Говард Лавкрафт – Миры Артура Гордона Пима (страница 97)

– Мы отстояли шлюпку и будем защищать ее впредь…

– Не щадя жизни! – поддержал его Джэм Уэст.

– Кто знает, – вставил я, – не придется ли нам вскорости ей воспользоваться…

– В таком случае, – отвечал капитан Лен Гай, – поскольку всем в ней все равно не поместиться, – придется выбирать. Пусть судьба распорядится, кому плыть домой, я же не требую для себя особого обращения.

– До этого еще не дошло, черт побери! – вскипел боцман. – Айсберг как будто прочен, и нам не приходится опасаться, что он растает до наступления зимы…

– Нет, – подтвердил Джэм Уэст, – опасность не в этом. Но охранять придется не только шлюпку, но и припасы…

– Счастье еще, – проговорил боцман, – что мы спасли груз. Бедная, несчастная «Халбрейн»! Она останется в этих водах, как «Джейн» – ее старшая сестра…

Я мысленно согласился с боцманом, подумав при этом, что шхуны погибли по совершенно разным причинам: одну уничтожили дикари с острова Тсалал, другая же стала жертвой катастрофы, предотвратить которую было не в наших силах…

– Надо быть тем более бдительными, капитан, – добавил боцман, – что я уже видел, как некоторые околачиваются рядом с бочонками, залитыми виски и джином…

– На что только не решатся эти несчастные, если к их безумию прибавится опьянение! – вскричал я.

– Я приму меры, чтобы предотвратить это, – пообещал лейтенант.

– А не думаете ли вы, что нам придется зазимовать на этом айсберге? – с ужасом спросил я.

– Да хранит нас небо от такой участи! – откликнулся капитан Лен Гай.

– Вообще-то можно было бы перетерпеть и это, мистер Джорлинг, – успокоил меня боцман. – Мы бы вырыли во льду пещеры, в которых нам было бы легче вытерпеть полярную стужу, пока у нас останется, чем утолять голод…

В эту минуту мне представились страшные события, разыгравшиеся на «Дельфине», когда Дирк Петерс ударил ножом Неда Холта, брата нашего старшины-парусника… Неужели и нам суждено дойти до подобной крайности?.. Впрочем, прежде чем всерьез заниматься приготовлением к зимовке, не лучше ли было попытаться покинуть айсберг, если таковая возможность еще существовала? Именно к этому я и постарался привлечь внимание Лена Гая и Джэма Уэста. Им было нелегко ответить на мой вопрос, и они долго молчали, прежде чем заговорить. Наконец я услышал голос капитана Лена Гая:

– Да! Это было бы наилучшим выходом. Если бы шлюпка могла выдержать всех нас, плюс все припасы, которые понадобятся в плавании, а оно продлится три-четыре недели, я немедленно согласился бы выйти в море и устремиться на север…

– Но при этом, – молвил я, – нам пришлось бы плыть против ветра и против течения, а с такой задачей не сумела бы справиться даже шхуна, тогда как, взяв курс на юг…

– На юг?.. – повторил за мной капитан Лен Гай, словно пытаясь прочесть мои потайные мысли.

– Почему бы и нет? – отвечал я. – Если бы наш айсберг продолжил путь, то не исключено, что он доплыл бы до какой-нибудь суши, расположенной на юге. Так почему же то, что подвластно айсбергу, не под силу шлюпке?

Капитан Лен Гай покачал головой и ничего не ответил. Джэм Уэмт тоже промолчал.

– Наш айсберг рано или поздно все равно поднимет якоря, – вмешался Харлигерли. – Он уцепился за дно не так прочно, как, предположим, Фолкленды или Кергелены… Поэтому лучше всего выждать, тем более что шлюпка никак не рассчитана на двадцать три человека!

– Но двадцати трем людям так и так не пришлось бы залезать в нее, – не унимался я. – Достаточно было бы, если бы пятеро-шестеро отправились в разведку на расстояние двенадцати-пятнадцати миль, держа курс на юг…

– На юг?.. – повторил капитан Лен Гай.

– Вот именно, капитан, – уверил я его. – Как вам известно, географы готовы согласиться, что самый юг Антарктики занимает ледяная шапка…

– Географы об этом ничего не знают, да и не могут знать, – холодно возразил лейтенант.

– Было бы очень жаль, – гнул я свое, – если бы мы не предприняли попытку раскрыть тайну полярного континента, оказавшись в двух шагах от него…

Сказав это, я решил, что сейчас не время настаивать, и умолк.

Безусловно, расстаться с нашей единственной шлюпкой было бы весьма рискованно: течение могло отнести ее слишком далеко, и вернувшись, ее пассажиры обнаружили бы на месте айсберга бескрайний океан. Что бы стало со смельчаками, уплывшими на шлюпке, если бы айсберг отделился ото дна и возобновил прерванное плавание?..

На нашу беду, шлюпка была слишком мала, чтобы в ней могли разместиться все мы и необходимая нам провизия. Кстати, из старой команды осталось всего десять человек, включая Дирка Петерса, новеньких же насчитывалось тринадцать душ. Шлюпка могла выдержать не более 11–12 человек. Поэтому остальным одиннадцати пришлось бы остаться на этом ледяном островке. Какой бы была их судьба?.. И что бы стряслось с теми, кто выйдет в море?..

На этот счет у Харлигерли возникли следующие разумные мысли:

– Не уверен, что людям, севшим в шлюпку, суждена более счастливая участь, нежели тем, кто останется на айсберге. Сомнение мое столь велико, что я охотно уступил бы свое место в шлюпке первому желающему!..

Неужели боцман прав? Однако я, говоря об использовании шлюпки, думал лишь о том, чтобы обследовать море на юге. Совет наш кончился тем, что мы решили готовиться к зимовке, несмотря на то, что наша ледяная гора вполне могла снова отправиться в плавание.

– Нелегко же нам будет убедить остальных, что так будет лучше всего, – заметил Харлигерли.

– Придется смириться, – заявил лейтенант. – С сегодняшнего же дня – за дело!

Люди стали готовиться к зимовке в весьма скорбном настроении. Единственным человеком, кто легко примирился с неизбежностью, оказался кок Эндикотт. Мало заботясь о будущем, как это и свойственно неграм, с присущей его расе легкостью характера и легкомыслием принял он удар судьбы, демонстрируя тем самым, возможно, наивысшую степень философичности. Его мало заботило, где готовить пищу, лишь бы было где поставить плиту.

С широкой улыбкой на черной физиономии он сказал своему другу боцману:

– К счастью, моя кухня не пошла ко дну вместе со шхуной, и вы увидите, Харлигерли, что моя стряпня будет не хуже, чем на борту «Халбрейн», пока не выйдут продукты…

– А выйдут они еще очень не скоро, дружище Эндикотт! – отвечал боцман. – Нам приходится опасаться не голода, а холода – такого, от которого человек превращается в ледышку, стоит ему на минутку перестать переминаться на месте. Это такой холод, от которого трескается кожа, да и череп впридачу. Если бы у нас было несколько сот тонн угля… Но у нас его еле-еле хватит для топки плиты…

– Священный запас! – вскричал Эндикотт. – Его нельзя трогать! Кухня – прежде всего!..

– А-а, так вот почему, проклятый негр, ты и не думаешь роптать на судьбу! Уж ты-то не сомневаешься, что сумеешь согреться!

– Что поделаешь, боцман, кок есть кок. Кок сумеет воспользоваться своим положением, но для вас тоже найдется местечко в тепле…

– Вот и славно, вот и славно, Эндикотт! Только станем меняться по очереди, и никаких привилегий, даже для боцмана. Ты – дело другое: никто, кроме тебя, не сумеет сварганить суп… Все-таки голод – самое страшное не свете… С холодом еще можно справиться, его можно переносить… Выроем в айсберге пещеры, свернемся в них клубком… А почему бы не построить с помощью заступов общее жилье, грот? Говорят, лед сохраняет тепло. Если он сохранит наше тепло, то мы не вправе требовать большего.

Настало время возвращаться в лагерь и отходить ко сну. Дирк Петерс отказался покидать пост у шлюпки, и никто не посмел с ним спорить. Капитан Лен Гай и Джэм Уэст вернулись в палатку лишь после того, как удостоверились, что Хирн и его дружки заняли свои места.

Я тоже улегся на койку. Не знаю, сколько времени я проспал и который был час, когда я оказался на льду от сильнейшего толчка. Что стряслось? Неужели айсберг сейчас снова перевернется?..

Мы повскакали на ноги и выбежали из палаток на солнце, сияющее в ночи…

Наш айсберг только что столкнулся с еще одной ледяной горой чудовищных размеров, снялся с якоря, как говорят моряки, и возобновил дрейф на юг.

X

Галлюцинации

Итак, в нашем положении произошла резкая перемена. Что-то будет с нами теперь, когда мы снова отправились в плавание? Простояв недолго вблизи точки, в которой пересекается 39-й меридиан и 89-я параллель, мы снова устремились к полюсу, увлекаемые течением. Чувство радости немедленно сменилось страхом неизвестности – и какой неизвестности!..

Один лишь Дирк Петерс ликовал при мысли, что мы снова идем вперед по пути, на котором он упорно надеялся найти следы своего бедного Пима. В головах же его спутников проносились совсем иные мысли.

Капитан Лен Гай потерял всякую надежду отыскать своих соотечественников. Уилльям Гай и пятеро его матросов находились на острове Тсалал еще 8 месяцев назад, а то и меньше, – в этом не было никаких сомнений. Однако куда они подевались после этого? За 35 дней мы преодолели расстояние примерно в четыре сотни миль, но так ничего и не нашли. Даже если бы они достигли полярного континента, протянувшегося, согласно гипотезе моего соотечественника Мори, на добрую тысячу лье, то в какой его части нам следовало бы их искать?.. Если же земную ось омывают океанские волны, то люди, выжившие после гибели «Джейн», должны были давно уже сгинуть в океанской пучине, которую скоро накроет ледяной панцирь.