Грааль Арельский – Последний человек: мировая классика постапокалиптики (страница 80)
Лорье был не только богатый человек. Берт с ужасом узнал, что Лорье – президент «Каннинг-корпорации в Таноде», человек весьма популярный, умеющий справляться с народом.
Вечером целая толпа собралась в лавке и толковала о летательной машине и о войне, которая разрывает мир в клочья. Приехал неизвестный велосипедист и привез плохо отпечатанный листок газеты, который подействовал точно масло, подлитое в огонь. В этом листке сообщались все американские новости. Прежние кабели уже почти вышли из употребления за последние годы и были заменены беспроволочным телеграфом, станции которого были рассеяны вдоль берегов Атлантического океана. Они-то и сообщали наиболее выдающиеся эпизоды войны.
Берт совсем отошел на задний план (к этому времени Берта уже успели раскусить) и сидел, слушая новости с театра войны. Перед глазами проносились странные картины: небывалый кризис, страшные опустошения, голод, погибшие материки…
И снова, несмотря на все усилия отогнать от себя эти образы, Берт видел среди общего хаоса окровавленную, бесформенную массу, оставшуюся от разорванного пулей принца; видел мертвого китайского аэронавта, висящего вверх ногами; видел хромающего и забинтованного немецкого офицера, одинокого, в отчаянии ищущего спасения в бегстве…
Толковали о пожарах и избиениях, о жестокостях той и другой стороны; о жестокостях обезумевших масс по отношению к мирным, ни в чем не повинным азиатам; о сгоревших и разрушенных городах, железнодорожных узловых станциях, мостах; о том, как бежало и пряталось население целых областей.
– Все суда, какие только у них есть, находятся теперь в Тихом океане! – воскликнул какой-то человек. – С начала войны они высадили не меньше миллиона людей на тихоокеанский берег. Они явились сюда, чтобы остаться в этих штатах, и останутся в них – живые или мертвые.
Мало-помалу в уме Берта с неотразимой силой пробуждалось сознание того, что человечество переживает великую трагедию, в которую замешана и его собственная жизнь. Берт начал понимать, что для всего мира наступает ужасная эпоха, что пришел конец привычному порядку вещей. Весь мир охвачен войной и не может уже вернуться к мирному положению.
Берт думал, что то, чему он сам был свидетелем, носило исключительный характер и имело решающее значение. Осада Нью-Йорка и сражение в Атлантическом океане для Берта были событиями, делавшими эпоху среди долгих лет спокойствия. А между тем эти события явились лишь первыми предостерегающими признаками грядущих катастроф. Опустошения, ненависть и бедствия возрастали с каждым днем, пропасть между людьми увеличивалась, достижения цивилизации рушились и погибали. На земле, внизу, вырастали армии и погибал народ; вверху, в небе, сражались воздушные флотилии, приносившие опустошения…
Читателю, обладающему широкими взглядами, трудно понять то состояние умов, которое наступило тогда. Людям, которые жили в ту эпоху и которых непосредственно коснулся мировой переворот, – падение культуры, гибель века науки и техники казались просто невероятными. Прогресс до сих пор победоносно шествовал по Земле непрерывно в течение трехсот лет. Пульс европейской цивилизации все ускорялся. Города множились, население их возрастало, ценности увеличивались, открывались новые страны; мысль, литература, знания развивались и распространялись. Вместе с тем и орудия войны с каждым годом становились все обширнее и могущественнее: армии и взрывчатые вещества в своем развитии обгоняли все остальное…
Триста лет кровь приливала к сердцу культуры, затем быстро и неожиданно отхлынула – как будто это сердце сжали в кулак. Сначала этого никто не понял. Никто не смотрел на это иначе, как на временную приостановку мирного прогресса. Гибель всего казалась невероятной, и люди погибали, уничтоженные каким-либо взрывом, все-таки не веря в конец культуры…
Те, которых Берт нашел в лавке, представляли лишь крошечную уединенную группу, уцелевшую среди всеобщего разрушения. Они придумывали разные мелкие мероприятия. Главной их целью являлась защита против азиатских аэронавтов, прилетавших, чтобы захватить керосин или оружие и разрушить пути сообщения. Для защиты железнодорожного подвижного состава везде были выставлены караулы, сменявшиеся днем и ночью, так как все лелеяли надежду, что железнодорожное сообщение скоро восстановится. В стране по-прежнему шла тихая, мирная жизнь.
Какой-то человек, говоривший слабым голосом, обнаружил большой опыт и знание дела. Он знал недостатки немецких «Летающих драконов» и американских аэропланов, знал также преимущества японских летательных машин.
Затем он пустился в романтическое описание машины Беттериджа и привлек этим внимание Берта.
– Я видел ее, – сказал Берт и вдруг замолчал, пораженный новой мыслью.
Но человек со слабым голосом продолжал свой рассказ, не обращая внимания на Берта, и говорил о странной судьбе и о смерти Беттериджа. Берт почувствовал некоторое облегчение при последних словах. Значит, он больше никогда не встретится с Беттериджем! Видимо, Беттеридж умер совершенно внезапно.
– И его секрет, сэр, погиб вместе с ним, – прибавил рассказчик. – Когда хотели собрать машину, то не нашли ее частей. Он их припрятал слишком хорошо…
– Но неужели он не мог сказать перед смертью, где они находятся? – спросил мужчина в соломенной шляпе. – Разве он умер внезапно?
– Сражен был ударом, сэр. Припадок ярости и паралич уложили его на месте. Это случилось в Даймчерче, в Англии.
– Это верно, – сказал Лорье. – Помню, я читал об этом в американской воскресной газете. Там рассказывалось, между прочим, что немецкий шпион похитил его воздушный шар.
– Как бы то ни было, – возразил человек со слабым голосом, – смерть Беттериджа была самым большим несчастьем. Если б не это…
– А разве никто не знает секрета Беттериджа?
– Ни одна душа. Секрет погиб вместе с Беттериджем. Его шар, по-видимому, пропал бесследно в море со всеми его чертежами. Очевидно, он пошел ко дну, и вместе с ним потонули чертежи…
Пауза.
– Если б у нас была такая машина, какую он изобрел, мы могли бы бороться с азиатами на равных условиях. Мы бы летали быстрее этих красных жужжащих пчел, где бы они ни появились, и били бы их, били бы… Но это пропало, и вернуть этого нельзя. Приходится бороться при помощи тех средств, которые есть у нас в руках, и, конечно, перевес не на нашей стороне. Однако это не может удержать нас от борьбы. Нет! Только подумать об этом!..
Берт вздрогнул. Он откашлялся и проговорил хриплым голосом:
– Послушайте… я…
Никто даже не взглянул на него. Человек со слабым голосом снова завладел нитью разговора.
Берт в возбужденном состоянии вскочил на ноги и начал размахивать руками.
– Послушайте! – воскликнул он. – Мистер Лорье, послушайте!.. Я хочу рассказать про машину Беттериджа…
Лорье, сидевший рядом на столике, величественным жестом остановил разглагольствования человека со слабым голосом и спросил, указывая на Берта:
– Что он такое говорит?
Тут все обратили внимание на Берта, который, задыхаясь, бормотал: «Подождите!» и дрожащими руками начал расстегивать одежду.
Он оторвал воротник, расстегнул жилет и рубашку, затем засунул руку и начал доставать что-то изнутри, точно собираясь вытащить оттуда свою печень. Когда наконец он вытащил наружу то, что хотел, то это оказалось донельзя грязным фланелевым нагрудником. Через несколько минут Берт, полуодетый, стоял уже, нагнувшись над столом, и раскладывал на нем какие-то бумаги.
– Видите ли, – сказал он, – это чертежи. Вы знаете… машина Беттериджа… того, который умер… А я – тот, который был унесен его шаром!
Несколько секунд все молчали и, остолбенев от изумления, смотрели то на Берта, то на бумаги, разложенные на столе. Никто не двигался.
Наконец человек со слабым голосом снова заговорил:
– Ирония судьбы! – произнес он тоном удовлетворения. – Ужасающая ирония! Как раз теперь мы получаем чертежи, когда уже поздно думать об изготовлении таких машин!
Всем, конечно, хотелось снова выслушать историю Берта, но вмешался Лорье, произнесший:
– Не надо, сэр.
Лорье слез со стола, на котором сидел, и одним взмахом сгреб все бумаги, спасая их от объяснительных знаков, которые хотел расставить на этих чертежах человек со слабым голосом.
Лорье протянул чертежи Берту и сказал:
– Спрячьте их туда, где они были. Перед нами еще целый день путешествия.
Берт взял бумаги и спрятал.
– Зачем это? – спросил человек в соломенной шляпе.
– Затем, что мы отправляемся сейчас к президенту нашего штата и передадим ему эти бумаги. Я никак не могу поверить, сэр, что уже поздно!
– А где же президент? – спросил Берт во время наступившего всеобщего молчания.
– Логан! – обратился Лорье к хозяину, не отвечая на вопрос Берта. – Помоги нам!
Через несколько минут Берт и Лорье уже осматривали велосипеды, стоявшие в задней комнате магазина. Берту ни один из велосипедов не понравился. У них были деревянные колеса, а опыт Берта с деревянными колесами в английском климате научил его относиться к ним с недоверием. Впрочем, как этого, так и других возражений Берта Лорье не принял во внимание и настаивал на том, чтобы сейчас же двинуться в путь.
– Но где же президент? – спросил еще раз Берт.
Они стояли позади Логана, накачивавшего воздух в шину. Лорье посмотрел на Берта сверху вниз.