Говард Лавкрафт – Миры Артура Гордона Пима (страница 103)
Все это было сказано капитаном спокойным, но твердым тоном. Надо отдать ему должное: чем сложнее становились обстоятельства, тем достойнее вел себя наш капитан.
Никто не осмелился прервать его речь, не вызвавшую ни единого возражения, даже у Хирна. Собственно, спорить тут было не о чем, ибо жребий предлагалось тянуть на условиях полного равенства.
Дослушав капитана, матросы вернулись в лагерь, отужинали благодаря стараниям Эндикотта и в последний раз разошлись спать по палаткам. Дирк Петерс так и не появлялся поблизости, и я напрасно потратил время на его поиски.
Назавтра, 7 февраля, все дружно взялись за дело.
Стояла мягкая погода, дул несильный ветерок, небо затянули легкие облака. Температура воздуха оставалась вполне терпимой – 46°F (7,78 °C).
Первым делом с айсберга с величайшими предосторожностями спустили шлюпку, после чего матросы отволокли ее по песку подальше от полосы прибоя. Шлюпка оказалась целой и невредимой, готовой сослужить добрую службу.
Затем боцман занялся грузом и оснасткой с «Халбрейн»: мебелью, койками, парусами, одеждой, инструментами, посудой и прочей утварью. В пещере все это будет в полной сохранности, чего не скажешь о пребывании на айсберге. Ящики с консервами, мешки с мукой и овощами, бочонки с виски, джином и пивом, спущенные с помощью талей на берег, также были размещены в укрытии.
Я участвовал в работах наравне со всеми, подобно капитану Лену Гаю и Джэму Уэсту, ибо дело это не терпело отлагательств. На сей раз Дирк Петерс пришел на помощь товарищам, однако он трудился молча, ни к кому не обращаясь. Неужели он отказался от надежды отыскать Артура Пима? Я и не знал, что подумать…
8, 9 и 10 февраля продолжалось переселение на берег, завершившееся 10-го под конец дня. Грузы были укрыты в глубине обширного грота, в который можно было проникнуть через небольшое отверстие. Грот соседствовал с пещерой, которой предстояло стать нашим домом, где, следуя совету боцмана, мы нашли местечко и для кухни. Благодаря ей мы могли надеяться на тепло, ибо плита служила бы не только для приготовления пищи, но и для обогрева пещеры на протяжении долгих дней, вернее, одной долгой ночи зимовки.
Мы начали обживать пещеру еще 8 февраля вечером, и остались довольны ее сухими стенами, мелким песочком на дне и достаточным количеством света, проникающего через вход. Здесь же брал начало источник воды, а вход в пещеру, обращенный к берегу, располагался таким образом, что нам не страшны были камнепады, лавины и принизывающие ветры. Здесь было попросторнее, чем в кубрике и каютах шхуны, вместе взятых, так что здесь свободно разместились не только койки, но и столы, сундуки и табуреты, обеспечив необходимое удобство на все месяцы зимовки.
Пока велись эти работы, я не замечал ничего подозрительного в поведении Хирна и остальных моряков с Фолклендов. Все они беспрекословано выполняли команды и подчинялись дисциплине, выказывая недюжинное рвение. Однако метис, как и прежде, охранял шлюпку, ибо столкнуть ее по песку в воду не составило бы никакого труда.
Харлигерли, не спускавший глаз с гарпунщика и его дружков, как будто успокоился, не ожидая теперь от них никаких выходок.
Тем не менее настало время принимать решение об отплытии и тянуть жребий – если отплытие не отменялось. Настало 10 февраля. Еще месяц, от силы полтора – и сезон путины у Полярного круга завершится. Не встретившись с китобоями, шлюпка, даже успешно преодолевшая припай и Полярный круг, ни за что не сумеет самостоятельно достичь Австралии или Новой Зеландии.
Наступил вечер. Собрав весь экипаж, капитан Лен Гай объявил, что решение будет принято на следующий день, добавив, что если матросы выскажутся за отплытие, то мы тут же станем тянуть жребий. Все молча согласились. Я не сомневался, что решение об отплытии будет принято без лишних разногласий.
Был поздний вечер. Берег окутало подобие сумерек, ибо солнце к этому времени уже едва показывалось из-за горизонта, за которым ему вскоре предстояло и вовсе исчезнуть.
Рухнув на койку в полном облачении, я забылся сном. Я проспал, должно быть, несколько часов, когда меня разбудили крики, раздававшиеся неподалеку.
Я вскочил и выбежал из пещеры вместе с капитаном Леном Гаем и Джэмом Уэстом, которых, как и меня, разбудили голоса.
– Шлюпка! Шлюпка! – кричал Джэм Уэст.
И действительно, место, где прежде караулил шлюпку Дирк Петерс, зияло пустотой. Шлюпка качалась на волнах, в ней уже сидели трое, успевшие побросать на дно ящики и бочонки; еще десять пытались скрутить метиса, рвавшегося к шлюпке. Среди них находились Хирн и Мартин Холт; последний, впрочем, не принимал участия в потасовке.
Итак, эти презренные создания решили захватить шлюпку и устремиться на ней в море еще до того, как будет устроен жребий!.. Им удалось застать Дирка Петерса врасплох, и они давно бы прикончили его, однако он защищал свою жизнь в отчаянной борьбе.
Удостоверившись, что произошел бунт, и зная, что мы находимся в меньшинстве и не можем безоглядно рассчитывать даже на старых членов команды, капитан Лен Гай и помощник поспешили в пещеру, чтобы вооружиться и оказать сопротивление Хирну и его сообщникам, раздобывшим где-то оружие. Я последовал за ними, однако в это мгновение на берегу прозвучали слова, заставившие меня прирасти к месту.
Метис, не в силах побороть такое количество нападавших, рухнул на землю. Мартин Холт, вспомнив, должно быть, что он обязан этому человеку жизнью, бросился было ему на помощь. И тут Хирн, обращаясь к нему, крикнул:
– Оставь его, поплыли с нами!
Старшиной-парусником завладели колебания.
– Оставь его! – кричал Хирн. – Оставь Дирка Петерса, он убил твоего брата!
– Убил моего брата?! – вскричал Мартин Холт.
– Твоего брата, погибшего на «Дельфине»!..
– Дирк Петерс убил моего брата?
– Да, убил, и сожрал, сожрал, сожрал! – прокричал Хирн страшные слова. Подчинясь его знаку, два его сообщника подхватили Мартина Холта и потащили в шлюпку, готовую отчалить. Хирн поспешил за ними. Подлое бегство вот-вот стало бы свершившимся фактом.
В этот момент Дирк Петерс сумел подняться и набросился на фолклендского матроса, уже занесшего ногу, чтобы ступить на планшир шлюпки. Подняв его на вытянутых руках, он крутанул его несколько раз в воздухе и ударил головой о камень…
Прогремел пистолетный выстрел. Пуля впилась Дирку Петерсу в плечо, и он рухнул на песок. Шлюпка тем временем резво скользила прочь от берега.
Капитан Лен Гай и Джэм Уэст, выскочившие из пещеры, – вся эта сцена заняла не более сорока секунд – бросились к берегу, сопровождаемые боцманом, старшиной Харди и матросами Франсисом и Стерном. Однако шлюпка, попавшая в струю течения, находилась уже в кабельтове от берега.
Джэм Уэст вскинул ружье и выстрелил. Один из матросов упал на дно шлюпки. Вторая пуля, выпущенная капитаном Леном Гаем, оцарапала гарпунщику грудь и со звоном отрикошетила от ближней льдины. Шлюпка скрылась за айсбергом.
Нам осталось только поторопиться на противоположную сторону мыса, где должны были показаться несчастные, прежде чем исчезнуть за северным горизонтом. Мы надеялись, что они окажутся на расстоянии ружейного выстрела. Если бы нам удалось подстрелить гарпунщика, то, будь он убит или даже только ранен, остальные могли бы взяться за ум и вернуться…
Прошло полчаса. Наконец, мы увидели шлюпку, однако она обогнула мыс на таком отдалении от нас, что целиться в беглецов уже не было ни малейшего смысла.
Вскоре Хирн поднял парус, и шлюпка, подгоняемая бризом и увлекаемая течением, превратилась в белую точку, а вскоре и вовсе растворилась в бескрайнем океане.
XIII
Дирк Петерс в море
Вопрос о зимовке решился сам собой. Из 33 человек, отошедших на «Халбрейн» с Фолклендов, до этой не имеющей пока имени земли добрались 23, 13 из которых спаслись бегством, надеясь преодолеть припай и добраться до мест, где часто появляются рыбацкие суда. Нет, их судьбой распорядился не слепой жребий, они сами отпраздновали труса, устрашившись испытаний жестокой зимовки.
На беду, Хирн увлек за собой не только своих давних дружков, но и двоих членов старой команды – матроса Берри и старшину-парусника Мартина Холта, возможно, не отдававшего себе отчета в происходящем из-за страшного разоблачения, сделанного гарпунщиком…
Однако для тех, кто волею судьбы был обречен оставаться на суше, положение было прежним. Нас насчитывалось теперь девять человек: капитан Лен Гай, старший помощник Джэм Уэст, боцман Харлигерли, старшина-конопатчик Харди, кок Эндикотт, матросы Френсис и Стерн, Дирк Петерс да я. Какие еще испытания припасла для нас зимовка в трескучие полярные морозы?.. Нам предстояло вынести лютые холода, несравнимые с холодами в любой другой точке глобуса, мирясь в придачу с полярной ночью, которая продлится полгода!.. Нельзя было без ужаса даже помыслить о том, сколько моральной и физической энергии потребуется всем нам, дабы выстоять в этих условиях, превосходящих слабые человеческие возможности…
Однако при всем при том шансы тех, кто решил покинуть нас, вряд ли были предпочтительнее. Окажется ли море свободным до самого припая? Удастся ли им добраться до Полярного круга? И повстречаются ли им рыбацкие суда, покидающие антрактические воды в конце сезона? Хватит ли им пищи, чтобы пропутешествовать добрую тысячу миль? Что могло поместиться в шлюпке, и так набитой до отказа тринадцатью беглецами? Еще неизвестно, чье положение было более угрожающим – их или наше. На этот вопрос могло ответить только будущее!..