Говард Лавкрафт – Миры Артура Гордона Пима (страница 106)

Надо сказать, что прежде чем начать свой рассказ, Уилльям Гай выслушал историю наших злоключений. Теперь он знал все, о чем ему не терпелось узнать, – и о нашей встрече с трупом Паттерсона, и о плавании нашей шхуны к острову Тсалал, и об ее отплытии дальше на юг, и о кораблекрушении, и об айсберге, и об измене части экипажа, бросившей нас в этом пустынном краю.

Ему было рассказано также о том, какими сведениями об Артуре Пиме располагал Дирк Петерс и на какие хрупкие предположения опиралась надежда метиса разыскать друга, гибель которого вызывала у Уилльяма Гая не меньше сомнений, нежели участь остальных моряков с «Джейн», раздавленных камнями вблизи деревни Клок-Клок.

Выслушав все это, Уилльям Гай поведал нам о событиях тех одиннадцати лет, что он провел на острове Тсалал.

Как помнит читатель, 8 февраля 1828 года экипаж «Джейн», ни капельки не подозревая жителей Тсалала и их вождя Ту-Уита в недобрых замыслах, высадился на берег, дабы прибыть в деревню Клок-Клок, успев, однако, подготовить к обороне шхуну, на которой оставалось шесть человек.

Высадившихся, считая самого капитана Уилльяма Гая, старшего помощника Паттерсона, Артура Пима и Дирка Петерса, набралось 32 человека; все были вооружены ружьями, пистолетами и кинжалами. Шествие замыкал пес Тигр.

При подходе к узкой горловине, ведущей к деревне, группа, в голове и в хвосте которой передвигалось немалое число воинов Ту-Уита, разделилась: Артур Пим, Дирк Петерс и матрос Аллен забрались в расселину, навечно сгинув для своих товарищей.

Спустя короткое время произошел толчок чудовищной силы. Ближайший холм рухнул целиком, погребая под собой Уилльяма Гая и 28 его спутников. 22 человека были раздавлены на месте, и место обвала навечно стало их могилой. Однако остальные семеро, чудесным образом укрывшиеся в большой яме, остались целы. Это были Уилльям Гай, Паттерсон, Робертс, Ковен и Тринкл, а также Форбс и Лекстон, погибшие в дальнейшем. Что касается пса Тигра, то оставшиеся в живых не знали, сгинул ли он под камнями или избежал смерти.

Тем временем Уилльям Гай и шестеро его товарищей поторопились выбраться из темной ямы, где нечем было дышать. Первой их догадкой, совсем как у Артура Пима, была мысль о землетрясении. Однако, подобно ему, им вскоре открылось, что миллионы тонн земли и камней, заполнивших овраг, – результат искусственного обвала, устроенного Ту-Уитом и остальными туземцами. Первой их задачей было как можно быстрее выбраться из потемок, где вместо чистого воздуха им приходилось вдыхать невыносимые испарения сырой земли и где, пользуясь словами Артура Пима, их терзало страшное сознание, что они находятся «за гранью всякой надежды, превратившись в мертвецов, засыпанных в отведенной им могиле».

В этом холме, точно так же, как и в холме слева, существовали лабиринты, пройдя которыми Уилльям Гай, Паттерсон и все остальные оказались в выемке, куда обильно проникал воздух и дневной свет. Наблюдая за морем, они стали свидетелями нападения на «Джейн», предпринятого шестьюдесятью пирогами, сопротивления, оказанного шестью моряками, остававшимися на борту, которые засыпали туземцев ядрами и камнями, захвата шхуны дикарями и ее взрыва, стоившего жизни доброй тысяче туземцев, после которого на воде остались одни обломки.

Едва оправившись от потрясения, вызванного чудовищным взрывом, Ту-Уит и его воины почувствовали разочарование: их инстинкт мародеров не мог быть теперь удовлетворен, ибо от корпуса, оснастки и груза судна остались никому не нужные доски. Рассчитывая, что весь экипаж погиб под обрушившимся холмом, они не догадывались, что кто-то мог спастись. По этой причине Артур Пим и Дирк Петерс по одну сторону оврага и Уилльям Гай со своими людьми по другую смогли столь долго прожить в лабиринтах, питаясь выпями, которых легко было поймать, и орехами, в изобилии произраставшими на склонах холма. Для добывания огня они наловчились тереть мягкие кусочки дерева о твердые, благо что древесины вокруг было хоть отбавляй.

Как известно, после недели заточения Артур Пим с метисом ухитрились выбраться на волю, спуститься к берегу, завладеть пирогой и отплыть с острова Тсалал. Уилльям Гай и его спутники провели в лабиринте гораздо больше времени.

Спустя 3 недели капитан «Джейн» и его товарищи истребили всех птиц, которыми доселе питались. Для того чтобы не погибнуть от голода (жажда им не грозила, ибо в лабиринте обнаружился источник), им оставалось единственное средство: добраться до берега и попытаться выйти в море на туземной лодке. Куда бы они направились и что бы с ними стало без провизии?.. Тем не менее они наверняка попытали бы счастья, спустись хотя бы на несколько часов ночная тьма. На их беду, время, когда солнце восемьдесят четвертой широты прячется за горизонт, еще не наступило.

Вполне возможно, что смерть положила бы конец всем их страданиям, если бы не последующие события.

Как-то утром – дело было 22 февраля – Уилльям Гай и Паттерсон, снедаемые беспокойством, беседовали у выемки, из которой можно было обозревать окрестности. Они терялись в догадках, как выжить дальше всемером, ибо единственной доступной им пищей остались орехи, от которых у всех развились головные боли и расстройство кишечника. Их взору предстали огромные черепахи, которыми кишела прибрежная полоса. Но как было до них добраться, если берег населяли не только черепахи, но и сотни туземцев, занимавшихся повседневными делами и издававших свой излюбленный клич «текели-ли»…

Неожиданно толпу охватило смятение. Мужчины, женщины и дети бросились врассыпную. Некоторые дикари попрыгали в лодки, словно им угрожала страшная опасность… Что же стряслось?

Вскоре Уилльям Гай и его спутники нашли объяснение паники, воцарившейся на берегу.

Какое-то четвероногое животное, очутившись среди туземцев, принялось кусаться направо и налево и рвать горла замешкавшимся, издавая при этом громоподобное рычание. Однако животное напало на дикарей в одиночку, и они вполне могли бы прикончить его, взявшись за камни и за луки со стрелами… Отчего же многие сотни туземцев испытали при виде его подобный ужас, почему обратились в бегство, почему и не подумывали защититься от рассвирепевшего зверя?..

Все дело в том, что животное было покрыто белой шерстью, и при виде его жителей острова Тсалал охватила свойственная им паника, рождаемая белым цветом… Трудно даже представить себе, с каким отчаянием они голосили свое «текели-ли», «анаму-му» и «лама-лама»!

Каково же было изумление Уилльяма Гая и всех остальных, когда они узнали в грозном звере пса Тигра!..

Да, это был Тигр, спасшийся из-под обрушившихся в пропасть камней и спрятавшийся в глубине острова. Теперь, пробродив несколько дней вокруг деревни Клок-Клок, он принялся сеять ужас среди дикарей.

Читатель помнит, что однажды, попав в трюм «Дельфина», бедный пес едва не стал жертвой водобоязни. На этот же раз бешенство сделало свое дело, и он был готов перекусать все население острова…

Перед лицом такой беды дикари, в том числе сам Ту-Уит и вампу, главные вельможи острова, стали уносить с Тсалала ноги. Вскоре опустела и деревня, и весь остров, включая самые отдаленные его уголки, и не было такой силы, которая сумела бы их удержать!..

Однако некоторая часть туземцев не смогла уместиться в пирогах и спастись на соседних островах. Несколько сот из них вынуждены были остаться на Тсалале; кое-кто был искусан Тигром, и через какое-то время среди дикарей вспыхнула эпидемия бешенства. И тогда – о, ужас! – они стали кидаться друг на друга и рвать друг друга зубами… Кости, найденные нами вблизи деревни Клок-Клок, и были останками этих несчастных, которые уже 11 лет белели там на ветру!..

Что касается злосчастного пса, то он забрался в дальний угол острова, где и издох и где Дирк Петерс обнаружил его скелет с ошейником, на котором навечно осталась надпись «Артур Пим».

Итак, вот какая катастрофа – вполне под стать гениальной фантазии Эдгара По – стала причиной бегства жителей с острова Тсалал. Укрывшись на островах юго-западной оконечности архипелага, дикари навечно прокляли остров Тсалал, где отныне «белый зверь» сеял ужас и гибель…

Дождавшись, пока эпидемия бешенства покончит с последними туземцами, Уилльям Гай, Паттерсон, Тринкл, Ковен, Робертс, Форбс и Лекстон покинули постылый лабиринт, где им грозила голодная смерть.

Как же просуществовали на острове столько лет семеро, оставшиеся от экспедиции? Жизнь их оказалась не столь тяжела, как можно было бы вообразить. Они кормились растительностью, обильно произраставшей на плодородной островной почве, и мясом домашних животных. Единственное, чего им недоставало, – это чего-нибудь, способного держаться на воде, чтобы они смогли покинуть остров, добраться до ледяных полей и до Полярного круга, пересечение которого стоило «Джейн» стольких трудов, ибо все – и ярость ураганов, и льды, и заряды снега и града – ополчилось тогда против нее!

О том, чтобы самим построить лодку, на которой можно было бы пуститься в столь длительное и опасное путешествие, не могло идти и речи: Уилльям Гай и его товарищи были совершенно беспомощны, ибо у них не было никаких инструментов, если не считать таковыми ружья, пистолеты и ножи.