Говард Лавкрафт – Миры Артура Гордона Пима (страница 83)
Единственным способом добиться перелома в настроении матросов, обработанных Хирном, было вызвать у них алчность, заставить почувствовать, в чем заключается их подлинный интерес. Поэтому я взял слово и заговорил твердым голосом, дабы ни у кого не возникло сомнений в серьезности моего предложения:
– Матросы «Халбрейн», слушайте меня! – провозгласил я. – По примеру многих государств, желающих способствовать открытиям в полярных морях, я предлагаю экипажу шхуны премию! За каждый градус, пройденный к югу от восемьдесят четвертой параллели, я заплачу вам по две тысячи долларов!
Больше семидесяти долларов на душу – здесь было, от чего загореться! Я почувствовал, что нащупал верный тон.
– Я выдам капитану Лену Гаю, который станет, таким образом, вашим доверенным лицом, письменное обязательство, – продолжал я, – Деньги, которые вы заслужите, участвуя в этом плавании, будут выплачены вам после возвращения, независимо от условий, в которых последнее осуществится.
Мне не пришлось долго ждать впечатления, которое произвело на команду мое предложение.
– Ура! – завопил боцман, показывая пример своим товарищам, которые стали дружно вторить ему.
Хирн и не пытался возражать – видно, решил дождаться более удобного случая. Таким образом, согласие было восстановлено, я же был готов пожертвовать и более крупной суммой, лишь бы была достигнута моя цель.
Впрочем, нас отделяло от Южного полюса всего семь градусов, поэтому даже если бы «Халбрейн» добралась до него, мне бы пришлось расстаться всего с четырнадцатью тысячами долларов…
III
Исчезнувшие острова
Рано поутру в пятницу, 27 декабря, «Халбрейн» вышла в море, взяв курс на юго-запад.
На борту закипела прежняя жизнь, отмеченная тем же повиновением и слаженностью. Команде не грозили ни опасности, ни сильное утомление. Погода оставалась прекрасной, море – спокойным. Можно было надеяться, что при столь благоприятных условиях бациллы неподчинения не смогут развиться, ибо им не придут на помощь непреодолимые трудности. Впрочем, грубым натурам не свойственно много размышлять. Невежество и корысть плохо сочетаются с богатым воображением. Невежды ограничиваются настоящим, мало заботясь о будущем. Безмятежность их существования может нарушить только какое-то неожиданное событие, способное заставить их взглянуть в лицо реальности. Произойдет ли с нами что-либо подобное?..
Что касается Дирка Петерса, то даже теперь, когда его инкогнито было раскрыто, он нисколько не изменился и остался столь же нелюдимым. Должен сказать, что экипаж не чувствовал к нему ни малейшего отвращения, какого можно было бы опасаться, памятуя о сценах на «Дельфине», хотя поведение Петерса там, учитывая обстоятельства, было вполне простительным. Кроме того, разве можно было забыть, что метис рисковал жизнью ради спасения Мартина Холта?.. Однако он все равно предпочитал держаться в сторонке, ел в одном углу, спал в другом, не желая сокращать расстояние между собой и остальным экипажем. Не было ли у него иной причины для подобного поведения, кроме той, какую мы могли себе представить? Что ж, будущее расставит все по своим местам…
Преобладающие в этих краях северные ветры, донесшие «Джейн» до острова Тсалал и позволившие челну Артура Пима подняться еще на несколько градусов к югу, были попутными и для нас. Пользуясь постоянностью бриза, Джэм Уэст распустил на шхуне все паруса. Форштевень шхуны легко рассекал прозрачные, а вовсе не молочной белизны воды; если что и белело на водной глади – то это след за нашей кормой, тянущийся к горизонту.
После давешней сцены, предшествовашей отплытию, капитан Лен Гай позволил себе несколько часов отдыха. Могу себе представить, какие неотвязные мысли сопровождали его погружение в сон: с одной стороны, продолжение поисков сулило надежду на успех, с другой же на него давил груз страшной ответственности за столь рискованную антарктическую экспедицию.
Выйдя с утра на палубу, он подозвал поближе меня и помощника, расхаживавшего неподалеку взад-вперед.
– Мистер Джорлинг, – обратился он ко мне, – повернуть на север было бы для меня равносильно смерти! Я чувствовал, что не сделал всего, что должен был сделать, ради спасения моих злосчастных соотечественников. Однако я понимал, что большинство экипажа было бы настроено против меня, вздумай я плыть южнее острова Тсалал…
– Верно, капитан, – отвечал я, – на борту пахло неповиновением, которое грозило перерасти в бунт…
– Который мы могли бы подавить в зародыше, – холодно возразил Джэм Уэст, – проломив голову этому Хирну, который только и делает, что возбуждает недовольство.
– Возможно, ты и прав, Джэм, – откликнулся капитан Лен Гай, – только, восстановив справедливость, мы бы не обрели согласия, а оно нужно нам больше всего…
– Это верно, капитан, – согласился помощник. – Лучше, когда удается обойтись без насилия. Но пусть в будущем Хирн поостережется!..
– Его друзья, – заметил капитан Лен Гай, – воодушевлены теперь обещанной премией. Желание не упустить ее сделает их более выносливыми и покладистыми. Щедрость мистера Джорлинга пришла на помощь там, где оказались бессильными все мольбы… Я так благодарен вам!
– Капитан, – отвечал я, – еще на Фолклендах я уведомил вас о своем желании принять участие деньгами в вашем предприятии. Теперь мне представилась возможность поступить сообразно этому желанию, поэтому я поспешил воспользоваться ей и не нуждаюсь в благодарности. Давайте только достигнем цели, спасем вашего брата Уилльяма и пятерых матросов с «Джейн»! Ни о чем большем я не смею и мечтать!
Капитан Лен Гай протянул мне руку, которую я поспешил дружески пожать.
– Мистер Джорлинг, – продолжал он, – вы, должно быть, заметили, что «Халбрейн» не держит курс прямо на юг, хотя земля, увиденная Дирком Петерсом – либо то, что он принял за землю, – находится именно в том направлении…
– Заметил, капитан.
– Не станем забывать, между прочим, – напомнил Джэм Уэст, – что в рассказе Артура Пима ничего не говорится об этой земле, якобы лежащей на юге, поэтому нам остается довольствоваться лишь словами метиса.
– Верно, лейтенант, – отвечал я. – Однако есть ли у нас основания относиться к словам Дирка Петерса с подозрением? Разве его поведение с первой минуты, как он ступил на палубу, не внушает к нему полного доверия?
– Не могу ни в чем его упрекнуть с точки зрения службы, – согласился Джэм Уэст.
– Мы не подвергаем сомнению ни его храбрость, ни честность, – заявил капитан Лен Гай. – Не только его поведение на борту «Халбрейн», но и все его дела – сперва на «Дельфине», потом на «Джейн», – показывают его с самой лучшей стороны.
– Он вполне заслуживает такой оценки! – добавил я.
Сам не знаю, почему, но мне хотелось вступиться за метиса. Возможно, причиной было предчувствие, что ему еще предстояло сыграть в нашей экспедиции важную роль? Ведь он не сомневался, что нам удастся отыскать Артура Пима, – а все связанное с ним вызывало у меня такой интерес, что я сам не переставал себе удивляться…
Однако я не забывал и того, что идеи Дирка Петерса касательно его незабвенного спутника частенько могли казаться граничащими с чистым абсурдом. Капитан Лен Гай как раз это и имел в виду.
– Мы не должны забывать, мистер Джорлинг, – сказал он, – что метис сохранил надежду, что Артур Пим, преодолев антарктический океан, сумел высадиться на какой-то южной суше, где и проживает по сию пору!..
– Прожить одиннадцать лет у самого полюса! – хмыкнул Джэм Уэст.
– Да, я готов признать, что с этим нелегко согласиться, капитан, – отвечал я. – Но, если поразмыслить хорошенько, то так ли невозможно, что Артур Пим мог обнаружить на юге остров под стать Тсалалу, на котором сумели продержаться все это время Уилльям Гай и его спутники?..
– Не могу назвать это невозможным, мистер Джорлинг, но и признать такую вероятность у меня не поворачивается язык!
– Более того, – не унимался я, – раз уж мы выдвигаем всего-навсего гипотезы, то почему бы вашим соотечественникам, покинувшим остров Тсалал, не попасть в русло того же течения и не оказаться вместе с Артуром Пимом там, где, быть может…
Я не стал договаривать до конца, ибо подобное предположение было бы немедленно отвергнуто, да и момент был отнюдь не подходящим, чтобы настаивать на поисках Артура Пима, пока не найдены люди с «Джейн».
Капитан Лен Гай вернулся к теме разговора, который здорово «отклонился от курса», как сказал бы наш боцман, и настала пора исправить ошибку.
– Так я говорил о нашем курсе. Я не иду прямиком на юг, поскольку в мои намерения входит исследовать сперва острова, лежащие неподалеку от Тсалала, – тот архипелаг, что расположен к западу от него…
– Мудрая идея, – заметил я. – Возможно, благодаря посещению этих островов мы укрепимся в мысли, что землетрясение произошло совсем недавно…
– В этом и так не может быть никаких сомнений, – отвечал капитан Лен Гай. – Оно определенно разразилось уже после ухода Паттерсона – ведь старший помощник оставил своих соотечественников на острове Тсалал!
Как известно, у нас имелись серьезные основания, чтобы не подвергать сомнению последнее заключение.
– Разве Артур Пим не упоминает восемь островов? – напомнил Джэм Уэст.
– Именно восемь, – поддержал его я, – во всяком случае, такую цифру Дирк Петерс слышал от дикаря, уплывшего в каноэ вместе с ним и Артуром Пимом. Дикарь этот по имени Ну-Ну настаивал также на том, что весь архипелаг управляется суверенным владыкой, королем по имени Тсалемон, обитающим на самом крошечном островке… Если потребуется, метис может подтвердить нам эту подробность.