Говард Лавкрафт – Миры Артура Гордона Пима (страница 55)
Команда должна была, не мешкая, снять тело со льдины – кто знает, возможно, человек еще дышит!.. Вдруг в карманах его одежды отыщутся документы, позволяющие установить, кто это был! Затем, прочитав над трупом последнюю молитву, мы отдали бы останки океану, давно превратившемуся в кладбище моряков, испустивших дух в плавании…
Со шхуны была спущена шлюпка, в которую уселись боцман и матросы Грациан и Франсис, взявшиеся за весла. Развернув стаксель и штормовой фок и загородив бизань, Джэм Уэст почти остановил шхуну, закачавшуюся на длинных высоких волнах. Я не спускал глаз со шлюпки, приставшей к узкой косе льдины, разбиваемой волнами.
Харлигерли ступил на кусок льдины, способный выдержать его вес. Грациан покинул шлюпку за ним следом, Франсис же остался в шлюпке, держась за цепь с якорем. Ухватив тело за ногу и за руку, боцман и матрос уложили его в лодку. Несколько ударов весел – и шлюпка уже стукалась о борт шхуны.
Труп, обледеневший с ног до головы, положили под фок-мачтой. Капитан Лен Гай поспешил сюда и уставился на лицо погибшего, словно силясь узнать в нем давнего знакомого. Умерший определенно был моряком. На нем был грубый бушлат, шерстяные штаны, латаный свитер, толстая рубаха и ремень, дважды перепоясавший талию. Смерть, несомненно, наступила уже несколько месяцев тому назад – вскоре после того, как льдину с несчастным моряком стало уносить течением…
Ему было не больше сорока лет, хотя его волосы уже тронула седина. Он был чудовищно тощ – сущий скелет с проглядывающими из-под кожи костями. Должно быть, он испытывал страшные муки голода, пока брел по льдам от Полярного круга…
Капитан Лен Гай поворошил пальцами волосы трупа, законсервированные холодом, приподнял мертвую голову, всмотрелся в глаза со смерзшимися ресницами и неожиданно с рыданием в голосе выкрикнул:
– Паттерсон, Паттерсон!
– Паттерсон? – вскричал я. Мне показалось, что эта фамилия, при всей своей распространенности, напомнила мне о чем-то. Когда-то я ее определенно слышал – или видел в книге?..
Капитан Лен Гай поднялся и медленно обвел глазами горизонт, словно собираясь отдать команду немедленно поворачивать на юг… В этот момент боцман, повинуясь приказу Джэма Уэста, запустил руку в карман трупа и извлек оттуда нож, кусок канатной пряжки, пустую табакерку и медный блокнотик со стальным карандашом.
Капитан Лен Гай резко обернулся и в тот самый миг, когда Харлигерли готов был протянуть блокнот Джэму Уэсту, бросил:
– Дай мне!
Несколько листков блокнота были покрыты каракулями, почти полностью размытыми влагой. Однако на последней странице сохранились слова, еще поддающиеся расшифровке, так что читатель может себе представить, какие чувства обуревали меня, пока капитан Лен Гай зачитывал срывающимся голосом:
– «Джейн»… остров Тсалал… на восемьдесят третьей… Там… уже двенадцать лет… Капитан… пятеро оставшихся в живых матросов… Скорее к ним на помощь…
Под этими строками можно было разглядеть имя, вернее, подпись – «Паттерсон».
Паттерсон! Теперь я вспомнил, кто это: так звали старшего помощника с «Джейн», того самого судна, которое подобрало Артура Пима и Дирка Петерса среди обломков «Дельфина»! «Джейн», добравшаяся до широты, на которой лежит остров Тсалал! «Джейн», подвергнувшаяся нападению островитян и уничтоженная взрывом!..
Выходит, все это – чистая правда?! Значит, Эдгар По работал как историк, а не как романист! Ему в руки попал подлинный дневник Артура Гордона Пима! Они знали друг друга! Артур Пим существовал – во всяком случае, в то время! Так он был реальным, а не вымышленным лицом! Он умер – внезапно, при невыясненных обстоятельствах, не успев закончить рассказ о своем невероятном путешествии! До какой же параллели он добрался, сбежав со своим верным спутником с острова Тсалал? И как они вдвоем снова очутились в Америке?
Я испугался, что у меня вот-вот лопнет голова, что я сойду с ума – я, только что обвинявший в сумасшествии капитана Лена Гая! Нет, я чего-то не расслышал, чего-то не понял, это все наверняка причуды моего собственного воображения!
Но как отвергнуть свидетельство, найденное на теле старшего помощника с «Джейн» по фамилии Паттерсон, чьи убедительные слова подтверждались достоверными датами?.. И, главное, как можно было сомневаться и дальше, если даже Джэм Уэст, сохранивший больше спокойствия, чем все остальные, прочитал в блокноте такие обрывки фраз: «Уведены 3 июня на север острова Тсалал… Там… еще… капитан Уилльям Гай и пятеро матросов с «Джейн»… Моя льдина дрейфует среди паковых льдов… Скоро у меня кончится еда… 13 июня иссякли последние запасы… Сегодня… 16 июня… ничего не осталось…»
Выходит, тело Паттерсона проплавало на этой льдине, встреченной нами на пути от острова Кергелен на Тристан-да-Кунья, целых три месяца! О, если бы мы успели спасти старшего помощника со шхуны «Джейн» живым! Он сумел бы рассказать нам то, чего мы так и не узнали – а может быть, и никогда не узнаем, – сокровенную тайну этой ужасной экспедиции!
Что ж, я был вынужден признать очевидное. Капитан Лен Гай, знавший Паттерсона в лицо, только что нашел на льдине его замерзший труп… Это был истинный спутник капитана «Джейн», ибо во время стоянки именно он закопал на Кергелене бутылку, засунув в нее письмо, в подлинность которого я отказывался поверить! Да, люди с английской шхуны «Джейн» пробыли на краю света одиннадцать лет, утратив всякую надежду на спасение!..
Тогда в моем воспламененном мозгу и произошло сближение двух имен, благодаря чему стало возможным объяснить интерес, который наш капитан проявлял ко всему, что хотя бы отдаленно напоминало ему об истории Артура Пима.
Лен Гай обернулся ко мне и, глядя мне в глаза, сказал всего лишь:
– Теперь вы верите?
– Верю, верю! – пробормотал я. – Значит, капитан Уилльям Гай со шхуны «Джейн»…
– … и капитан Лен Гай со шхуны «Халбрейн» – братья! – провозгласил он громовым голосом, услышанным всем экипажем.
Наши взоры устремились к тому месту, где только что находилась льдина, но солнечные лучи и теплые воды здешних широт уже успели сделать свое дело: на поверхности моря от нее не осталось и следа.
VII
Тристан-да-Кунья
Прошло четыре дня, и «Халбрейн» подошла к Тристан-да-Кунья – прелюбопытному острову, который можно смело назвать грелкой африканских морей.
Разумеется, мы только что пережили нечто невероятное – появление трупа Паттерсона в пятистах лье от Полярного круга! Между капитаном «Халбрейн» и его братом, капитаном «Джейн», появилась связующая нить – письмо, доставленное из ледяного плена членом экспедиции Артура Пима. О, да, это может показаться попросту неправдоподобным! Но разве останутся хоть какие-то сомнения, когда я поведаю о дальнейших событиях?..
Впрочем, кое-что я продолжал считать почти что невероятным – а именно реальность многих событий, изложенных в романе американского поэта. Мой разум восставал против такого предположения, я был готов закрыть глаза на очевиднейшие факты. Однако в конце концов мне пришлось примириться с ними, и мои последние сомнения растаяли вместе с телом Паттерсона, канувшим в океанские глубины.
Дело, однако, не ограничилось существованием кровных уз только между капитаном Леном Гаем и этой драматичнейшей, но подлинной историей. Вскоре выяснилось, что старшина-парусник шхуны Мартин Холт приходится родным братом одному из лучших матросов «Дельфина», встретившего смерть еще до того, как шхуна «Джейн» пришла на помощь Артуру Пиму и Дирку Петерсу…
Итак, между восемьдесят третьим и восемьдесят четвертым градусом южной широты, на острове Тсалал, выжили и провели в отрыве от цивилизации одиннадцать лет семеро английских моряков – нет, теперь их оставалось шестеро: капитан Уилльям Гай, пятеро матросов с «Джейн» и ныне почивший старший помощник капитана Паттерсон, каким-то чудом избежавшие гибели от руки туземцев из селения Клок-Клок…
Что же предпримет теперь капитан Лен Гай? У меня не оставалось на сей счет ни малейших сомнений: он сделает все, лишь бы спасти оставшихся в живых моряков со шхуны «Джейн»! Он направит «Халбрейн» вдоль меридиана, указанного Артуром Пимом! Он пробьется к острову Тсалал, упомянутому в дневнике Паттерсона. Его помощник Джэм Уэст поведет судно туда, куда прикажет его капитан. Экипаж, не колеблясь, выполнит любой приказ, и никакой страх перед опасностями, которыми может быть чревата такая экспедиция, – опасностями, преодолеть которые может оказаться превыше человеческих сил, – не сумеет их остановить… Пыл души капитана воспламенит их сердца, а твердая рука старшего помощника не даст им дрогнуть…
Вот почему капитан Лен Гай отказывался принимать на борт своего корабля пассажиров, вот почему он предупреждал меня, что его маршрут никогда не бывает проложен заранее: он ни на минуту не расставался с надеждой, что ему представится случай ринуться на штурм ледового океана!
У меня были все основания подозревать, что, будь «Халбрейн» уже сейчас готова к столь рискованному плаванию, капитан Лен Гай немедля отдал бы команду поворачивать на юг… Учитывая условия, на которых мне разрешили подняться на борт, я ни за что не смог бы уговорить его сперва высадить меня на Тристан-да-Кунья…
Однако шхуне было необходимо пополнить на этом острове запас воды, да и расстояние до него сокращалось с каждым часом. Там, возможно, удастся оснастить шхуну, чтобы она смогла сразиться с айсбергами, достичь свободного ото льда моря, ибо к югу от восемьдесят второй широты оно как будто было чистым, заплыть гораздо дальше, чем Кук, Уэдделл, Биско, Кемп, и попытаться сделать то, на что покушался Уилкс, лейтенант американского флота!