Говард Лавкрафт – Миры Артура Гордона Пима (страница 52)
Безусловно, все эти события вполне могли произойти на самом деле, и, хотя на долю героев выпали слишком уж нечеловеческие страдания, это вполне естественно, раз описание появилось на свет из-под пера чудесного американского поэта. Но посмотрим, правдоподобны ли хотя в малейшей степени события, разворачивающиеся далее.
Артур Пим и Дирк Петерс, нашедшие на английской шхуне избавление от гибели, быстро набирают силы благодаря хорошему уходу и уже через две недели полностью приходят в себя и не вспоминают более о недавних испытаниях – «настолько сила забывчивости пропорциональна степени противоположности наших переживаний». Выдержав череду штилей и штормов, «Джейн» проходит 13 октября мимо острова Принс-Эдуард, затем, продвигаясь в направлении, обратном маршруту нашей «Халбрейн», оставляет позади острова Крозе и подходит к островам Кергелен, которые я покинул одиннадцать дней тому назад.
Три недели ушло у экипажа «Джейн» на промысел тюленей. Во время этой остановки капитан «Джейн» и оставил на острове свою бутылку, в которой его однофамилец со шхуны «Халбрейн» нашел якобы письмо, написанное Уилльямом Гаем и сообщающее о его намерении предпринять штурм южных морей.
12 ноября шхуна покинула Кергелены и устремилась на запад, к Тристан-да-Кунья – точно так же, как это делали сейчас мы. Достигнув этого острова две недели спустя, она простояла у его причала семь дней, после чего вышла 5 декабря в море, дабы достичь островов Авроры с координатами 53°15′ южной широты и 47°58′ западной долготы – загадочных островов, которые не удалось отыскать даже этому судну, которому сперва сопутствовала удача.
12 декабря «Джейн» устремилась к Южному полюсу. 26 декабря на 73° южной широты были замечены первые айсберги, а чуть позже – паковый лед.
С 1 по 14 января 1828 года шхуну ожидали сложные маневры и пересечение Полярного круга в забитом льдами море; затем паковый лед остался позади, и шхуна вышла в открытое море – знаменитое открытое море, обнаруженное на 81°21′ южной широты и 42° западной долготы, где температура воздуха составляет 47° по Фаренгейту (плюс 8,33° Цельсия), а воды – 34° (1,11оС).
Как видите, здесь Эдгар По дал волю фантазии. Никогда ни один мореплаватель не забирался в столь высокие широты – даже капитан британского флота Джеймс Уэдделл, который в 1822 году не прошел южнее 74 параллели.
Но если так трудно поверить уже в эти подвиги «Джейн», то что говорить о событиях, которые последовали дальше! Об этих невероятных событиях Артур Пим – иными словами, Эдгар По – повествует с бессознательной смелостью, словно ни на минуту не сомневается, что добрался до Южного полюса!
Прежде всего, в этом фантастическом море не плавает ни единый айсберг. Зато над водой носятся несчетные стаи птиц – в том числе пеликанов, одного из которых удалось подстрелить из ружья!.. Путешественники замечают на льдине (выходит, там все же есть льдины!) медведя наподобие полярного, только совсем уж гигантских размеров… Наконец, справа по борту появляется земля – островок с окружностью в один лье, который нарекают именем Беннета, совместно с капитаном владеющего шхуной «Джейн». Островок расположен на 82°50′ южной широты и 42°20′ западной долготы, отмечает в своем дневнике Артур Пим. Призываю географов не наносить на карты антарктических морей столь фантастических координат!
Естественно, что по мере продвижения шхуны все дальше к югу колебания стрелки компаса уменьшались, зато температура воздуха и воды неуклонно поднималась, небо же оставалось неизменно безоблачным, а с севера тянуло умеренным ветерком.
К несчастью, среди членов экипажа появились симптомы цинги, и, если бы не настойчивые уговоры Артура Пима, капитан Уилльям Гай лег бы на обратный курс.
Само собой разумеется, что в январе месяце в этих широтах властвует полярный день, и «Джейн» не напрасно продолжила рискованное плавание, ибо 18 января в точке с координатами 83°20′ южной широты и 43°5′ западной долготы показалась земля. Это был остров, являющийся частью какого-то архипелага, протянувшегося к западу.
Шхуна приблизилась к острову и бросила якорь на глубине шести саженей. Артур Пим и Дирк Питерс поспешили усесться в шлюпку и устремиться к берегу, однако остановились при виде сразу четырех каноэ, забитых вооруженными людьми – «новыми людьми», как названы они в повествовании.
Действительно, это было что-то новенькое – черные как смоль туземцы, облаченные в звериные шкуры и инстинктивно страшащиеся «белого цвета». Представляю, какой ужас должна была внушать им зима! Должно быть, снег, если он только выпадал там, был черным, как и льды – но образовывались ли они там? Одним словом, вымысел, да и только!
Короче говоря, островитяне не проявляли враждебных намерений, а только кричали свое «анаму-му» и «лама-лама». Их каноэ подошли к шхуне, и вождь Ту-Уит поднялся на борт в сопровождении человек двадцати соплеменников. Здесь их ждало невиданное удивление, ибо они принимали корабль за живое существо и ласково гладили его снасти, мачты и релинги. Они провели шхуну среди рифов к гавани, дно которой было устлано черным песком. Капитан Уилльям Гай бросил якорь в миле от берега и, предусмотрительно оставив на борту шхуны нескольких заложников, высадился на прибрежные скалы.
Остров этот, звавшийся «Тсалал», был, если верить Артуру Пиму, полон чудес. Растущие там деревья не походили ни на один из видов, известных в каком-либо уголке планеты. Скалы являли собой напластование пород, которые привели бы в удивление современного геолога. По камням текла лишенная прозрачности жидкость, изборожденная четко просматриваемыми прожилками, которые не торопились слиться воедино даже при прикосновении к ним лезвия ножа!..
На расстоянии трех миль от места высадки располагалось основное поселение острова, носившее наименование Клок-Клок. Оно состояло из жалких хижин, крытых звериными шкурами; возившиеся вокруг хижин домашние животные напоминали обыкновенных свиней и черношерстных овец; кроме того, путешественники насчитали двадцать видов птицы, в том числе уток и прирученных альбатросов, а также удивились несчетному количеству галапагосских черепах.
К моменту прибытия капитана Уилльяма Гая и его спутников в Клок-Клок его население, по мнению Артура Пима, исчислялось десятком тысяч душ – мужчин, женщин и детей, которых не стоило опасаться, но от которых разумнее было держаться в сторонке, настолько крикливым и вызывающим было их поведение. Наконец, после довольно длительного посещения жилища Ту-Уита путешественники вернулись на берег, где смогли набрать немало трепангов – моллюсков, столь любимых китайцами, – которые водились здесь в огромных количествах, затмевавших все, виденное где-либо еще в южных морях.
Это обстоятельство послужило темой переговоров с Ту-Уитом. Капитан Уилльям Гай попросил у него разрешения построить сараи, где несколько человек с «Джейн» занялись бы приготовлением трепангов, покуда шхуна продолжит продвижение к полюсу. Ту-Уит охотно принял предложение и даже пошел на сделку, согласно условиям которой туземцы должны были оказать помощь в сборе ценного моллюска.
Не прошло и месяца, как все было готово. Троим членам экипажа было велено остаться на Тсалале. Подозревать местных жителей в коварных замыслах не было ни малейших оснований. Прежде чем отправляться в путь, капитан Уилльям Гай решил посетить напоследок Клок-Клок и оставил на всякий случай на борту шесть человек при заряженных пушках, заготовленных абордажных сетках и поднятом якоре, наказав им отразить любое нападение туземцев.
Ту-Уит и сотня его воинов замыкали шествие. Люди со шхуны стали подниматься по узкому ущелью, окруженному холмами из необыкновенных жирных камней, отдаленно напоминающих стеалиты, каких Артур Пим не видывал ни разу в жизни. Пришлось идти чрезвычайно извилистым маршрутом, огибая глыбы в шестьдесят-восемьдесят футов в высоту и сорок футов в ширину. Капитан Уилльям Гай и его люди без малейшей опаски шагали вперед, почти касаясь друг друга, хотя это место самой природой было приготовлено для засады. Артур Пим, Дирк Петерс и матрос по имени Аллен держались чуть позади остальных.
Оказавшись перед расcелиной, ведущей в глубь холма, Артур Пим решил забраться туда, чтобы сорвать пригоршню орешков, гроздьями свисавших с чахлой лещины. Исполнив свое намерение, он собрался было возвращаться, но тут заметил, что метис и Аллен последовали его примеру и тоже рвут орехи. Все трое уже были готовы поспешить назад на тропу, как вдруг ощутили мощный толчок, от которого мигом попадали с ног. В следующее мгновение мылообразная масса, из которой состояли окружающие холмы, рухнула в ущелье, и все трое решили, что останутся здесь похороненными заживо.
Заживо – все трое? Нет! Аллена завалило так сильно, что он перестал дышать.
Передвигаясь на коленях и прокладывая себе путь ножами, Артур Пим и Дирк Петерс добрались до податливых глиняных сланцев, а затем – до площадки на краю заросшего деревцами оврага, над которой уже виднелось голубое небо. Оттуда они сумели оглядеть окрестности.
В овраге произошел обвал – да, искусственный обвал, произведенный туземцами. Капитан Уилльям Гай и двадцать восемь его спутников были погребены под миллионами тонн земли и камней…