Грааль Арельский – Последний человек: мировая классика постапокалиптики (страница 79)
«Недурно, – сказал сам себе Берт, – но я хотел бы знать, сколько времени мне еще придется странствовать?»
Ему пришло в голову, что при теперешнем расстройстве государственных дел пути сообщения могут и не работать. Берт заметил, что с правой стороны попадается больше домов, и перешел на эту сторону.
Немного погодя он увидел старика-негра.
– Алло! – крикнул ему Берт. – Здравствуйте!
– Здравствуйте, сэр! – отвечал старик густым, звучным голосом.
– Что это за место? – спросил Берт.
– Танода, – отвечал старик.
– Благодарю вас, – сказал Берт.
Негр повторил:
– Благодарю вас, сэр.
Дома, которые шли вдоль дороги, были все того же типа: деревянные и без ограды, отмеченные лишь эмалированными дощечками с различными надписями, частью на английском языке, частью на языке эсперанто. Затем Берт увидел дом, который принял за лавку зеленщика. Это был первый дом, двери которого были гостеприимно раскрыты, и оттуда доносились какие-то знакомые, привычные звуки.
«Боже мой! – подумал Берт и начал поспешно рыться в своих карманах. – Ведь я совсем не нуждался в деньгах эти три недели. Даже забыл о них. Не завалялось ли у меня хоть сколько-нибудь? Грабб держал при себе почти все наши сбережения… А!..» – и Берт с торжеством вытащил из кармана несколько монет: три пенни, шесть пенсов и один шиллинг.
– Прекрасно! – сказал Берт.
Но он совсем не принял во внимание одного весьма важного обстоятельства…
Он подошел к открытой двери. Тотчас же на пороге показался плотный седой человек в жилете и подозрительно оглядел Берта и дубинку, которую тот держал в руках.
– Здравствуйте! – сказал ему Берт. – Могу я здесь что-нибудь поесть или выпить?
Человек, стоящий в дверях, отвечал Берту, к великой его радости, языком истого американца:
– Можете.
Это было произнесено ободряющим тоном.
Лавка, куда хозяин ввел Берта, показалась ему очень просторной и светлой. Слева находился длинный прилавок с ящиками. Позади прилавка лежали разнообразные товары, а справа стояли столики и стулья, две плевательницы и несколько бочонков. На видном месте лежали сыр и копченая свинина. Небольшая группа людей сидела около столиков, а женщина, лет тридцати пяти, стояла, облокотившись на прилавок. Все мужчины были вооружены карабинами, и дуло ружья выглядывало из-за прилавка. Все лениво, будто нехотя, слушали дешевый граммофон, стоявший на столе. Из горла граммофона вырывались звуки, от которых у Берта пробудилась тоска по родине; в памяти его воскрес залитый солнцем берег, гурьба детей, выкрашенные в красную краску велосипеды, Грабб и приближающийся воздушный шар…
Когда Берт вошел, какой-то человек с толстым затылком, в соломенной шляпе, что-то жевавший, остановил пальцем граммофон, и все взоры обратились на Берта. Вид у всех был весьма утомленный.
– А что, матушка, можем мы дать этому джентльмену что-нибудь поесть? – спросил хозяин лавки, указывая на Берта.
– Он может получить все, что пожелает, начиная с морских сухарей и кончая настоящим обедом, – ответила женщина, зевая во весь рот, как человек, который не спал всю ночь.
– Я хотел бы получить обед, – отвечал Берт, – но только денег у меня, к сожалению, немного. Я хотел бы получить обед не дороже шиллинга.
– Не дороже чего? – резко переспросил хозяин лавки.
– Не дороже шиллинга, – повторил Берт, и в уме у него мелькнула неприятная догадка.
– Да? – проговорил хозяин. – Но, черт возьми, что же это за монета – шиллинг?
Берт, стараясь скрыть свое смущение, показал монету.
– Вот шиллинг, – сказал он.
– Он говорит не так, как мы все, и хочет получить обед за эту самую штуку – за шиллинг, – заметил хозяин. – Могу я вас спросить, сэр, из какой части Америки вы сюда явились?
Берт снова положил шиллинг в свой карман и сказал:
– Из Ниагары.
– А когда вы покинули Ниагару?
– Около часа назад…
– Вот как! – произнес хозяин и взглянул на присутствовавших с недоумевающей улыбкой.
Все набросились на Берта с расспросами. Берт не мог сразу ответить всем и только сказал:
– Видите ли, я был с немецким воздушным флотом. Я попал к ним случайно… Они схватили меня и доставили сюда…
– Из Англии?
– Да, из Англии. По пути из Германии. Я присутствовал при великом сражении с азиатами и был брошен на маленьком острове между водопадами…
– На Козьем острове?
– Я не знаю, как его называют. Но дело в том, что я нашел там летательный аппарат и полетел на нем. И вот я здесь!
Двое мужчин недоверчиво посмотрели на него и спросили:
– А где же летательная машина?
– Она там, в лесу, с километр отсюда.
– Хорошо, – сказал какой-то человек со шрамом на лице.
– Я чуть не разбился вдребезги…
Все окружили Берта и заговорили разом, выражая желание пойти с ним сейчас же – взглянуть на летательную машину.
– Послушайте, – сказал Берт. – Я покажу вам эту машину, только… я ведь ничего не ел со вчерашнего дня… я только пил минеральную воду…
Сухощавый молодой человек солдатского вида, с длинными, тонкими ногами в гетрах и с ремнем через плечо, до сих пор молчавший, вмешался теперь и авторитетным тоном заявил:
– Это правда! Дайте ему поесть, мистер Логан. Я заплачу. Я желаю выслушать его рассказ. Мы потом пойдем посмотреть его машину. По моему мнению, случай, который привел сюда этого джентльмена, в высшей степени замечателен. Я предлагаю взять эту летательную машину, если мы найдем ее, и воспользоваться ей для местной обороны…
Берт уселся за стол и, поедая холодное мясо с хорошим хлебом и горчицей и запивая очень хорошим пивом, излагал в общих чертах историю своих приключений. Те неточности и неверности, которые встречались в ней, были абсолютно в порядке вещей, если вспомнить, к какому сорту людей принадлежал Берт. Берт рассказал, что он и «один джентльмен», его приятель, отправились на морской берег для «здоровья», как вдруг явился какой-то субъект на воздушном шаре, вывалился оттуда, а сам Берт упал в корзину шара, и его понесло во Франконию. Там немцы, видимо, приняв его за другого, «захватили его в плен» и доставили в Нью-Йорк, откуда он попал в Лабрадор, а из Лабрадора на Ниагару и Козий остров, где оказался один-одинешенек. В своем рассказе Берт совершенно пропустил историю с принцем и Беттериджем, не столько вследствие прямой недобросовестности, сколько вследствие опасения, что он не сумеет это рассказать как следует. Он хотел, чтобы все, что он рассказывал, носило вполне правдоподобный, естественный и корректный характер и могло внушить полное доверие к нему, как к англичанину среднего круга, которому без всякого опасения можно предложить кров и пищу.
Когда Берт начал повествование о сражениях в Нью-Йорке и Ниагаре, слушатели тотчас же вытащили откуда-то газеты и, разложив их на столе, принялись забрасывать его вопросами, поминутно прерывая его рассказ. Берт увидел, что его появление вновь возбудило прежние горячие споры, которые ранее прекратились только потому, что заиграл граммофон. Но теперь спор возобновился с новой силой, и все повскакали со своих мест с ружьями в руках, обсуждая единственную важную в данный момент тему – войну и ее методы…
Берт заметил, что он сам и его личные приключения совершенно отступили на задний план и что он является теперь только источником, откуда они могут почерпнуть некоторые сведения. Повседневные занятия, покупка и продажа предметов первой необходимости, возделывание земли, забота о скоте – все это продолжалось по инерции, как продолжается обычная жизнь в доме, хозяин которого лежит под ножом хирурга. Весь интерес сосредоточился теперь на огромных азиатских воздушных кораблях, которые постоянно рыскали по небу, исполняя какие-то бесчисленные поручения; все разговоры были лишь о солдатах в ярко-красной одежде, прилетавших сюда, чтобы запастись керосином, съестными припасами или узнать новости.
Все интересовались вопросом, который занимал сейчас умы всего американского материка: «Что нам делать? Что мы можем предпринять? Как добраться до неприятеля?»
И Берт, захваченный общим настроением, перестал занимать центральное и независимое место даже в его собственных мыслях…
Насытившись и утолив жажду, он с наслаждением закурил папиросу, которую ему дали, и, похвалив угощение, повел публику к летательной машине, оставшейся там, среди лиственниц. Сухопарый молодой человек, которого звали Лорье, по-видимому, был предводителем как по своему положению, так и по своим природным качествам. Он знал всех по имени, знал способности каждого. Он сразу заставил всех приняться за работу, чтобы благополучно спустить на землю летательную машину и сохранить это драгоценное орудие войны. При этом пришлось, конечно, срубить несколько деревьев. Положив машину на землю, соорудили над ней широкий навес из ветвей и стволов, чтобы эта находка случайно не попалась на глаза пролетавшим мимо японцам и китайцам. Еще до наступления вечера раздобыли из соседнего города механика, который тотчас же принялся за работу. Пришлось даже бросить жребий, кто из семнадцати желающих первым совершит полет на этом аппарате…
Возле аэроплана Берт отыскал котенка и отнес его мистрис Логан с просьбой взять его на свое попечение. Тут Берт понял, что и он, и его киска нашли у мистрис Логан доброе сердце…