Говард Лавкрафт – Миры Артура Гордона Пима (страница 105)

На наше счастье, на берегу оставались еще сотни зверей, что должно было обезопасить нашу крохотную колонию от голода, да и от жажды. У кромки моря хватало галапагосских черепах, названных по имени архипелага, лежащего на самом экваторе. Именно ими, если верить Артуру Пиму, питались островитяне, они же оказались на дне туземного челна, унесшего его с Дирком Петерсом прочь от острова Тсалал.

Эти огромные черепахи, с медлительным достоинством передвигающие по песку свое тяжелое туловище, с тощей шеей, вытягивающейся на два фута, и с треугольной змеиной головой, способны годами оставаться без пропитания. На этой земле, где не было ни петрушки, ни дикого портулака, они довольствовались колючками, прячущимися среди камней.

Артур Пим недаром окрестил их дромадерами антарктической пустыни: они, подобно верблюдам, носят с собой запас свежей пресной воды, только не на спине, а у основания шеи, где у них помещается мешок, вмещающий 2–3 галлона влаги. Из рассказа Артура Пима выходит, что именно такая черепаха помогла продержаться какое-то время жертвам событий на «Дельфине», прежде чем им пришлось тянуть страшный жребий. Правда, галапагосские черепахи весят от 1200 до 1500 фунтов. Обитательницы Земли Халбрейн тянули только на 700–800 фунтов, однако их мясо не становилось от этого менее питательным и вкусным.

Итак, даже при том, что наступил канун зимовки, заставшей нас менее чем в пяти градусах от Южного полюса, положение наше, каким бы тяжелым оно ни было, все же не вселяло в наши суровые сердца полного уныния. Единственным нерешенным вопросом – но до чего же сложным! – оставалось возвращение с наступлением весны. Для того чтобы мы могли хоть на что-то надеяться, требовалось: 1) чтобы наши бывшие товарищи, уплывшие на шлюпке, сумели спастись; 2) чтобы их первым помыслом было направить нам на выручку корабль. Здесь мы могли надеяться на Мартина Холта, который, в отличие от остальных, не должен был забыть о нас. Однако удастся ли ему и его спутникам добраться на китобойном судне до какого-нибудь тихоокеанского острова? Да и окажется ли следующий летний сезон столь же подходящим для дальнего плавания в антарктические моря?..

Мы часто заводили беседу о своих шансах на спасение. Более остальных верил в нашу счастливую звезду боцман, которому помогал держаться легкий характер и редкая выносливость. Кок Эндикотт разделял его уверенность и не слишком задумывался о будущем, продолжая беззаботно стряпать, словно находится не в пещере, а в кухне «Зеленого баклана». Матросы Стерн и Франсис слушали нас, не произнося ни слова; кто знает, не приходилось ли им жалеть, что они не оказались вместе с Хирном и его дружками?.. Что касается старшины Харди, то он был готов к любым событиям и предпочитал не гадать, что приподнесет нам судьба через пять, а то и шесть месяцев.

Капитан Лен Гай и его помощник, как обычно, мыслили одинаково и приходили к одним и тем же умозаключениям. Готовности сделать все, что только возможно, во имя общего спасения, им было не занимать. Они мало надеялись на удачу уплывших в шлюпке и, возможно, готовы были предпринять пеший рывок на север через ледяные поля. Все мы без колебаний пошли бы за ними следом. Впрочем, время для такой попытки еще не настало; оно наступит позже, когда все море до самого Полярного круга будет сковано льдами.

Таково было наше положение, и ничто как будто не предвещало перемен, когда 19 февраля произошло событие, которое ни за что не могло бы произойти, не будь на то воли Провидения – во всяком случае, именно так отнесся бы к нему тот, кто верит во вмешательство Провидения в людские дела.

Было 8 часов утра. Стояла безветренная погода, небо очистилось от облаков, термометр показывал 32°F (О°С). Все мы, не считая боцмана, собрались в пещере, дожидаясь завтрака, и уже готовились усесться за стол, когда снаружи раздался крик, заставивший нас позабыть о еде.

Голос принадлежал Харлигерли. Он кричал, не переставая, и мы заторопились наружу.

Завидя нас, он крикнул:

– Скорее сюда!

Он стоял на верхушке утеса, венчающего мыс, и показывал пальцем в сторону моря.

– Что там такое? – спросил капитан Лен Гай.

– Лодка!

– Лодка?.. – вскричал я.

– Уж не возвращается ли это шлюпка с «Халбрейн»? – спросил капитан Лен Гай.

– Нет, это не она, – отвечал Джэм Уэст.

И верно, представшая нашим взором лодка ни формой, ни размерами не походила на шлюпку с нашей шхуны. Она плыла по течению без весел и руля и казалась брошенной.

Мы загорелись единственной мыслью – любой ценой поймать лодку, ибо в ней одной могло заключаться наше спасение. Однако как это сделать, как заставить ее причалить к Земле Халбрейн?

До лодки оставалась еще целая миля. Мы знали, что минут через двадцать она пройдет мимо мыса, ибо не похоже было, что она может повернуть к берегу. Минет еще двадцать минут – и она пропадет из виду…

Мы стояли, как вкопанные, следя за лодкой, все так же скользившей по океанский глади, не думая сворачивать к берегу. Напротив, течение уже начинало сносить ее в открытое море. Внезапно у подножия утеса раздался всплеск, словно в воду что-то плюхнулось, и мы увидели Дирка Петерса, который, сбросив одежду, прыгнул вниз и плыл теперь уже в десяти морских саженях от берега, приближаясь к лодке.

Из наших глоток вырвалось дружное «ура». Метис на мгновение повернул голову на крик и тут же мощным прыжком поднырнул под невысокую волну, как сделал бы дельфин, силой и быстротой которого обладал этот необыкновенный человек. Никогда прежде я не видел ничего подобного! Однако от этого здоровяка приходилось ожидать и не таких сюрпризов.

Мы беззвучно молились, чтобы Дирк Петерс достиг лодки, прежде чем течение унесет ее на северо-восток. Однако даже если бы ему сопутствовала удача, как он сумеет направить лодку, лишенную весел, к берегу, от которого она, напротив, отдалялась по примеру айсбергов, бесконечной чередой проплывавших мимо мыса?..

Прокричав «ура» и подбодрив тем самым метиса, мы застыли, слыша, как громко бьются наши сердца. Один боцман продолжал покрикивать:

– Давай, Дирк, давай!

Всего за несколько минут метис преодолел наискосок несколько кабельтовов. Его голова казалась теперь всего лишь черной точкой среди длинных волн. Однако он, как видно, не ведал усталости. Мерно загребая руками и производя ногами сильные толчки, он плыл себе вперед с прежней скоростью, словно толкаемый мощными винтами.

Теперь у нас не оставалось сомнений, что Дирк Петерс достигнет лодки. Только что произойдет дальше? Не суждено ли ему исчезнуть за горизонтом с нею вместе – или он наделен воистину фантастической силой, чтобы отбуксировать ее к берегу?..

– А вдруг в лодке найдутся весла? – предположил боцман.

Нам оставалось ждать всего несколько минут, хотя мы видели, что Дирку Петрсу придется подналечь, поскольку лодка могла опередить его.

– На всякий случай нам надо пройти дальше по течению, – предложил Джэм Уэст. – Если лодка причалит к берегу, то гораздо дальше этого утеса.

– Поплыл, доплыл! Ура! Ура, Дирк! – закричал боцман, не в силах совладать с радостью. К его крику присоединился сильный глас Эндикотта.

И действительно, метис сумел добраться до лодки, схватился огромной лапищей за ее борт и, немного повисев на планшире, перевалился на дно, рискуя опрокинуть видавшую виды посудину. Не успел он присесть, чтобы перевести дыхание, как до наших ушей донесся его торжествующий крик…

Что же нашел он на дне лодки? Весла! Мы видели, как он, усевшись на баке, с удвоенной силой заработал руками, стараясь вывести лодку из течения и направить ее к берегу.

– Давай! – крикнул капитан Лен Гай.

Мы сбежали с утеса и, огибая черные камни, устремились дальше по берегу. Через три-четыре сотни саженей лейтенант сделал нам знак остановиться. Мы отыскали глазами лодку и удостоверились, что она находится теперь под защитой мыса, далеко вдающегося в море, и быстро приближается к нам.

До лодки оставалось теперь всего пять-шесть кабельтовов, и она резво перепрыгивала с волны на волну. Неожиданно Дирк Петерс отложил весла, наклонился и снова появился над бортом, поддерживая безжизненное тело.

Что за крик разорвал тишину!..

– Мой брат, мой брат!..

Лен Гай узнал в человеке, лежавшем на руках у метиса, Уилльяма Гая…

– Жив, жив! – крикнул метис.

Еще минута – и лодка уткнулась в берег. Капитан Лен Гай бросился вперед и заключил брата в объятия.

На дне лодки лежали без сознания еще три человека. Капитан и эти трое – вот и все, что осталось от экипажа «Джейн»!..

XIV

Одиннадцать лет на нескольких страницах

Название главы свидетельствует о том, что в ней очень кратко будут изложены приключения Уилльяма Гая и его товарищей, последовавшие за гибелью английской шхуны, и их жизнь на острове Тсалал после исчезновения Артура Пима и Дирка Петерса.

Очутившись в пещере, Уилльям Гай и трое моряков – Тринкл, Робертс и Ковен – вернулись к жизни. Причиной слабости этих несчастных, поставившей их на грань гибели, оказался голод. Проглотив немного пищи и выпив по несколько чашек горячего чая с виски, они очень скоро пришли в себя.

Не стану расписывать волнующую сцену, растрогавшую нас до глубины души, когда Уилльям узнал наконец своего брата Лена. Наши глаза наполнились слезами, а губы сами по себе зашептали слова благодарности Провидению. Позабыв об испытаниях, которые нам сулило будущее, мы всецело отдались радости этой встречи, понимая при этом, что появление лодки у берегов Земли Халбрейн может стать предзнаменованием коренных перемен в нашей участи…