Говард Лавкрафт – Миры Артура Гордона Пима (страница 79)
Итак, приходилось признать, что путешествие окончено. Поэтому можно понять наше удивление, когда раздались те самые слова:
– А Пим? Бедный Пим…
Я обернулся. Голос принадлежал Ханту. Неподвижно стоя подле рубки, этот странный человек пожирал глазами горизонт.
Экипажу шхуны был настолько непривычен звук его голоса – возможно, это вообще были первые слова, которые он произнес с той поры, когда впервые ступил на палубу шхуны, – что, влекомые любопытством, люди мигом столпились вокруг него. То обстоятельство, что этот молчун вдруг заговорил, сулило невероятные откровения.
Властный жест Джэма Уэста заставил команду отступить на бак. Рядом с рубкой остались только сам старший помощник, боцман, старшина-парусник Мартин Холт и старшина-конопатчик Харди – последние сочли себя вправе быть свидетелями столь важного события.
– Что ты сказал? – спросил капитан Лен Гай, приблизившись к Ханту.
– Я сказал: а Пим? Бедный Пим…
– Что же ты имеешь в виду, называя человека, чьи негодные советы завлекли моего брата на этот остров, где погибла «Джейн» и большая часть ее экипажа и где мы не нашли ни одного из тех, кто находились здесь еще семь месяцев назад? – Хант хранил молчание, поэтому капитан не смог сдержаться и прикрикнул: – Отвечай же!
Колебание Ханта было вызвано вовсе не тем, что он не знал, как ответить, а, как мы скоро убедимся, тем обстоятельством, что ему было трудно выразить свои мысли. Мысли эти были в то же время донельзя четкими, хотя фразы, в которые они были облачены, выходили рваными, а слова казались почти не связанными одно с другим. Кроме того, ему был свойственен не лишенный образности язык, а также гортанный выговор, присущий индейцам Дальнего Запада.
– Ну, – начал он, – я не мастер рассказывать… Язык не слушается меня… Понимаете… Я говорю о Пиме… о бедном Пиме, да?
– Да-да, – подбодрил его старший помощник. – Что же ты можешь сказать нам об Артуре Пиме?
– То… что его нельзя бросить…
– Нельзя бросить?! – вскричал я.
– Нельзя… ни за что! – отвечал Хант. – Подумайте! Это было бы жестоко… слишком жестоко… Давайте отыщем его…
– Отыскать его? – не поверил своим ушам капитан Лен Гай.
– Поймите… для этого я и поступил на «Халбрейн»… для того, чтобы отыскать бедного Пима..
– Где же он, – изумился я, – если не в могиле на кладбище родного города?
– Нет… Он там, где остался… Он один, совсем один… – отвечал Хант, указывая рукой на юг, – и с тех пор солнце уже одиннадцать раз поднималось над горизонтом!..
Говоря так, Хант, по всей видимости, имел в виду Антарктику. Но что же это все могло значить?
– Разве ты не знаешь, что Артур Пим мертв? – спросил капитан Лен Гай.
– Мертв?! – переспросил Хант, делая выразительный жест. – Нет… Послушайте… я знаю, о чем говорю… Поймите меня… он не мертв!
– Что вы, Хант, – попытался урезонить его я, – вспомните-ка, разве на последней странице приключений Артура Пима Эдгар По не упоминает о его внезапной и трагической кончине?
Правда, американский поэт не уточняет, как оборвалась эта незаурядная жизнь, и мне это всегда казалось весьма подозрительным. Неужели сейчас мне откроется тайна этой смерти? Ведь, если принять слова Ханта на веру, Артур Пим так и не возвратился из заполярных широт…
– Объясни все толком, Хант! – приказал капитан Лен Гай, удивленный не меньше меня. – Подумай хорошенько и расскажи, не торопясь, все, что можешь.
Пока Хант тер рукой лоб, словно силясь собраться с мыслями, я сказал, обращаясь к капитану Лену Гаю:
– В речах этого человека есть нечто странное! Если он не безумец, то…
Заслышав эти слова, боцман покачал головой: он-то не сомневался, что Хант не в своем уме.
Однако Хант, верно истолковав наши колебания, вскричал:
– Нет, не безумец! Там, в прериях… к безумцам относятся с почтением, даже если не верят их словам! А я… Верьте мне! Нет, Пим не умер!
– Эдгар По утверждает обратное, – упорствовал я.
– Да, знаю… Эдгар По из Балтиморы… Но он никогда не видел Артура Пима… Никогда!
– Как же это?! – воскликнул капитан Лен Гай. – Разве они не знали друг друга?
– Нет!
– Разве не Артур Пим собственной персоной поведал Эдгару По о своих приключениях?
– Нет, капитан… Нет… – отвечал Хант. – Этот человек… из Балтиморы… к нему попали только записки Пима, которые он делал с тех пор, как спрятался в трюме «Дельфина»… Он не переставал писать до последнего часа… до последнего, поймите, поймите же меня…
Как видно, Хант ужасно боялся, что мы не поймем его, и без конца повторял свой отчаянный призыв. Впрочем, должен сознаться, что его утверждения казались чем-то совершенно невероятным. Если верить ему, то получалось, что Артур Пим никогда не имел дела с Эдгаром По! Значит, американский поэт ознакомился всего лишь с дневниковыми записями, которые тот вел день за днем на протяжении всего своего фантастического путешествия?..
– Кто же привез ему этот дневник? – спросил капитан Лен Гай, схватив Ханта за руку.
– Спутник Пима… Тот, кто любил бедного Пима, как сына… Метис Дирк Петерс, возвратившийся оттуда в одиночку…
– Метис Дирк Петерс? – ахнул я.
– Да…
– В одиночку?
– Да.
– А Артур Пим остался…
– Там! – выкрикнул Хант оглушительным голосом и посмотрел на юг, туда, куда неизменно устремлялся его огненный взор.
Разве можно было принимать на веру подобные утверждения? Конечно же, нет! Мартин Холт недоверчиво толкнул Харлигерли локтем, и оба моряка посмотрели на Ханта с откровенной жалостью; Джэм Уэст рассматривал его, не выдавая своих чувств. Капитан Лен Гай жестом показал мне, что беднягу нельзя принимать всерьез, ибо его ум давно уже находится в состоянии помутнения.
Однако, пристально всматриваясь в Ханта, я понял, что льющийся из его глаз свет – это свет истины. Вдохновленный этим открытием, я принялся задавать ему точные, продуманные вопросы, на которые он давал только утвердительные ответы, ни разу не противореча себе, как в том сейчас убедится читатель.
– Так значит, – спросил я его, – моряки с «Джейн» сняли Артура Пима и Дирка Петерса с перевернутого «Дельфина», после чего они доплыли на шхуне до строва Тсалал?
– Да.
– Когда капитан Уилльям Гай направлялся в деревню Клок-Клок, Артур Пим, а также метис и один из матросов отстали от остальных?
– Да… Матрос Аллен, который скоро задохнулся, заваленный камнями…
– Затем они наблюдали с вершины холма за нападением дикарей на шхуну и ее гибелью?
– Да…
– Через некоторое время они вдвоем покинули остров в челне, отнятом у туземцев?
– Да!
– И спустя двадцать дней, оказавшись перед завесой паров, оба попали в пучину водопада?
На этот раз Хант не торопился подтверждать мои слова. Напротив, он смешался и забормотал что-то нечленораздельное. Казалось, он пытается отыскать что-то в своей ослабевшей памяти… Наконец, глядя на меня и качая головой, он произнес:
– Нет, не оба. Понимаете… Дирк Петерс никогда не говорил мне…
– Дирк Петерс?! – вмешался капитан Лен Гай. – Ты был знаком с Дирком Петерсом?
– Да.
– Где же?
– В Вандалии… В штате Иллинойс.
– Уж не от него ли ты прослышал об этом путешествии?
– От него…
– Выходит, он возвратился оттуда один, оставив Артура Пима?…
– Один…