Говард Лавкрафт – Миры Артура Гордона Пима (страница 84)
– Так вот, – продолжал капитан, – может статься, что землетрясение пощадило остальные острова, что они все еще обитаемы, поэтому, приблизившись к ним, мы должны соблюдать осторожность…
– До них уже недалеко, – добавил я. – Кто знает, капитан, не спасся ли ваш брат со своими матросами на одном из этих островов?
Такая возможность существовала, но она не могла вселить в нас радость, ибо это означало, что бедняги угодили в лапы дикарей, которых давно не было на Тсалале. Кроме того, чтобы вызволить их из плена – это при условии, что им сохранили жизнь, – команде «Халбрейн» пришлось бы применять силу, и еще неизвестно, кто выиграл бы сражение…
– Джэм, – сказал капитан, – мы идем со скоростью восемь-девять миль в час, а это значит, что уже через несколько часов впереди может показаться земля. Распорядись глядеть в оба!
– Уже распорядился, капитан.
– Ты посадил в «сорочье гнездо» наблюдателя?
– Там сидит Дирк Петерс – он вызвался сам.
– Что ж, Джэм, на его бдительность можно положиться…
– Как и на его зоркость, – добавил я. – У него несравненное зрение!
Шхуна продолжала плыть на запад до 10 часов. Метис на мачте помалкивал. Я уже спрашивал себя, не произойдет ли здесь та же история, как с островами Аврора и Гласса, которые мы тщетно разыскивали между Фолклендами и Южной Георгией. На горизонте так и не возникло никакого подобия земли. Оставалось надеяться, что острова отличаются равнинным рельефом и что заметить их можно, лишь подойдя к ним мили на две.
Правда, за утренние часы ветер заметно ослаб, и течение отнесло нас дальше к югу, чем нам того хотелось. К счастью, с двух часов пополудни ветер снова окреп, и Джэм Уэст постарался вернуться в желанный район.
«Халбрейн» плыла в нужном направлении со скоростью 7–8 миль в час уже два часа, а на горизонте так и не появилось никакой суши.
– Не может быть, чтобы мы еще не достигли нужной точки! – сокрушался капитан Лен Гай. – Ведь, если верить Артуру Пиму, Тсалал является частью обширного архипелага…
– Однако он не говорит, что видел острова, пока «Джейн» стояла на якоре у берега острова Тсалал, – заметил я.
– Вы правы, мистер Джорлинг. Однако за сегодняшний день «Халбрейн» уже преодолела расстояние никак не меньше пятидесяти миль, и я полагал, что речь идет об островах, лежащих достаточно близко друг от друга…
– Что ж, капитан, приходится заключить – а это не выходит за пределы вероятного, – что землетрясение похоронило в океанской пучине все острова архипелага, к которому принадлежал остров Тсалал…
– Земля по правому борту! – раздался крик Дирка Петерса.
Все взгляды устремились в указанном направлении, однако мы ничего не смогли разглядеть. Правда, метис, вознесенный на верхушку фок-мачты, мог заметить то, что еще долго будет скрыто от наших глаз. Кроме того, приходилось учитывать его дальнозоркость и привычку не спускать взгляд с горизонта. Одним словом, я не допускал и мысли, что он способен ошибиться.
И действительно, спустя полчаса мы разглядели в бинокль несколько освещенных косыми лучами солнца островков, разбросанных по океанской глади в двух-трех милях к западу. Старший помощник велел приспустить верхние паруса, и «Халбрейн» поплыла вперед, ловя ветер только бизанью, косым фоком и стакселем.
Следовало ли нам тут же готовиться к обороне, заряжать ружья и камнеметы, расправлять абордажные сети? Решение капитана Лена Гая было иным: он решил, что прежде чем принять все эти меры предосторожности, мы сможем, ничем не рискуя, подойти к островкам поближе.
Но и тут произошли немалые перемены. Вместо обширных островов, упомянутых Артуром Пимом, нашему взгляду предстала полудюжина скал, едва торчащих из воды… В этот момент метис, соскользнув по правому бакштагу, ступил на палубу.
– Что же, Дирк Петерс, – обратился к нему капитан Лен Гай, – ты узнаешь этот архипелаг?
– Архипелаг? – Метис покачал головой. – Нет, это всего лишь пять-шесть островков… Одни скалы… Ну и острова…
И действительно, несколько горных верхушек, вернее, закругленных вершин – вот и все, что осталось на поверхности от всего архипелага, вернее, от его западной части. Однако можно было надеяться, что архипелаг протянулся на несколько градусов и что землетрясение уничтожило только западную группу островов.
Именно это мы и собирались выяснить, решив наведаться на каждый островок и разобраться, когда – недавно или уже давно – разразилось это землетрясение, страшные последствия которого мы могли лицезреть на острове Тсалал.
По мере приближения мы все больше убеждались, что от западной части архипелага остались лишь крупинки. Площадь самых крупных островков не превышала 50–60 квадратных саженей, а самых крошечных – 3–4. Последние напоминали больше россыпь рифов, о которые плескался ленивый прибой.
«Халбрейн» ни в коем случае не следовало забираться в гущу рифов, ибо это грозило бы ее бортам и килю. Мы решили довольствоваться общим осмотром, чтобы устранить последние сомнения, что архипелаг ушел под воду. Однако мы готовились разок-другой высадиться на скалы, ибо там могли оказаться бесценные следы.
Остановившись в десятке кабельтовов от главного островка, капитан Лен Гай велел забросить за борт лот. Дно оказалось в 20 саженях под днищем – должно быть, это была поверхность ушедшего под воду острова, центральная часть которого выступала из воды всего на пять-шесть саженей.
Шхуна подошла к островку на расстояние пяти морских саженей и стала на якорь.
Джэм Уэст хотел было лечь в дрейф, пока будет длиться исследование островка. Однако он не стал этого делать, ибо в таком случае шхуну снесло бы к югу сильным течением. Пришлось довольствоваться якорной стоянкой. На море не было ни малейшего волнения, и, глядя на небо, никак нельзя было ожидать ухудшения погоды.
Как только якорь зацепился за дно, на море была спущена шлюпка, в которую уселся капитан Лен Гай, боцман, Дирк Петерс, Мартин Холт, еще двое матросов и я.
Четверть мили, отделявшие корабль от ближайшего островка, шлюпка преодолела быстро, виляя по узким протокам. Торчайщие из воды верхушки скал то и дело захлестывало волнами, поэтому на них никак не могло остаться следов, по которым мы могли бы судить о времени землетрясения. Впрочем, мы и не надеялись, что нас может ожидать здесь какой-либо сюрприз.
Шлюпка скользила среди камней. Дирк Петерс стоял в полный рост на корме, правя рулем и мастерски избегая столкновений с острыми краями рифов. Здесь, сквозь толщу неподвижной, прозрачной воды, мы могли наблюдать дно – но то был отнюдь не песок, усеянный ракушками, а черные глыбы со следами сухопутной растительности, которую ни в коем случае нельзя было принять за подводную флору, тем более что кое-где клочки травы всплыли на поверхность. Это было первым доказательством того, что почва, на которой эта трава произрастала, совсем недавно ушла под воду.
Шлюпка приблизилась к островку, и один из матросов метнул кошку, лапа которой засела в трещине между камней. Мы налегли на швартов и подтянули шлюпку к берегу.
Итак, перед нами лежал один из обширнейших островов архипелага, от которого остался всего лишь неправильной формы овал с окружностью в каких-то 150 саженей, верхняя точка которого находилась всего в 25–30 футах от поверхности океана.
– Поднимается ли приливная волна столь высоко? – спросил я капитана Лена Гая.
– Никогда, – отвечал тот. – Возможно, в центре островка нам удастся обнаружить остатки растительности, руины человеческого жилища или хотя бы следы стоянки…
– Самое лучшее – следовать за Дирком Петерсом, уже успевшим обогнать нас всех, – предложил боцман. – Этот чертов метис разглядит своими рысьими глазами то, что наверняка проглядим мы!
Вскоре все мы поднялись на верхушку островка. Здесь и впрямь хватало остатков – вернее, останков домашней живности, о которой рассказано в дневнике Артура Пима, – различной птицы, уток, свиней с черной щетиной на затвердевшей коже. Однако от нашего взгляда не мог укрыться тот факт, что здешние кости пролежали на ветру не более нескольких месяцев, в отличие от останков, обнаруженных на острове Тсалал. Это подтверждало наш вывод о том, что землетрясение разразилось совсем недавно.
Кроме того, там и здесь на островке зеленел сельдерей и ложечница и виднелись свежие цветки.
– Они распустились в этом году! – воскликнул я. – Они не испытали на себе зимней стужи…
– Согласен с вами, мистер Джорлинг, – отозвался Харлигерли. – Но не могли ли они вырасти уже после того, как от архипелага остались одни осколки?
– Это совершенно невозможно, – отвечал я, как и подобает человеку, не желающему расставаться с излюбленной идеей.
На островке произрастал также чахлый кустарник, напоминающий дикий орешник. Дирк Петрес сорвал и поднес нам ветку, полную сока. С ветки свисали орешки – точно такие же, какими питался метис и его спутники, забравшиеся в расселину, прорезавшую холм поблизости от деревни Клок-Клок, откуда они угодили в лабиринт замысловатой формы, от которого на острове Тсалал не осталось и следа.
Дирк Петерс выковырял несколько орешков из зеленой оболочки и разгрыз их своими мощными зубами, способными, казалось, расколоть и чугунное ядро.
Теперь у нас исчезли последние сомнения касательно времени катаклизма: он произошел уже после ухода Паттерсона. Выходит, участь, постигшая жителей острова Тсалал, кости которых усеивали землю неподалееку от деревни, была следствием какой-то другой катастрофы. Что касается капитана Уилльяма Гая и пятерых матросов с «Джейн», то мы лишний раз убедились, что они, видимо, вовремя унесли ноги, ибо мы не обнаружили на острове их тел.