делая быстрые затяжки и выдыхая дым, словно выплёвывая.

Когда Рощин вошёл внутрь, глубоко затянувшись, она посмотрела на него усталым взглядом. В выражении её лица была просьба о помиловании.

Он подошёл, взяв у неё без слов сигарету, крепко затянулся. Хмурясь и стараясь не попадать под пристальный взгляд её глаз, он произнёс:

– Там Рудак приехал, Ярик его пошёл встречать, будь готова, скоро уже начнётся.

Чувствуя её взгляд, он, наконец, не выдержал и, посмотрев ей в глаза, добавил уже более мягким голосом:

– Ну что ты так смотришь? И я нервничаю, тоже не знаю, как всё выйдет. В любом случае, нужно отгонять страх, он может всё испортить…

Она прервала его: – Почему же Иммануил не приехал? Его поддержка и успокоительные речи сейчас были бы кстати.

Рощин потушил сигарету и выкинул окурок в мусорное ведро.

– Меня бы, наоборот, раздражало его чрезмерное спокойствие. Ещё и Ярик заразился от него. Ему бы больше всех нервничать и переживать, а он спокоен как слон.

Он посмотрел на неё и широко улыбнулся.

– Так что только мы с тобой как на углях… Нужно успокоиться. Кстати, бесподобно выглядишь. Пожалуй, я правильное принял решение отыскать тебя, на такую красавицу стоило бы переключить своё внимание.

Сказав лёгкий комплимент, он взял её за талию, притянув к себе ближе, легонько поцеловал в губы.

Каминская закрыла глаза и после поцелуя, слегка покраснев, словно семнадцатилетняя девушка, заулыбалась.

Он взял её за руку и потянул к выходу.

– Пойдём, прогуляемся. Я обнаружил на кухне бутылочку великолепного шампанского и клубнику в шоколаде. Знаешь, всегда хотел попробовать подобное блюдо.

Каминская попыталась его остановить:

– Постой…

Она потянула его назад.

– Через два часа мне выступать, может лучше отрепетировать лишний раз.

Рощин засмеялся и неожиданно взял её на руки.

– Вот мы и идём репетировать… Не думай, что я позволю тебе пить, тебе достанется клубника и шоколад… Будешь есть, а я закусывать. Нужно успокоиться, Хелен, ну право же… Я хочу, чтобы всё прошло как можно лучше.

Поправляя платье, Каминская ответила:

– Вот и я об этом говорю. Какое счастье, Гри? Мы приготовили трагедию, впору, наоборот, страдать и быть несчастной.

Но он уже не слышал её слов и лишь повторял:

– Клубника и шоколад…

Спускаясь по лестнице и держа на руках молодую девушку, Рощин осторожно переступал со ступенек и, завидев официантов, пронзительно закричал:

– Ей плохо, она потеряла сознание! Вызовите врача!

Он кричал, и лицо его было перекошено от ужаса и страха.

– Сюда! Положите её сюда! – кричал в следующее мгновение шеф-повар с кухни, указывая Рощину на три табурета.

– Прошу, помогите ей! – прокричал тот, смотря на него с дрожью в голосе.

– Что случилось?