Говард Лавкрафт – Миры Артура Гордона Пима (страница 104)

Удостоверившись, что шлюпка исчезла за горизонтом, капитан Лен Гай и верные ему люди побрели назад в пещеру. Именно здесь нам предстояло коротать бесконечную ночь, страшась высунуть наружу даже кончик носа.

Я тут же подумал о Дирке Петерсе, упавшем после выстрела Хирна и оставшегося лежать, когда мы бросились на противоположную сторону мыса. В пещере его не оказалось. Неужели он серьезно ранен? Не хотелось думать, что нам придется оплакивать еще и этого верного человека, не изменявшего нам так же, как и памяти своего бедного Пима…

Я надеялся – вернее, все мы питали эту надежду, – что рана его окажется легкой. Однако и в этом случае ее надо было бы перебинтовать, однако Дирк Петерс как сквозь землю провалился.

– Давайте разыщем его, мистер Джорлинг! – воскликнул боцман.

– Идем, – отвечал я.

– Мы пойдем вместе, – решил капитан Лен Гай. – Дирк Петерс был верен нам. Он ни разу не бросил нас, не годится и нам бросать его.

– Только захочет ли бедняга возвращаться, – усомнился я, – после того, как то, во что были посвящены только он да я, стало известно всем?

Я поведал своим товарищам, почему имя Неда Холта было заменено в рассказе Артура Пима на имя Паркера и при каких обстоятельствах метис раскрыл мне свою тайну. Я постарался выложить все, что говорило в его пользу.

– Хирн крикнул, что Дирк Петерс ударил Неда Холта, – говорил я. – Да, верно! Нед Холт плавал на «Дельфине», и Мартин Холт имел основания предполагать, что он погиб во время бунта или при кораблекрушении. Но нет! Нед Холт выжил вместе с Августом Барнардом, Артуром Пимом и метисом, однако их поджидали чудовищные муки голода… Один из них был принесен в жертву – один, на которого указал перст судьбы… Несчастные тянули жребий… Неудачником оказался Нед Холт, он и пал под ножом Дирка Петерса. Однако будь судьбе угодно, чтобы жертвой оказался он, то эта участь постигла бы не Неда, а его.

– Дирк Петерс осмелился доверить свою тайну вам одному, мистер Джорлинг? – осведомился капитан Лен Гай.

– Одному мне, капитан.

– И вы хранили ее?

– Свято!

– Тогда остается загадкой, как о ней стало известно Хирну!

– Сперва я подумал, что Дирк Петерс проболтался во сне, – отвечал я, – и так, волей случая, гарпунщик стал обладателем его тайны. Однако, поразмыслив, я припомнил следующее обстоятельство: метис рассказывал мне о событиях на «Дельфине» и о том, что Паркер был не Паркером, а Недом Холтом, у меня в каюте, при приоткрытом иллюминаторе… Вот я и подумал, что разговор наш мог подслушать человек, находившийся в тот момент у штурвала… А ведь вахтенным был тогда Хирн, который, чтобы лучше слышать, бросил, должно быть, штурвал, из-за чего «Халбрейн» чуть не перевернулась…

– Помню, помню! – сказал Джэм Уэст. – Я отчитал подлеца и засадил его в трюм.

– С тех самых пор, капитан, – продолжал я, – Хирн и сошелся с Мартином Холтом, на что обратил мое внимание Харлигерли…

– Вот именно, – поддержал меня боцман. – Ведь Хирн не смог бы сам управлять шлюпкой, завладеть которой он задумал, и нуждался поэтому в паруснике Мартине Холте…

– … и не уставал подстрекать Мартина Холта, чтобы тот поинтересовался у метиса судьбой братца. Теперь вы знаете, при каких обстоятельствах она перестала быть для него секретом, – молвил я. – Мартин Холт обезумел от такого известия. Остальные воспользовались этим, чтобы увлечь его в шлюпку. И теперь он с ними!

Слушатели сошлись во мнении, что все так и произошло. Теперь, когда открылась правда, у нас были все основания полагать, что Дирк Петерс, пребывая в крайнем унынии, захочет схорониться от наших взоров. Согласится ли он снова занять свое место среди нас?..

Все мы немедленно покинули пещеру и по прошествии часа обнаружили метиса.

Первым его побужденим, стоило ему завидеть нас, было скрыться. Однако он и не подумал сопротивляться, когда Харлигерли с Франсисом настигли его. Я заговорил с ним, остальные последовали моему примеру, а капитан Лен Гай протянул ему руку… Сперва он колебался, пожимать ли ему руку капитана, но потом, не говоря ни слова, побрел вместе с нами к пещере.

С тех пор никто из нас никогда не напоминал ему о происшествии на «Дельфине».

Что касается раны Дирка Петерса, то о ней не пришлось беспокоиться. Пуля осталась под кожей левого плеча, и он сам извлек ее несильным нажатием пальцев. Затем мы перебинтовали плечо метиса чистой парусиной, он натянул фуфайку и уже со следующего дня как ни в чем не бывало возвратился к повседневным трудам.

Все наши старания были направлены на то, чтобы подготовиться к длительной зимовке. Зима подкрадывалась все ближе, и солнце уже несколько дней почти не показывалось из-за густого тумана. Температура упала до 36°F (2,22 °C) и не собиралась более расти. Редкие солнечные лучи, отбрасывавшие на землю длиннейшие тени, уже совершенно не грели. Капитан Лен Гай велел нам облачиться в шерстяную одежду, не дожидаясь настоящих холодов.

Тем временем с юга во все возрастающем числе прибывали айсберги и дрейфующие льды различных размеров и нрава. Одни из них застревали у берега, где и так уже было тесно от льдин, большая же часть устремлялась дальше на северо-восток.

– Все эти кусочки льда пойдут на укрепление припая, – объяснил мне боцман. – Если шлюпка этого негодника Хирна не сумеет их обогнать, то, боюсь, компания уткнется в запертую дверь и не сможет отыскать ключа, чтобы ее отпереть…

– Так значит, Харлигерли, – отвечал я, – вы полагаете, что, зимуя здесь, мы меньше рискуем, чем если бы мы отправились на север на шлюпке?

– Полагаю и всегда полагал, мистер Джорлинг! Хотите, я скажу вам еще одну вещь? – спросил он меня по своему обыкновению.

– Говорите, Харлигерли.

– Так вот, спустившим шлюпку суждено раскаяться! Я уже говорил: если бы мне выпал жребий плыть, я бы уступил свое место кому-нибудь другому. Понимаете, ощущать под ногами твердую землю – это что-нибудь да значит! Но, пусть они струсили и сбежали, я никому из них не желаю смерти. Вот только если Хирну с друзьями не удастся преодолеть припай и придется зимовать во льдах, имея провизии всего на несколько недель, то нетрудно догадаться, какая судьба их ожидает!..

– Да, похуже нашей, – отвечал я.

– И учтите, – продолжал боцман, – одним Полярным кругом дело не кончится. Если китобои уже ушли из тех вод, то перегруженная шлюпка ни за что не доплывет до австралийских берегов.

Того же мнения придерживался и я, и капитан Лен Гай, и Джэм Уэст. Верно, при попутном ветре, несильной загрузке, с запасом провизии на несколько месяцев и при сильной удаче шлюпка, быть может, и могла бы совершить этот переход. Однако разве так обстояло дело? К несчастью, вовсе нет.

Четыре следующие дня, 14, 15, 16 и 17 февраля ушли на обустройство экипажа и размещение припасов и скарба. Кроме того, мы совершили несколько вылазок в глубь суши. Почва повсюду оставалась одинаково бесплодной. Единственное, что еще умудрялось на ней произрастать, – это какие-то колючие стебли, которыми были в изобилии покрыты прибрежные пески.

Если капитан Лен Гай и сохранял еще какую-то надежду найти своего брата и моряков с «Джейн», убеждая себя, что, покинув остров Таслал на шлюпке, они могли оказаться у этих берегов благодаря течению, то он вынужден был признать, что нам на глаза не попалось ни одного следа, говорящего об их высадке.

Как-то раз мы отошли от берега мили на четыре и оказались у подножия крутой горы высотой в 600–700 саженей. Однако и столь дальний поход не открыл капитану Лену Гаю, помощнику, матросу Френсису и мне ничего нового. К северу и западу тянулась бесконечная вереница голых холмов с верхушками замысловатых очертаний. Скоро их укроет снег, и станет трудно отличить их от айсбергов, застывших в замерзшем море.

На востоке же действительно тянулись берега, освещенные предзакатным солнцем, и их холмистые очертания были ясно видны в окуляре подзорной трубы.

Что же представало нашему взору на противоположной стороне пролива – континент или просто остров? Так или иначе, там должно было оказаться не больше жизни, чем здесь, по западную сторону пролива…

Мои мысли то и дело уносились назад, к острову Тсалал с его буйной, судя по описаниям Артура Пима, растительностью. Я уже не знал, что и подумать. Конечно, запустение, представшее нашим взорам, более соответствовало обычным представлениям о полярных областях. И все же архипелаг, частью которого был остров Тсалал, расположенный, между прочим, почти на той же широте, был плодородным и населенным, пока землетрясение не разрушило его почти целиком.

В тот день капитан Лен Гай предложил, чтобы мы дали имя суше, на которой оказались по воле течения. Она получила имя Земли Халбрейн в память о нашей шхуне. Проливу, разделяющему полярный континент на две части, было присвоено имя Джейн-Саунд, дабы два корабля навечно оставались неразлучными.

Прочие наши занятия состояли в добыче пингвинов, во множестве населявших прибрежные скалы, и ластоногих, выбиравшихся на берег, ибо мы ощущали потребность в свежем мясе. Тюленье и моржовое мясо, приготовленное Эндикоттом, пришлось нам вполне по вкусу. Кроме того, жир этих животных мог послужить для отопления пещеры и разогрева пищи. Мы ни на минуту не забывали, что самым нашим лютым врагом будет мороз, для борьбы с которым сгодятся любые средства. Однако с приближением холодов ластоногие вполне могли откочевать к северу, в края с менее суровым климатом…