Говард Лавкрафт – Миры Артура Гордона Пима (страница 107)

Увы, единственной их заботой стало устроиться поудобнее и уповать на счастливую случайность, которая позволила бы им покинуть остров. Помочь им теперь могло одно лишь Провидение…

Капитан и старший помощник решили, что лагерь следует разбить на северо-западном берегу острова, поскольку от деревни Клок-Клок не было видно океана, тогда как людям следовало постоянно наблюдать за горизонтом, на случай, если какой-нибудь корабль, как это ни невероятно, окажется вблизи острова Тсалал.

Капитан Уилльям Гай, Паттерсон и пятеро их товарищей проделали обратный путь по оврагу, заваленному камнями, шлаками, обломками черного гранита и раздробленным мергелем, в котором поблескивали металлические вкрапления. Таким предстал овраг и взору Артура Пима, сравнившего его с «местом, где некогда находился древний Вавилон, а теперь царит запустение».

Прежде чем выйти из горловины, Уилльям Гай принял решение исследовать правый склон, где исчезли Артур Пим, Дирк Петерс и Аллен. Однако здесь царил такой хаос, что проникнуть в глубь массива не было никакой возможности. Уилльям Гай так никогда и не узнал о существовании то ли естественного, то ли искусственного лабиринта, служившего продолжением тому, в котором провел столько времени он сам, и, возможно, соединявшегося с ним под руслом высохшего горного потока.

Перебравшись через нагромождение камней, люди двинулись на северо-запад. Оказавшись на побережье, примерно в трех милях от деревни Клок-Клок, они принялись обживать грот, напоминавший наше убежище на берегу Земли Халбрейн.

Именно здесь семеро с «Джейн» прожили долгие годы, все больше переполняясь отчаянием, подобно тому, как это предстояло теперь нам, – правда, в несравнимо лучших условиях, ибо плодородие почвы острова Тсалал дарило им все то, чего мы были лишены на Земле Халбрейн. Ведь мы были обречены на гибель с того момента, когда у нас выйдут последние припасы, их же не подстерегала эта участь. Они могли ждать бесконечно долго… – и ждали!

Им и в голову не приходило, что Артур Пим, Дирк Петерс и Аллен могли пережить обвал, и они были правы, если говорить о последнем. Разве могли они представить, что Артур Пим и метис, захватив челн, повернули в открытое море?..

По словам Уилльяма Гая, ничто не нарушало монотонности их существования на протяжении всех 11 лет, даже возвращение туземцев, которые испытывали теперь ужас от одного вида берегов острова Тсалал. Никакая опасность не угрожала им. Однако они чем дальше, тем больше утрачивали надежду на спасение. В первые годы всякий раз с наступлением лета и освобождением моря ото льда они уговоривали сами себя, что на поиски «Джейн» будет отправлен корабль. Однако спустя лет пять надежда оставила их…

Уилльям Гай воспользовался не только росшими вблизи деревни плодами земли, в том числе растениями, помогающими от цинги – ложечницей и бурым сельдереем, которые бойко пустили корни вблизи пещеры, но и домашней птицей – курами и превосходными утками, а также черными свиньями, размножившимися на острове в большом количестве. Кроме того, новые островитяне наловчились добывать, не прибегая к огнестрельному оружию, выпей с черным как смоль оперением. Они использовали в пищу и сотни яиц альбатросов и галапагосских черепах, зарытых в песок; одних этих черепах, отличающихся огромными размерами и изысканным мясом, вполне хватило бы, чтобы спастись от голода во время антарктической зимовки.

Осталось упомянуть неисчерпаемые ресурсы моря, нареченного нами именем Джейн, в бухтах которого кишмя кишела всяческая рыба – лососи, треска, скаты, морские языки, барабульки, лобаны, камбалы, рыбы-попугаи, а также бесчисленные моллюски во главе с вкуснейшими трепангами, которыми собиралась загрузить свои трюмы английская шхуна, дабы продать их на рынках Поднебесной империи…

Не станем останавливаться на жизни этих людей с 1828 по 1839 год. Разумеется, нешуточным испытанием были зимы. При том, что лето на островах архипелага неизменно было очень мягким, зима приносила дожди, а затем снега и ураганы. Потом все антарктические края оказывались во власти лютых морозов. Море, забитое дрейфующими льдами, замерзало на 6–7 месяцев. Лишь когда над горизонтом снова появлялось солнце, можно было рассчитывать, что море снова очистится ото льдов и примет тот вид, который поразил Артура Пима, а потом и нас, стоило нам пройти южнее пакового льда.

В целом же существование на острове Тсалал не было изнурительным. Ожидала ли нас та же судьба здесь, на берегу Земли Халбрейн? Ведь наши припасы, при всем их обилии, в конце концов иссякнут, а черепахи вполне могут с приближением зимы откочевать в более низкие широты…

Так или иначе, еще семь месяцев назад все те, кто пережил вместе с капитаном Уилльямом Гаем засаду туземцев, оставались живы, ибо это были как на подбор люди недюжинной силы, отменной выносливости, с мужественным характером… Увы, совсем скоро на них обрушились невзгоды.

Уже в мае – а месяц этот соответствует в южных широтах северному ноябрю – мимо острова Тсалал поплыли льдины, увлекаемые течением на север. Как-то раз в пещере недосчитались одного из семерых. Его долго окликали, потом ждали, потом отправились на поиски… Все тщетно! Моряк пал, должно быть, жертвой несчастного случая и утонул в морской пучине.

То был Паттерсон, старший помощник с «Джейн», верный друг Уилльяма Гая. Исчезновение товарища, да еще такого незаменимого, повергло отважных островитян в уныние. Уж не было ли это предзнаменованием будущих катастроф?..

Уилльям Гай не знал того, что знали мы: Паттерсон при обстоятельствах, так и оставшихся неведомыми, был унесен льдиной, на которой был обречен погибнуть голодной смертью. На этой-то льдине, занесенной течениями и ветрами на широту острова Принс-Эдуард и подтачиваемой теплыми водами, наш боцман и обнаружил замерзший труп старшего помощника со шхуны «Джейн»…

Услышав от капитана Лена Гая, как, прочитав записи из дневника несчастного моряка, экипаж «Халбрейн» устремился в антарктические моря, Уилльям Гай не смог сдержать слез…

Следом за первой бедой явилась вторая… От команды «Джейн» оставалось уже не семь, а шесть человек, а вскоре им было суждено остаться вчетвером и искать спасения в открытом море.

Со времени исчезновения Паттерсона минуло всего пять месяцев, когда в середине октября остров Тсалал содрогнулся от землетрясения, почти полностью уничтожившего все остальные острова архипелага, лежащие к юго-западу от него. Трудно представить себе силу, с какой разгулялась подземная стихия. Мы могли только догадываться об этом, оказавшись на скалах, оставшихся от островов, о существовании которых упоминал Артур Пим. Уилльяма Гая и пятерых его товарищей ждала бы смерть от истощения, если бы они не поторопились покинуть остров, на котором невозможно было более найти пропитание.

Спустя два дня они обнаружили в нескольких сотнях саженей от своей пещеры прибитую ветром к берегу лодку. Оставалось только нагрузить ее провизией как можно полнее и не мешкая покинуть этот ставший необитаемым остров. Так и поступили Уилльям Гай, Робертс, Ковен, Тринкл, Форбс и Лекстон.

Как назло, море трепал в это время страшный шторм, вызванный содроганием земной коры, поколебавшим сами небеса. Моряки не смогли совладать с ветром, и он отнес их к югу, где их подхватило то же течение, которое принесло наш айсберг к берегу Земли Халбрейн…

Два с половиной месяца носило лодку в открытом море, и несчастные были не в силах изменить ее курс. Лишь 2 января текущего, 1840 года они заметили землю – ту самую, что омывали к востоку от нас воды пролива Джейн.

Теперь-то мы знали, что землю эту отделяли от Земли Халбрейн какие-то пятьдесят миль. Да, именно на таком расстоянии от нас находились те, ради спасения которых мы забрались в эти антарктические моря, те, которых мы не чаяли больше отыскать!

Лодку Уилльяма Гая снесло гораздо дальше к юго-востоку. Однако глазам путешественников предстал край, разительно не похожий на остров Тсалал, зато как две капли воды напоминающий Землю Халбрейн: непригодная для возделывания земля, состоящая из песка и камней, ни единого кустика, даже ни травинки! Уничтожив последние припасы, Уилльям Гай с товарищами мучились от голода. Двое – Форбс и Лекстон – не вынесли мучений…

Четверо оставшихся в живых – Уилльям Гай, Робертс, Ковен и Тринкл – не захотели ни дня больше оставаться на этом берегу, где им грозила голодная смерть. Снова погрузившись в лодку, они доверились течению, не будучи даже в состоянии, из-за отсутствия инструментов, определить свое местоположение.

Плавание их продолжалось 25 дней… Несчастные доели последние крошки и приготовились к смерти, ибо не ели уже двое суток, когда лодка, на дне которой лежали их почти уже безжизненные тела, очутилась у берега Земли Халбрейн. Боцман заметил лодку, а Дирк Петерс прыгнул в море и настиг ее…

Стоило метису очутиться в ней, как он узнал капитана «Джейн» и матросов Робертса, Тринкла и Ковена. Удостоверившись, что они еще дышат, он схватился за весла. Когда до берега оставался всего один кабельтов, он положил голову капитана Уилльяма Гая себе на колени и крикнул до того громко, что до нас долетели его слова:

– Жив, жив!