Говард Лавкрафт – Миры Артура Гордона Пима (страница 78)
Так же бесследно исчез и холм, рухнувший при искусственном обвале, когда удалось спастись всего лишь капитану «Джейн», его помощнику Паттерсону и еще пятерым морякам…
Не нашли мы и лабиринта, замысловатые петли которого складывались в буквы, а буквы – в слова, последние же образовывали фразу, воспроизведенную в тексте Артура Пима, – фразу, первая строка которой означала «быть белым», а вторая – «область юга».
Итак, исчезло буквально все: и холм, и деревня Клок-Клок, и все остальное, благодарю чему остров Тсалал начинал казаться чем-то сверхъестественным. Не приходилось сомневаться, что отныне все это останется загадкой, которую никто никогда не сумеет разрешить!..
Мы побрели назад по восточному берегу острова. Хант провел нас через место, где стояли когда-то сараи, в которых готовили к отгрузке трепангов. Теперь от сараев оставались одни развалины.
Излишне говорить, что в наших ушах не звучал крик «текели-ли!», который испускали когда-то и островитяне, и гигантские черные птицы, парившие над океаном. Нам окружала тишина и полнейшее запустение.
Последний наш привал был сделан там, где Артур Пим и Дирк Петерс завладели челном, унесшим их дальше на юг, к самому горизонту, где поднимались темные пары, в разрывах которых их взору предстали очертания громадной человеческой фигуры, белого гиганта…
Хант, скрестив руки на груди, смотрел, не отрываясь, на бескрайний океанский простор.
– Что же теперь, Хант? – обратился я к нему.
Хант, казалось, не услышал моих слов и даже не повернул головы.
– Что нам тут делать? – спросил я, прикасаясь к его плечу.
От моего прикосновения по его телу пробежала дрожь, и он бросил на меня взгляд, от которого у меня сжалось сердце.
– Эй, Хант, – крикнул Харлигерли, – ты что, решил прирасти к этой скале? Разве ты не видишь, что нас дожидается «Халбрейн»? В путь! Завтра мы снимемся с якоря. Здесь нечего больше делать!
Мне показалось, что дрожащие губы Ханта повторили вслед за боцманом слово «нечего», однако все его существо протестовало против этого приговора.
Мы сели в шлюпку и возвратились на корабль.
Капитан Лен Гай так и не выходил из каюты. Джэм Уэст, ожидая приказа сниматься с якоря, прохаживался по корме. Я присел под грот-мачтой и уставился на ленивые волны. В этот момент капитан Лен Гай вышел из рубки, и я увидел, как он бледен и измучен.
– Мистер Джорлинг, – произнес он, – моя совесть чиста: я сделал все, что мог. Разве могу я надеяться теперь, что мой брат Уилльям и его спутники еще… Нет! Надо возвращаться, иначе нас застанет зима.
Капитан Лен Гай выпрямился и бросил последний взгляд на остров Тсалал.
– Завтра на заре, Джэм, – сказал он, – мы отчалим.
В этот момент раздался хриплый голос:
– А Пим?… Бедный Пим…
Тот же голос! Я узнал его…
Это был тот самый голос, который я слышал однажды во сне.
Часть вторая
I
А Пим?.
Решение капитана Лена Гая уже на следующее утро покинуть остров Тсалал и поворачивать на север, не добившись главной цели экспедиции, его отказ от розысков моряков с английской шхуны в других частях антарктического океана, – все это поразило меня, как гром с ясного неба.
Неужели «Халбрейн» бросит на произвол судьбы шестерых человек, которые, если верить дневнику Паттерсона, еще несколько месяцев назад находилсь где-то поблизости? Неужели экипах шхуны не выполнит до конца свой долг, как того требует человечность? Неужели он не сделает невозможное, чтобы открыть континент или остров, до которого могли добраться люди с «Джейн», покинув остров Тсалал, ставший непригодным для обитания после землетрясения?..
А ведь был всего лишь конец декабря, канун Рождества, самое начало теплого времени года. Впереди оставалось еще два летних месяца, когда можно спокойно путешествовать в этой части Антарктики. Мы успеем вернуться к Полярному кругу еще до начала ненастной погоды!.. Однако «Халбрейн» готовилась взять курс на север уже сейчас!..
Да, таковы были доводы в пользу продолжения экспедиции. Однако я вынужден признать, что существовали и противоположные доводы, которые тоже приходилось считать разумными.
Прежде всего до самого последнего дня экспедиция «Халбрейн» не имела ничего общего с авантюрой. Следуя маршрутом, указанным Артуром Пимом, она направлялась в определенную точку – к острову Тсалал. Как подтверждали записи несчастного Паттерсона, именно на этом острове, координаты которого не вызывали у нас сомнений, наш капитан должен был найти Уилльяма Гая и пятерых моряков, вырвавшихся живыми из западни у деревни Клок-Клок. Однако мы не нашли их на острове Тсалал – и не только их, но и даже единственного туземца, которому удалось бы пережить непонятную катастрофу, разразившуюся неведомо когда. Удалось ли им спастись еще до этой катастрофы, случившейся уже после ухода Паттерсона, то есть менее семи-восьми месяцев назад?
Так или иначе, все вопросы сводились к несложной дилемме: либо все люди с «Джейн» погибли, и тогда «Халбрейн» надо не мешкая ложиться на обратный курс, либо они выжили, и тогда нам нельзя прекращать поиски.
Что же нам следовало предпринять, если считать верным второе предположение? Существовал единственный ответ: обшарить один за другим все островки, протянувшиеся, как сказано, в западном направлении, которые могло пощадить землетрясение. Но разве не могли беглецы с острова Тсалал добраться до какой-то другой части Антарктиды? Разве не было иных архипелагов в том свободном ото льда море, которое пересек челн Артура Пима и метиса, прежде чем добрался… докуда?
Впрочем, если их челн пересек восемьдесят четвертую параллель, то к какой еще суше их могло прибить, если дальше на океанских просторах не было ни островов, ни тем более континентов?.. Кроме того, как я уже напоминал, конец рассказа изобилует странностями, несуразностями, несусветицей, порожденными галлюцинациями, посещающими больной мозг. О, как полезен оказался бы сейчас Дирк Петерс! Как жаль, что капитану Лену Гаю не удалось разыскать его в Иллинойсе и взять в экспедицию «Халбрейн»!..
Но вернемся к нашим вопросам. Если бы было решено продолжить путешествие, то в какую точку этих загадочных областей следовало бы направиться нашей шхуне? Разве ей не пришлось бы носиться по океану наугад?
Существовала еще одна трудность: разве согласился бы экипаж «Халбрейн» на подобный риск, выйдя в плавание, в котором его ожидала бы сплошная неизвестность, и забираясь все дальше к полюсу, где можно натолкнуться на непреодолимый припай, который не даст шхуне пробиться назад, к морям, окружающим американский или африканский континент?..
Ведь уже через несколько недель должна была наступить антарктическая зима, а с ней – ненастье и нечеловеческий холод. Даже это море, пока свободное ото льда, целиком замерзнет, сковав наш корабль. Несомненно, одна мысль о семи-восьми месяцах плена среди льдов, без всякой надежды добраться до какой-либо суши, заставит содрогнуться даже самых бесстрашных. Разве имеют командиры право рисковать жизнями своих людей ради ничтожной надежды отыскать нескольких человек с «Джейн», которых не оказалось на острове Тсалал?
Именно об этом тяжко раздумывал капитан Лен Гай со вчерашнего дня; теперь же он, скрепя сердце, утратив последнюю надежду отыскать своего брата и его товарищей, отдает дрожащим от волнения голосом команду:
– Отплываем завтра на заре!
Я понял, что ему понадобилось не меньшее присутствие духа, чтобы решить повернуть назад, чем раньше, когда он решил плыть на юг. Однако теперь, приняв решение, он сумеет унять в душе страшную боль, вызванную провалом экспедиции…
Что же до меня, то должен признаться, что я испытал сильнейшее разочарование и глубокую печаль, поняв, что путешествие кончилось ничем. Увлекшись поисками людей с «Джейн», я бы предпочел продолжить их, пока у нас оставалась возможность бороздить антарктический океан…
Немало мореплавателей, оказавшихся на нашем месте, воспользовались бы случаем, чтобы попытаться решить географическую загадку, каковой является Южный полюс! Ведь «Халбрейн» забралась дальше, чем корабли Уэдделла, поскольку остров Тсалал лежит менее чем в семи градусах от точки, в которой пересекаются все меридианы. Казалось, что ничто не сможет воспрепятствовать нашей шхуне, устремись она к самой южной параллели. Благодаря необыкновенно теплой погоде, ветрам и течениям она вполне могла бы очутиться у самой земной оси, от которой ее отделяли сейчас какие-то четыреста миль. Если на ее пути не окажется суши, то это расстояние можно было бы преодолеть всего за несколько дней! Если же путь нам преградит целый континент, то путешествие заняло бы несколько недель… Однако на самом деле никто из нас не помышлял о Южном полюсе, ибо «Халбрейн» вышла навстречу опасностям, которыми изобилует антарктический океан, вовсе не для того, чтобы предпринять его штурм!
Даже представив себе, что капитан Лен Гай, возжелав продолжить поиски, сумеет добиться согласия Джэма Уэста, боцмана и старых членов экипажа, трудно было даже помыслить, что он найдет понимание у двадцати новичков с Фолклендов, дурное настроение которых постоянно поддерживал гарпунщик Хирн. Нет, капитан Лен Гай никак не мог положиться на этих людей, составлявших большинство экипажа, которых он и так уже заставил забраться в такую даль. Они бы решительно отказались от дальнейшего плавания по Антарктике, и, видимо, именно поэтому, в частности, капитан Лен Гай принял решение поворачивать на север, хотя оно и далось ему с большой душевной болью.