Говард Лавкрафт – Черная гончая смерти (и еще 12 жутких рассказов) (страница 10)
– След ведет к хижине шамана, – пробормотал Людвиг. – Мистика какая-то!
Он приказал Элен остаться, выделив для ее охраны двоих мужчин. Остальные пошли по тропе через холм, к роще деревьев. След привел прямо к порогу. Держа ружья наготове, мы вышибли грубую дверь и ворвались внутрь.
Никакие следы не вели от хижины, и никакие следы не вели к ней, кроме следов гиены. Но в этой хижине не было гиены. На грязном полу, с окровавленной грудью, лежал шаман Сенекоса.
Роберт Говард
Адские голубки
Часть первая. Свист во тьме
Гризвел проснулся от предчувствия надвигающейся опасности. Он потряс головой и даже ущипнул себя за левое ухо, но стряхнуть липкую паутину кошмарного сна оказалось не так просто. Лунный свет проник сквозь пыльные окна в большую пустую комнату и создавал призрачные картины на высоком потолке, а потухший камин зиял, как огромная черная пасть дикого зверя. Пару минут Гризвел испуганно озирался, потом вспомнил, где он, и как очутился в этом странном доме. Он разглядел смутный силуэт своего друга, Джон Брэннер спал в темном углу, куда не проникали лучи луны. Массивная фигура приятеля не шевельнулась, словно он не слышал тревожного звука.
Гризвел попытался вспомнить, что за звук разбудил его самого. Да, точно, был какой-то звук… Вряд ли он раздался внутри пустого дома, скорее прилетел снаружи. Но сейчас, за окнами – тишина. Только далекое уханье совы доносится из соснового леса. Однако это совсем не похоже на тот звук, который показался предвестником ужасной беды…
Гризвел собирал обрывки воспоминаний о вчерашнем дне, надеясь ухватиться за любую подсказку, которая поможет отделить реальность от жутких фантазий.
Итак, месяц назад они с Брэннером уехали из скучной и чопорной Новой Англии на юг, в поисках приключений. Они ехали по ухабистым дорогам и останавливались лишь там, где предлагают выпивку, азартные игры и удовольствия иного рода… Ну, вы понимаете… Время пролетало незаметно, но вчера, когда они оказались в том самом сосновом лесу – минуты потекли с черепашьей скоростью. Этот лес, казалось, высасывал из путешественников последние силы, поэтому, как только деревья расступились, было принято решение поскорее найти место для ночлега. Тут, как нельзя кстати, они увидели заброшенный особняк, стоящий на холме и возвышающийся над дикой природой, подобно кораблю, плывущему по зеленым волнам. Солнце садилось прямо за холмом, подсвечивая высокие окна красным светом, будто в доме пылал костер.
В этом багровом мареве угадывалось что-то зловещее, но они слишком устали за день, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Автомобиль оставили на обочине дороги, и стали подниматься на холм, любуясь галереями и балюстрадами, напоминавшими о роскоши старого, довоенного Юга. Извилистая дорожка привела к деревянной калитке с замысловатой резьбой. В тот момент, когда Брэннер распахнул ее, стая голубей выпорхнула с чердака и полетела в закатное небо, громко хлопая крыльями. Гризвелу показалось, что птицы выпорхнули прямо из адского пламени, но он споткнулся о кирпич, вывалившийся из стены, и перестал отвлекаться на мрачные фантазии: важнее смотреть под ноги, чтобы не упасть.
Входная дверь из техасского дуба висела на сломанных и заржавленных петлях. Они вошли в запыленный коридор, поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж, свернули направо и оказались в большой комнате с камином. Забросив пару сломанных стульев на слежавшийся за десятки лет пепел, развели огонь. Не ради того, чтобы согреться – ночи в этих краях теплые, – но как только зашло солнце, дом, холм и окружающий его лес затопила непроглядная тьма. А огонь в камине давал достаточно света, чтобы прогнать мрак из пыльных углов комнаты. Они подогрели бобы, прямо в консервной банке, поужинали и улеглись у камина, завернувшись в походные одеяла.
Утомленный Гризвел сразу заснул, но вот, что удивительно – во сне повторились все события прошедшего дня. Он увидел ухабистую дорогу в сосновом лесу. Увидел заброшенный дом на холме, резко прорисованный на фоне закатного неба. Увидел спину Джона Брэннера, идущего к крыльцу. Голубей, вспорхнувших с чердака. Комнату, в которой двое мужчин, завернувшись в одеяла, лежали прямо на пыльном полу у потухшего камина. После этого момента сон неуловимо изменился, в нем появилось нечто ужасное – таинственное видение на грани грез и реальности, которое невозможно рассмотреть пристально, а только уловить краем глаза. Три туманные фигуры проступили в темном углу и заплясали в воздухе, не касаясь пола. Они кружились, безмолвно поворачиваясь вокруг своей оси, не сходя с места, и их очертания пробудили ледяной ужас в душе Гризвела. Он почувствовал, что в этом темном углу притаилось нечто настолько страшное, что может свести с ума…
Оттого и проснулся.
Гризвел вспомнил все это, и еще плотнее закутался в одеяло. Он лежал, напряженно вглядываясь в дверной проем. Там, за небольшим коридором, начиналась лестница на третий этаж. Лунный свет освещал только первый ступеньки, – Гризвел насчитал семь, – а дальше лестница была темной. И если смотреть, не мигая, то можно увидеть, как в этой темноте возникает движение. Там что-то шевелится… Что-то искривленное, бесформенное и жуткое… А это тусклое желтое пятно на границе света и тени… Откуда оно взялось? Минуту назад его не было, в этом Гризвел мог поклясться на Библии… Такое впечатление, что это… Лицо старухи… Которая скрючилась на лестнице, наблюдая за двумя спящими путешественниками…
Кровь застыла в жилах и от этого жуткого ощущения Гризвел проснулся. Помотал головой… Но ведь он просыпался и прежде… Неужели то пробуждение было частью кошмарного сна? Или он вовсе не спал?
Гризвел моргнул и с опаской глянул на лестницу. Луна освещала ее целиком и никакой чудовищной фигуры, разумеется, не было. Но тело Гризвела по-прежнему сотрясалось от страха, вызванного то ли сном, то ли видением. Ноги его онемели, будто их окунули в ледяную воду. Гризвел потянулся, чтобы разбудить своего спутника, но внезапный звук остановил его.
Кто-то тихо и протяжно свистел на третьем этаже, – нет никаких сомнений, звук доносится оттуда. Это не опереточная мелодия, которую насвистывают беспечные прохожие в крупных городах Севера, не похоже это и на залихватское посвистывание фермеров Юга. Просто протяжная нота, похожая на змеиное шипение, но звучащая более внятно и достаточно громко. Вот вам и заброшенный дом… Здесь кто-то есть! Но кто? И чего он хочет от бедных путников?
Одеяла Брэннера зашуршали, и Гризвел увидел, что его приятель поднялся и сел прямо. Голову он склонил на бок, словно прислушиваясь к зловещему свисту.
– Джон! – прошептал Гризвел пересохшими губами. Ему хотелось крикнуть приятелю, что наверху кто-то есть, и что лучше немедленно убраться из этого проклятого дома, но голос застрял в горле вязким комом…
Брэннер молча поднялся. Тяжелые шаги гулким эхом отдавались в пустой комнате. Он неторопливо прошел по коридору и стал подниматься по скрипучим ступеням, сливаясь с темнотой, которая снова сгущалась вокруг лестницы.
Гризвел лежал, не шевелясь, его парализовала мысль о том, что там, наверху, кто-то есть. Брэннер запрокинул голову. Он явно видел то, что творится на третьем этаже, но продолжал идти – все так же, без единого звука. Его отрешенное, неподвижное лицо было похоже на лицо лунатика. Брэннер миновал освещенные ступеньки и сгинул во мраке. Гризвел пытался предупредить приятеля об опасности, крикнуть, чтобы он вернулся. Но единственным результатом этих усилий стал хриплый клекот, раздавшийся из его собственного горла.
Свист затих. Гризвел слышал, как скрипела лестница под размеренной поступью Брэннера, потом тяжелые сапоги затопали по коридору третьего этажа. Внезапно шаги прекратились, и казалось, что вся ночь затаила дыхание. Затем тишину разорвал ужасный крик, и Гризвел завизжал, вскакивая на ноги. Он мигом стряхнул оцепенение и побежал к двери, но остановился. Наверху, прямо над его головой, снова застучали подкованные каблуки. Брэннер возвращался, причем на этот раз он двигался спокойнее и размереннее, чем раньше. Вскоре заскрипели ступеньки, в круге света показались ноги, потом рука, скользящая по перилам. Гризвел отпрянул, он увидел, что вторая рука приятеля сжимает топорище большого колуна, который разносит в щепки даже самые упрямые поленья. Секунду спустя в лунном свете показалось лицо Брэннера, и Гризвел снова онемел, не в силах даже закричать от страха. Лицо Джона было бледным, как у покойника, а из раны на лбу стекали крупные капли крови, заливая остекленевшие глаза.
Гризвел не помнил, что было дальше. Осталось смутное ощущение, что он протискивался сквозь пыльное окутанное паутиной окно, бежал, спотыкаясь, по заросшему сорняками двору, неистово завывая от ужаса, а полная луна плыла в кроваво-красном тумане над черной стеной вековых сосен…
Выбравшись на дорогу, Гризвел остановился. Он увидел автомобиль – самый обыкновенный, прозаический и реальный. Единственная надежда, спасательный круг в море безумия и кошмара. Трясущимися руками Гризвел открыл дверь, и хотел было юркнуть внутрь, но отпрянул, жалобно поскуливая. На водительском кресле свернулась в кольцо гигантская змея. Она презрительно шипела и раскачивалась из стороны в сторону. Гризвел торопливо захлопнул дверь и побежал по дороге, даже не соображая в каком направлении движется. Он просто повиновался слепому инстинкту: бежать – бежать – бежать.