Говард Лавкрафт – Миры Артура Гордона Пима (страница 53)

Окрестности кишели островитянами, прибывшими, несомненно, со всех островов архипелага, влекомые желанием разграбить «Джейн». К шхуне со всех сторон направлялись семьдесят каноэ с гребцами. Шестеро моряков, оставшихся на судне, сперва встретили их бесполезным залпом, однако во второй раз прицелились лучше, и выпущенные ими ядра и гранаты поубивали несчетное число нападающих. Несмотря на это, «Джейн» была захвачена и предана огню, а ее защитники – смерти. Вскоре после этого, как только огонь добрался до пороха, прогремел оглушительный взрыв, уничтоживший добрую тысячу туземцев и не меньшее число покалечивший, после которого оставшиеся в живых пустились наутек, крича на бегу: «Текели-ли, текели-ли!»

Всю следующую неделю Артур Пим и Дирк Петерс, питаясь орехами, мясом болотной выпи и листьями ложечника, скрывались от туземцев, не подозревавших об их присутствии на острове. Укрытием им служила черная бездна, не имевшая выхода, образовавшаяся в стеалите и мергеле с металлическими вкраплениями. Кружа по ней, они спускались в бесчисленные ямы. Эдгар По приводит геометрический план этой ловушки, смахивающий на слово, образованное от арабского корня, значащего «быть белым», а также египетское слово , обозначающего «юг».

Итак, американский писатель доходит в этой части книги до самой отъявленной нелепицы. К тому же я читал и перечитывал не только этот роман об Артуре Гордоне Пиме, но и другие произведения Эдара По и знал, как относиться к такого рода гениальности, имеющей отношение скорее к сфере чувств, нежели к силе разума. Разве не прав был один из критиков, написавший о нем: «Его воображение владычествует над его умственными способностями… оно само имеет почти божественную силу и проникает в самые глубины взаимосвязей, для него нет секретов, ему с легкостью даются любые аналогии…»

Одно очевидно: никто и никогда не усматривал в этой книге ничего, кроме игры богатого воображения! Что же тогда могло заставить капитана Лена Гая уверовать в истинность событий, не имеющих ничего общего с реальностью, если не безумие?..

Но я продолжаю.

Артур Пим и Дирк Петерс не могли более оставаться в царстве бездонных пропастей; в конце концов им удалось съехать вниз по склону холма. В ту же секунду на них набросились пятеро туземцев. Благодаря пистолетам и невероятной физической силе метиса четверо нападавших были убиты. Пятого беглецы уволокли с собой в стоявший у берега челн, загруженный тремя здоровенными черепахами. Человек двадцать островитян, бросившихся за ними следом, так и не смогли им помешать: их нападение было отбито, и весельный челн устремился к югу.

Итак, Артур Пим забрался выше восемьдесят третьей широты! Шли первые дни марта, то есть приближалась антарктическая зима. На западе виднелось пять-шесть островов, но путешественники проявили осторожность и не стали к ним причаливать. Артур Пим склонялся к мнению, что по мере приближения к полюсу температура будет повышаться. В челне была поставлена мачта, на сооружение которой пошли два весла, и на ней захлопал парус, сделанный из рубашек Дирка Петерса и его товарища, – белых рубашек, что усилило ужас пленного туземца, откликавшегося на имя Ну-Ну. Восемь дней продолжалось это странное плавание, которому способствовал несильный северный ветерок, полярный день и полное отсутствие льда, которого путешественники ни разу не видели южнее острова Беннета, что объяснялось высокой температурой воды.

Вскоре Артур Пим и Дирк Петерс снова достигли удивительных мест. На горизонте поднялась преграда из серых летучих паров, иссеченных длинными штрихами света, напоминающими полярное сияние. На помощь легкому бризу пришло сильное течение. Челн скользил в теплой жидкости, напоминающей по виду молоко и словно бурлящей в глубине. Скоро на море выпал странный беловатый пепел, отчего Ну-Ну прямо-таки зашелся в страхе, широко разевая рот и показывая черные зубы…

9 марта удивительные осадки выпали снова, вода сделалась теплее прежнего, став слишком горячей, чтобы ее можно было зачерпнуть в ладони… Чудовищная туманная пелена, висевшая в южном секторе горизонта, напоминала теперь безбрежный водопад, беззвучно низвергавшийся с безумной высоты, с самых небес…

Прошло еще двенадцать дней, и спустились сумерки, пронзаемые время от времени вспышками света, идущими из молочных глубин антарктического океана, растворявшего беспрерывно валившийся с небес пепел. Челн приближался к водопаду со все возрастающей скоростью, объяснение чему мы напрасно стали бы искать в повествовании Артура Пима. Изредка пелена исчезала, и за кормой вырастали хаотически мечущиеся фигуры, колеблемые мощными потоками воздуха…

Кошмарный мрак пронзали стаи гигантских птиц с мертвенно-бледным оперением, издававших холодящее «текели-ли», чего дикарь, ужас которого превзошел все границы, уже не смог вынести и испустил дух.

Внезапно челн с бешеной скоростью устремился к циклопическому водопаду, в центре которого разверзлась адская бездна, готовая поглотить все живое… И тут перед глазами путешественников выросла неясная фигура человека, превосходящая размерами любого обитателя земли. Кожа человека напоминала белизной свежевыпавший снег!..

Таков этот непостижимый роман, порожденный сверхчеловеческим гением величайшего поэта Нового Света. Этим он и заканчивается, или, вернее сказать, обрывается. По-моему, даже сам не будучи в силах представить себе развязку столь невероятных приключений, Эдгар По прервал свое повествование «внезапной и трагической кончиной» своего героя, оставив читателям надежду, что две или три недостающие главы, будь они когда-либо обнаружены, немедленно станут достоянием публики.

VI

Завеса приоткрывается

«Халбрейн» продолжала плыть вперед, подгоняемая ветром и течением, сулящими преодоление расстояния в примерно две тысячи триста миль, разделяющего острова Принс-Эдуард и Тристан-да-Кунья, всего за две недели, причем без единой перемены галса, как и предрекал боцман. Неизменный юго-восточный ветер лишь изредка усиливался, вынуждая команду приспускать паруса.

Капитан Лен Гай полностью доверял Джэму Уэсту проведение всех маневров парусами, и отважный командир отдавал команду брать рифы лишь в тот момент, когда мачты совсем уже грозили обрушиться на палубу. Однако я ничего не боялся, ибо с таким моряком не страшна никакая случайность. Он был истинным знатоком своего дела.

– Наш лейтенант ни с кем не сравнится, – заявил мне как-то раз Харлигерли. – Он вполне мог бы командовать флагманским крейсером.

– Действительно, – согласился я, – Джэм Уэст кажется мне прирожденным моряком.

– А наша шхуна! Какова эта «Халбрейн»! Поздравьте себя, мистер Джорлинг, да и меня в придачу – ведь это я убедил капитана Лена Гая сменить гнев на милость!

– Если это вы добились столь блестящего результата, боцман, то я, конечно, благодарен вам.

– Да, есть за что! Он чертовски упрямился, наш капитан, а ведь мой приятель Аткинс так старался! А вот мне удалось заставить его внять голосу разума.

– Я ни за что не забуду этого, боцман, ни за что: ведь благодаря вашему вмешательству я, вместо того, чтобы томиться от скуки на Кергеленах, уже совсем скоро увижу остров Тристан-да-Кунья!

– Всего через несколько дней, мистер Джорлинг. Как я слышал, в Англии и в Америке строят сейчас суда, во чреве у которых работает машина, а за бортами крутятся колеса – что лапы у утки! Что ж, неплохо… Но посмотрим, какой от них будет толк. Я-то того мнения, что никогда подобный фрегат не сможет тягаться с добрым фрегатом с хорошей осадкой, подгоняемым свежим ветерком! Умелому моряку вполне хватает доброго ветра, мистер Джорлинг, даже если он и дует на три четверти вхолостую, так что колеса ему совсем ни к чему.

Я не собирался оспаривать соображения боцмана по поводу использования силы пара в мореплавании. Паровые суда тогда только появились на свет, и на смену лопастям колеса еще не пришел винт. Что же до будущего, то кому дано его предсказать?..

В эту самую минуту мне пришло в голову, что и «Джейн» – та самая «Джейн», о которой капитан Лен Гай рассказывал мне так, словно она существовала на самом деле, словно он видел ее собственными глазами, – точно так же прошла от острова Принс-Эдвард до Тристан-да-Кунья за две недели. Да, Эдгар По умел заставить служить себе морские ветры!

Впрочем, на протяжении последующих пятнадцати дней капитан Лен Гай большге не заикался об Артуре Пиме. Можно было подумать, что он никогда не произносил даже словечка о приключениях этого персонажа в южных морях. Если бы он попытался убедить меня в подлинности всей этой истории, то это говорило бы о его невысоких умственных способностях. Не боясь повториться, я спрашиваю еще раз: как человек в здравом уме может согласиться обсуждать такие вещи всерьез? Лишь тот, кто утратил рассудок или по меньшей мере находится во власти навязчивой идеи, как это случилось с Леном Гаем, способен разглядеть в повествовавании Эдгара По что-либо иное, кроме игры воображения.

Представить себе только!.. Согласно этому повествованию, английская шхуна достигла восемьдесят четвертого градуса южной широты – уже одного этого было бы достаточно, чтобы претендовать на выдающееся географическое открытие! Разве Артур Пим, вернувшийся из Антарктиды, не заткнул бы за пояс Кука, Уэдделла, Биско? Разве не были бы они с Дирком Петерсом – пассажиры «Джейн», забравшиеся еще выше указанной параллели, – окружены всеобщим почетом? А что сказать об открытом ими море, свободном ото льда?.. О невероятной скорости течений, несших их к полюсу? О теплой воде, подогреваемой снизу, которой можно было обжечься? О завесе паров, встающей на горизонте? О разверзшемся газовом водопаде, позади которого маячат фигуры нечеловеческих размеров?..