Говард Лавкрафт – Миры Артура Гордона Пима (страница 57)

Я встретился с отставным капралом Глассом – сильным, хорошо сохранившимся здоровяком, физиономия которого показалась мне хитроватой, а глаза, несмотря на его шестьдесят лет, – живыми и проницательными. Вдобавок к торговле с мысом Доброй Надежды и Фолклендами, он предлагал купцам с торговых судов шкуры тюленей и морских слонов, и его коммерция явно процветала.

Поскольку этот самозваный губернатор, признанный, впрочем, обитателями маленькой колонии законным правителем, определенно был не прочь поболтать, я без всякого труда тут же повел с ним разговор, представлявший интерес для нас обоих.

– Часто ли у вас на Тристан-да-Кунья останавливаются корабли? – спросил я.

– Ровно столько, сколько нужно нам, – ответил он, потирая за спиной руки, – видимо, это было его давней привычкой.

– Только в благоприятный сезон? – попытался уточнить я.

– Да, только в благоприятный сезон, если считать, что в наших широтах бывает и неблагоприятное время года.

– Поздравляю вас, мистер Гласс! Но остается сожалеть, что на Тристан-да-Кунья нет настоящего порта, а когда корабль вынужден бросать якорь в открытом море, то…

– В открытом море? Что значит «в открытом море»? – вскричал отставной капрал, выдавая своей уязвленностью немалое самолюбие.

– Я хочу сказать, мистер Гласс, что, будь у вас причал…

– Зачем же нам причал, раз природа подарила нам бухту, где можно легко укрыться от штормов и подойти к самому берегу? Нет, на Тристане нет порта, но Тристан свободно обходится без него!

Я не видел причин вступать с этим славным малым в спор. Он гордился своим островом, подобно князю Монако, испытывающему гордость за свое крохотное княжество…

Я не стал настаивать, и мы повели речь о другом. Собеседник предложил мне отправиться на экскурсию в густой лес, достигающий верхних отрогов центрального вулкана. Я поблагодарил его за любезное предложение и извинился за то, что не смогу им воспользоваться, ибо предпочел бы посвятить немногие часы, которые должна была продлиться наша стоянка, изучению минералогического состава местных скал. Ведь «Халбрейн» предстояло сняться с якоря, как только завершится пополнение запасов…

– Ваш капитан слишком торопится, – заявил губернатор Гласс.

– Вы находите?

– До такой степени, что его помощник даже отказывается покупать у меня шкуры и масло…

– Нам требуются только свежее продовольствие и пресная вода, мистер Гласс.

– Что ж, – ответил губернатор немного раздосадованно, – то, что не захватит «Халбрейн», достанется другим кораблям! Куда же направляется ваша шхуна?

– На Фолкленды, чтобы встать там на ремонт.

– А вы, сэр, надо полагать, всего лишь пассажир?

– Вы совершенно правы, мистер Гласс, и у меня было намерение пробыть на Тристан-да-Кунья несколько недель. Теперь мне пришлось пересмотреть свои планы…

– Сожалею, сэр, как я сожалею! – опечалился губернатор. – Мы были бы счастливы предложить вам наше гостеприимство на время, пока нас не навестит другой корабль.

– Я бы с радостью воспользовался вашим гостеприимством, – был мой ответ. – К несчастью, у меня нет такой возможности.

Должен сказать прямо: к тому времени я уже принял решение не покидать шхуну. Как только завершится ее стоянка, она возьмет курс на Фолкленды, где займется приготовлением к экспедиции в антарктические моря. Я доплыву на «Халбрейн» до Фолклендов, откуда смогу, не мешкая, переправиться на американский континент. Оставалось надеяться, что капитан Лен Гай не станет возражать против моего присутствия.

В этот момент я услышал от отставного капрала слова, свидетельствовашие о немалой досаде:

– Я не видел цвета его лица и волос. Я говорю о вашем капитане…

– Не думаю, чтобы в его намерения входило спускаться на сушу, мистер Гласс.

– Уж не болен ли он?

– Насколько я знаю, нет. Но для вас это не имеет большого значения: ведь его с успехом заменяет помощник…

– Который не слишком-то разговорчив! Из него удается вырвать от силы пару слов, да и то изредка. К счастью, пиастры из его кошелька вылетают проворнее, чем слова изо рта.

– Это немало, мистер Гласс!

– Простите, мистер?..

– Джорлинг, из Коннектикута.

– Вот и славно. Теперь я по крайней мере знаю, как вас называть. Узнать бы еще, как зовут капитана «Халбрейн»…

– Гай… Лен Гай.

– Он англичанин?

– Да, англичанин.

– Мог бы догадаться нанести визит соотечественнику!.. Погодите-ка, мне, кажется, уже приходилось вести дела с капитаном с этой же фамилией… Гай… Гай…

– Уилльям Гай? – подсказал я ему.

– Точно! Уилльям Гай!

– Командовавший «Джейн»?

– Вот именно, шхуной «Джейн».

– Английской шхуной, заходившей на Тристан-да-Кунья одиннадцать лет тому назад?

– Одинннадцать, мистер Джорлинг! К тому времени я уже пробыл здесь семь лет. В 1824 году мы встречались здесь с капитаном Джеффри с «Бервика», пришедшего из Лондона. Я припоминаю этого Уилльяма Гая… Я как будто вижу его перед собой: отважный человек, очень радушный. Я продал ему партию тюленьих шкур. Он выглядел настоящим джентльменом, немного гордецом, но добрым по характеру…

– А «Джейн»? – подсказал я.

– Вижу и ее. Она стояла там же, где бросила якорь «Халбрейн», в глубине гавани. Чудесное судно водоизмещением сто восемьдесят тонн, с этаким, знаете ли, заостренным носом… Портом ее приписки значился Ливерпуль.

– Да, верно, все так и было, – прошептал я.

– А что, «Джейн» продолжает бороздить моря, мистер Джорлинг?

– Увы, нет, мистер Гласс.

– Неужто погибла?..

– Да, в этом не может быть никаких сомнений. Большая часть команды разделила ее судьбу.

– Расскажите, как стряслось такое несчастье, мистер Джорлинг!

– Охотно, мистер Гласс. Выйдя из гавани Тристан да-Кунья, «Джейн» устремилась к островам Аврора и другим, которые Уильям Гай мечтал найти, руководствуясь описанием…

– Которое он как раз от меня и получил, мистер Джорлинг! – воскликнул отставной капрал. – Что же, могу ли я узнать, разыскала ли «Джейн» эти самые… другие острова?

– Нет, ни их, ни островов Аврора, хотя Уилльям Гай не покидал тех широт на протяжении нескольких недель, носясь с запада на восток и обратно и не позволяя наблюдателю спуститься с верхушки мачты!

– Надо полагать, ему просто не повезло. Если верить китобоям, слова которых не вызывают сомнений, эти острова существуют на самом деле, их даже собирались назвать моим именем…

– И вполне справедливо, – вежливо заметил я.

– Так что если их так и не откроют, то это будет весьма прискорбно, – добавил губернатор, не скрывая тщеславия.

– И вот тогда, – продолжил я свой рассказ, – капитан Уилльям Гай решил осуществить план, который вынашивал уже давно, тем более, что его побуждал поступить так один пассажир, находившийся на борту «Джейн»…

– Артур Гордон Пим! – вскричал Гласс. – У него был товарнищ – некто Дирк Петерс. Шхуна подобрала их обоих в открытом море.

– Вы знали их, мистер Гласс? – с живостью спросил я.

– Знал ли я их, мистер Джорлинг? О, этот Артур Пим был человеком воистину необыкновенным! Его так и влекло на новые приключения – отважный американец! Такой не отказался бы от полета на Луну! Он туда случайно не заглядывал?

– Нет, мистер Гласс, но, по всей вероятности, шхуне Уилльяма Гая удалось в тот раз пересечь Полярный круг, преодолеть вечные льды и оказаться там, где не бывал до нее ни один корабль…

– Вот это чудеса! – воскликнул Гласс.

– Увы, «Джейн» так и не воротилась назад.

– Выходит, мистер Джорлинг, Артур Пим и Дирк Петерс – индеец-полукровка, наделенный могучей физической силой и способный уложить шестерых, – сгинули?