Говард Лавкрафт – Миры Артура Гордона Пима (страница 65)

– Среди них будем и мы, капитан!..

– Да… с Божьей помощью! Пусть Кук не побоялся заявить, что никто не осмелится зайти дальше, чем он, и что земли, пусть они и существуют, так и не будут открыты, – будущее покажет, как он ошибался… Земли уже открыты – на восемьдесят третьей параллели…

– И кто знает, – подхватил я, – возможно, что и еще дальше – неподражаемым Артуром Пимом!

– Возможно, мистер Джорлинг. Хотя нам не нужно заботиться об Артуре Пиме, ибо Дирк Петерс и он вернулись в Америку.

– Но… А если не вернулись?

– Полагаю, что об этом нам не стоит думать, – последовал простой ответ.

XI

От Южных Сандвичевых островов к Полярному кругу

Прошло шесть дней после того, как шхуна, подгоняемая попутным ветром, пустилась в дальнейшее плавание, – и перед нами предстали Южные Оркнейские острова. Главными в этом архипелаге являются два острова: Коронейшн, гигантская вершина которого вознеслась не меньше, чем на две тысячи пятьсот футов, и лежащий к востоку от него остров Лури, чей длинный мыс Дундас устремлен на запад. Вокруг немало мелких островков – Сэддл, Поуэлл и прочие, – напоминающих крупинки просыпанного сахарного песка. Наконец, на западе расположены острова Недоступности и Отчаяния, названные так, без сомнения, мореплавателем, отчаявшимся пристать к одному из них и знавшим, что уже не сможет добраться до другого.

Архипелаг открыли один за другим американец Палмер и англичанин Ботвел в 1821 и 1822 годах. Через него проходит шестьдесят первая параллель, а заключены острова между сорок четвертым и сорок седьмым меридианом.

Подойдя поближе, мы заметили по северным берегам островов каменные нагромождения, становившиеся более пологими по мере приближения к полосе прибоя, особенно на острове Коронейшн. У берегов беспорядочно теснились чудовищные ледяные глыбы, которым месяца через два предстояло пуститься в плавание в направлении более теплых морей. Именно тогда в этих водах появятся китобойные суда, которые, прежде чем заняться своим основным делом, высадят на берег небольшую часть команды, чтобы не дать спуску тюленям и морским слонам.

До чего же верно наречены эти покрытые изморозью, траурные берега! Это особенно хорошо видно тогда, когда их зимний саван еще не продырявлен первыми лучами холодного солнца.

Остерегаясь рифов и льдов, усеивавших пролив, разделяющий архипелаг на две части, капитан Лен Гай отправился сперва к юго-восточной оконечности острова Лори, где мы и провели весь день 24 ноября; затем, обойдя мыс Дундас, шхуна заскользила вдоль южного берега острова Коронейшн, чтобы встать там на якорь 25 ноября. Поиски следов, оставленных моряками с «Джейн», ничего не дали и здесь.

Если в 1822 году – правда, то был сентябрь – Уэдделл, пожелавший поохотиться на этих островах на тюленей, только напрасно потратил время и силы, то объяснялось это только тем, что тогда еще стояла зима. «Халбрейн» могла бы заполнить тушами ластоногих весь свой трюм.

Острова и островки дают приют тысячам птиц. Кроме пингвинов, устлавших прибрежные склоны своим пометом, здесь водятся белые голуби, которых мне приходилось наблюдать и раньше. Это голенастые, а не перепончатопалые птицы, с коротким коническим клювом и с красным ободком вокруг глаз; охота на них не представляет никакого труда.

Что касается растительности Южных Оркнейских островов, то на преобладающих здесь кварцевых сланцах невулканического происхождения растут серые лишайники и немногочисленные морские водоросли, родственные ламинарии. Пляж усеян морскими блюдцами, а под скалами можно собирать мидий.

Надо сказать, что боцман и его люди не упустили случая накинуться с дубинками на пингвинов и уничтожить несколько десятков – однако не следуя достойному осуждения инстинкту убивать, а ради законной цели обеспечить команду свежим мясом.

– Ничем не хуже цыпленка, мистер Джорлинг, – заверил меня Харлигерли. – Разве вы не пробовали такого кушанья на Кергеленах?

– Пробовал, боцман, но там поваром был Аткинс.

– Что с того! Здесь поваром Эндикотт, и вы ни за что не почувствуете разницы!

И действительно, как в кают-компании, так и в кубрике не могли нахвалиться на пингвинье мясо и на кулинарное искусство корабельного кока.

«Халбрейн» подняла паруса 26 ноября в 6 часов утра и взяла курс на юг. Ее маршрут пролегал по сорок третьему меридиану, что удалось установить благодаря хорошей видимости с высокой точностью. Точно так же был проложен маршрут Уэдделла, а потом Уилльяма Гая, поэтому шхуне было достаточно не отклоняться на восток или на запад – и остров Тсалал никак не мог остаться в стороне. Однако море всегда таит сюрпризы…

Постоянный восточный ветер благоприятствовал нашему плаванию. Шхуна несла полную парусную оснастку, в том числе лисели марселя, свободный стаксель и даже паруса на штагах. Благодаря такой площади парусов она покрывала за один час не менее одиннадцати-двенадцати миль. При столь высокой скорости переход от Южных Оркнейских островов до Полярного круга мог занять немного времени. Но я не забывал, что дальше нам придется пробиваться сквозь сплошные льды или, что практичнее, искать в ледяной преграде брешь.

Мы с капитаном Леном Гаем нередко заводили на эту тему примерно такой разговор:

– Пока что, – говорил я, – «Халбрейн» балует попутный ветерок, и если он сохранится, то мы достигнем ледяных полей еще до вскрытия льда…

– Может, так, а может, и нет, мистер Джорлинг, – отвечал капитан, – ибо ныне очень ранняя весна. Как я заметил, на острове Коронейшн льды уже сползают в море, и происходит это на шесть недель раньше обычного.

– Это весьма удачно, капитан. Теперь наша шхуна сможет преодолеть паковые льды уже в первые недели декабря, тогда как обычно это удается сделать лишь к концу января.

– Да, теплая погода идет нам на пользу, – отвечал капитан Лен Гай.

– Кстати, – продолжал я, – во время второй своей экспедиции Биско только к середине февраля достиг земли, над которой возвышаются горы Уилльяма и Стоуэрби, на семьдесят четвертой параллели. Именно об этом говорят путевые дневники, которые вы предоставили мне…

– И вполне определенно, мистер Джорлинг!

– Следовательно, капитан, пройдет целый месяц, прежде чем…

– За месяц я надеюсь разыскать за ледяными полями свободное море, о существовании которого столь настойчиво пишут Уэдделл и Артур Пим, после чего мы сможем спокойно достичь сперва острова Беннета, а потом и острова Тсалал. Какое препятствие смогло бы остановить или даже замедлить наше плавание в столь чистых водах?

– Как будто никакое, капитан. Главное – преодолеть паковые льды. Вот это и будет главной трудностью, об этом нам и приходится все время заботиться… Однако, если восточный ветер не утихнет…

– Не утихнет, мистер Джорлинг: все мореплаватели, знакомые с южными морями, имели, подобно мне, возможность отметить постоянство этих ветров. Уж мне-то известно, что между тридцатой и шестидесятой параллелью бури чаще всего налетают с запада. Однако южнее все бывает наоборот: тут преобладают ветры, дующие в противоположную сторону. Вы и сами могли подметить, что стоило нам пересечь эту воображаемую границу, как направление ветра послушно поменялось…

– Верно, и остается только радоваться этому, капитан. Но должен признаться – хотя признание дается мне без малейшего труда – что я становлюсь суеверным…

– Почему бы и нет, мистер Джорлинг? Разве не разумно согласиться, что даже в самых обыкновенных жизненных обстоятельствах мы чувствуем вмешательство сверхъестественных сил?.. Нам ли, морякам «Халбрейн», сомневаться в этом? Вспомните хотя бы о встрече с останками несчастного Паттерсона, с этой льдиной, оказавшейся на нашем пути и растаявшей после этого в считаные минуты… Подумайте, мистер Джорлинг, разве подобные события не указывают на вмешательство Провидения? Более того, я готов утверждать, что Господь, сделавший так много для того, чтобы отправить нас на поиски соотечественников с «Джейн», теперь нас не оставит.

– И я того же мнения, капитан. О, нет, Его присутствие никто не смог бы оспорить! По-моему, ошибаются те, кто суеверно приписывают слепому случаю решающую роль. Все события скреплены сверхъестественной связью, напоминающей цепочку…

– О, да, цепочку, мистер Джорлинг, и первым звеном в нашей цепочке была льдина с останками Паттерсона, а последним должен стать остров Тсалал! О, мой брат, мой бедный брат! Заброшенный в такую даль одиннадцать лет тому назад… вместе с товарищами по несчастью… не имея ни малейшей надежды на спасение!.. Паттерсона занесло на такое невообразимое расстояние от них – а мы даже не знаем, как это случилось и что с ним произошло!.. У меня сжимается сердце, когда я думаю обо всех этих ужасах, но оно не затрепещет до той самой минуты, когда я смогу раскрыть объятия для своего брата…

Капитан Лен Гай настолько расчувствовался, что даже у меня увлажнились глаза. Нет, я никогда не набрался бы храбрости, чтобы сказать ему, что прийти несчастным на помощь будет крайне нелегко. Конечно, вне всяких сомнений, шесть месяцев тому назад Уилльям Гай и пятеро матросов с «Джейн» еще оставались на острове Тсалал – ведь так сказано в дневнике Паттерсона… Но в каком положении? Не находятся ли они во власти островитян, численность которых Артур Пим оценивал в несколько тысяч, не говоря уже о жителях островов, лежащих к западу? Если это так, то, возможно, нам следовало опасаться нападения дикарей под предводительством вождя Ту-Уита, перед которым мы можем оказаться столь же беззащитными, как «Джейн»?