Говард Лавкрафт – Миры Артура Гордона Пима (страница 77)

Не увидели мы и зверья, о котором говорится у Артура Пима, – ни уток вида anas valisneria, ни галапагосских черепах, ни черных змей, ни черных птиц, напоминающих луня, ни черных свиней с пушистым хвостом и тонкими, как у антилопы, ногами, ни черношерстных овец, ни гигантских альбатросов с черным оперением… Даже пингвины, в невероятных количествах населяющие антрактические воды, покинули, казалось, этот клочок суши, ставший совершенно необитаемым. Нас окружала безголосая, угрюмая пустыня.

И ни одного человеческого существа, ни души – ни на берегу, ни в глубине острова! Каковы же тогда наши шансы отыскать здесь капитана Уилльяма Гая и остальных, кто остался в живых после гибели «Джейн»?..

Я взглянул на капитана Лена Гая. Его мертвенно-бледное лицо и изрезанный морщинами лоб ясно свидетельствовали о том, что и его оставила всякая надежда…

Наконец, мы достигли долины, в которой находилась прежде деревня Клок-Клок, однако и тут, как и повсюду, не нашли буквально ничего. Здесь не осталось и следа от жилья, каким бы жалким оно ни было, – ни хижин «ямпу» – старейшин острова, представлявших собой дерево, срубленное на высоте четырех футов от земли, с накинутой поверх сучьев большой черной шкурой, ни шалашей из ветвей с засохшей листвой, ни первобытных пещер, вырытых в склонах холмов, прямо в черном камне, напоминающем сукновальную глину… И где тот ручей, что с шумом сбегал по склонам оврага, где эта волшебная влага в русле из черного песка?..

Что касается обитателей острова Тсалал, совершенно голых мужчин, лишь немногие из которых носили шкуры черного меха, вооруженных копьями и увесистыми дубинами, и высоких, стройных, с хорошей фигурой женщин, «с изящной и свободной осанкой, чего не встретишь у женщин в цивилизованном обществе» – снова доподлинные слова самого Артура Пима, – и бесчисленного множества детей – так где же они, все эти чернокожие туземцы с черными копнами волос и с черными зубами, у которых вызывал ужас белый цвет?..

Напрасно искал я и хижину Ту-Уита, крыша которой состояла из четырех скрепленных деревянными иглами больших шкур, которые держались внизу кольями, вбитыми в землю. Хуже того, я не мог узнать и самого этого места!.. А ведь именно здесь Уилльяму Гаю, Артуру Пиму, Дирку Петерсу и их спутникам был устроен прием, не лишенный почтительности, в окружении толпы, напирающей снаружи! Именно здесь гостям было подано кушанье, представлявшее собой еще дымящиеся внутренности неизвестного животного, которые Ту-Уит и его подручные принялись пожирать с тошнотворной жадностью.

И тут меня осенило. В моем мозгу произошла вспышка, и я все понял. Я догадался, что произошло на острове, почему на нем царило теперь полное запустение, следы какого события несла на себе здешняя почва…

– Можно подумать, что случилось землетрясение, изменившее остров Тсалал до неузнаваемости, – пробормотал капитан Лен Гай, словно подслушавший мои мысли.

– Да, капитан, – отвечал я, – именно землетрясение! Именно оно уничтожило неповторимую растительность, ручьи с невиданной жидкостью и все остальные здешние чудеса, похоронив их в земле и не оставив на поверхности никаких следов. Ничто здесь не похоже теперь на то, что представало взору Артура Пима!

Подошедший к нам Хант прислушивался к нашим словам, кивая в знак согласия своей огромной головой.

– Разве антрактические области не известны вулканической деятельностью? – продолжал я. – Если бы мы доплыли на «Халбрейн» до Земли Виктории, то могли бы наблюдать извержение вулканов Эребус и Террор…

– Однако, если бы тут произошло извержение, – вмешался Мартин Холт, – то мы видели бы лаву…

– Я и не говорю об извержении вулкана, – ответил я старшине-паруснику. – Просто остров встал на дыбы от сильного землетрясения!

Подумав немного, мои слушатели вынуждены были согласиться с предложенным объяснением. Я припомнил, что из рассказа Артура Пима следовало, что остров Тсалал принадлежал к группе островов, протянувшихся в западном направлении. Население острова, останься оно в живых, могло найти спасение на соседнем острове. Поэтому мы поступили бы мудро, если бы обшарили все острова архипелага, на которых могли бы укрыться люди с «Джейн», покинувшие остров Тсалал, где после катастрофы уже невозможно было выжить…

Я сказал об этом капитану Лену Гаю.

– Да, – согласился он, и я увидел у него на глазах слезы, – возможно, так оно и было. Однако каким образом мог бы спастись мой брат и его злополучные спутники? Разве не более вероятно, что всех их ждала гибель при землетрясении?

В это время Хант, отошедший в сторону на два ружейных выстрела, жестом подозвал нас к себе.

Что за картина открылась перед нами! Нашему взору предстала груда костей – грудных, берцовых, бедренных, осколки позвоночников и всех прочих частей человеческого скелета без единого кусочка плоти, бесчисленные черепа с клочками волос… Все это чудовищное кладбище угрюмо белело у наших ног. Нас охватил ужас, смешанный с отчаянием.

Выходит, это все, что осталось от населения острова, составлявшего когда-то несколько тысяч душ? Если они погибли все до одного во время землетрясения, то как объяснить, что останки разбросаны по земле, а не погребены в толще острова?.. И разве могло получиться так, что все туземцы – мужчины, женщины, дети, старики, – были до того объяты ужасом, что не успели попрыгать в пироги и постараться доплыть до других островов архипелага?..

Мы приросли к месту, не в силах отвести взгляд от кошмарного зрелища и не способные произнести ни слова.

– Мой брат, мой бедный брат… – услышал я голос капитана Лена Гая, рухнувшего на колени.

Однако, поразмыслив немного, я понял, что мой рассудок готов согласиться далеко не со всем. Как, к примеру, связать эту катастрофу и заметки, прочитанные нами в дневнике Паттерсона? Из последних неопровержимо следовало, что старший помощник капитана «Джейн» за семь месяцев до этого оставил своих товарищей на острове Тсалал. Выходит, они не могли стать жертвами этого землетрясения, ибо, судя по состоянию костей, ветры обдували их уже не один год; должно быть, землетрясение разразилось уже после отплытия с острова Артура Пима и Дирка Петерса, поскольку в книге о нем не сказано ни слова.

Мы столкнулись с противоречивым набором фактов. Если землетрясение произошло недавно, то представшие нашему взору скелеты не принадлежали его жертвам, ибо успели побелеть от времени. Во всяком случае, среди этих останков не могло быть моряков с «Джейн». Но тогда где же они?

Мы находились в дальнем конце долины Клок-Клок, поэтому нам волей-неволей пришлось поворачивать назад. Однако не прошли мы вдоль откоса и полумили, как Хант снова остановился и указал нам на новые кости, почти что рассыпавшиеся в пыль и не принадлежавшие как будто человеческому существу. Неужели перед нами были останки одного из странных существ, на существовании которых настаивал Артур Пим, но которых нам так и не довилось увидать живьем?.. В это время из горла Ханта вырвался крик, вернее, дикий вой. Его огромная рука тянулась к нам, сжимая металлическое кольцо. Да, это был медный ошейник, наполовину уничтоженный ржавчиной, на котором еще можно было разобрать несколько выгравированных букв. Буквы легко сложились в слова:

ТИГР – АРТУР ПИМ

Тигр! Так звали ньюфаундленда, спасшего жизнь хозяину, погибавшему в трюме брига «Дельфин», хотя у него уже проявлялись признаки водобоязни… Тот самый Тигр, который во время бунта на бриге вцепился в горло матросу Джонсу, немедленно приконченному подоспевшим на помощь Дирком Петерсом!..

Выходит, верный пес не сгинул при гибели «Дельфина»! Должно быть, его взяли на борт «Джейн» вместе с Артуром Пимом и метисом. Однако в рассказе Артура Пима об этом не говорится ни слова, более того, упоминания пса пропали задолго до появления этой шхуны…

В моей голове теснились тысячи противоречий, я растерялся, не зная, как примирить разрозненные факты. Тем не менее не приходилось сомневаться, что Тигр пережил кораблекрушение вместе с Артуром Пимом, попал вместе с ним на остров Тсалал, пережил обвал холма у деревни Клок-Клок и погиб только при катастрофе, уничтожившей добрую часть населения острова…

Однако останки Уилльяма Гая и пяти его товарищей никак не могли находиться среди скелетов, усеивавших землю, ибо они были еще живы, когда отправлялся в путь Паттерсон, катастрофа же разразилась много лет тому назад!..

Через три часа мы, больше ничего не обнаружив, возвратились на борт «Халбрейн». Капитан Лен Гай немедленно заперся у себя в каюте и не вышел даже к обеду. Я решил, что следует уважить его печаль, и не стал его тревожить.

На следующий день, обуреваемый желанием возвратиться на остров и возобновить изучение его берегов, я упросил лейтенанта отвезти меня туда. Джэм Уэст исполнил мою просьбу, заручившись согласием капитана, отказавшегося составить нам компанию. Хант, боцман, Мартин Холт, еще четверо матросов и я уселись в шлюпку невооруженными, ибо теперь на острове было нечего опасаться.

Мы высадились там же, что и накануне, и Хант снова повел нас к холму у деревни Клок-Клок. Там мы пошли тем же узким оврагом, где Артур Пим, Дирк Петерс и матрос Аллен, отстав от Уилльяма Гая и его двадцати девяти спутников, забрались в расселину, прорезавшую мылообразную породу, напоминающую хрупкий стеалит. Мы не обнаружили здесь ни склонов, обрушившихся, видимо, при землетрясении, ни расселины, где рос когда-то орешник, ни мрачного коридора, выходившего в лабиринт, где скончался от удушья Аллен, ни площадки, добравшись до которой Артур Пим и метис смогли стать свидетелями нападения туземцев на шхуну и услыхать взрыв, уничтоживший тысячи врагов.