Говард Фаст – Дочь Агриппы (страница 20)

Мнение Бендавида и Бенсимона – тебе нужен муж. Ты еще молода, и твоя репутация красивой и умной женщины известна в самом Риме. Думаю, ты согласишься, что рано или поздно тебе и самой придется принимать такое решение.

Им не пришлось долго убеждать меня, так как я и сам вижу, альтернативы такому пути нет. Однако, когда дошло до дела и поиска достойного мужа для тебя, выбрать было отнюдь не просто. Мы обсудили по меньшей мере пять еврейских семей, где есть подходящие сыновья: дом Аврама, дом Феодосия, дом Латеруса, дом Шимма и дом Канняя. Два из них считают себя ветвью Давида, один, Шимма, – имеет корни в духовенстве. Но кроме Шиммы, все они относятся к фарисеям. А если мы заключим союз с семьей фарисеев, мне придется столкнуться с ненавистью и недоверием со стороны дома Задока, который, как ты знаешь, контролирует Храм и питает ненависть и презрение к этим самым фарисеям. Сама мысль о разрыве с Храмом вызывает содрогание у каждого влиятельного гражданина здесь, в Тиберии. В то же время сыну Шиммы сейчас всего одиннадцать лет. Только через два года можно будет говорить о заключении брака, если даже удастся убедить семью разрешить юноше жениться на женщине с такой разницей в возрасте.

Есть еще несколько августейших семей, связанных с нами кровными узами или браком, однако я не хочу принуждать тебя становиться второй или третьей женой.

Тем не менее есть один вариант, о котором я до сих пор не решался тебе сказать. Он касается Полемона, царя Силиции, который пришел сюда, в Тиберий, вместе с Анатом Берадином, торговцем шерстью. Берадин контролирует торговлю шерстью до самой Партии. Он титулованый глава еврейского сообщества в Тарсе и такой же влиятельный и зажиточный, как алабарх Александрии. Ты знаешь, что Тиберий завоевывает славу производственного центра, занятого ткачеством и крашением шерстяной ткани. Торговля шерстью началась еще при нашем отце, который был близким другом Берадина, а сейчас Берадин проявил интерес и сочувствие ко мне и нашему дому – явление не очень распространенное среди зажиточных торговцев-фарисеев.

Сам Полемон, царь Силиции, язычник, но, как ты знаешь, в его городе имеется большая и влиятельная еврейская диаспора, так же как и в Зефирионе и Таурус-Амане – двух других крупнейших городах Силиции. Полемон зависит от евреев, так как все его слуги и помощники – евреи. Они же составляют костяк офицерского корпуса армии. Кроме того, евреи занимаются внешней торговлей. Растет и число перекрестных браков между детьми благородных семей Силиции и еврейскими семьями.

Не припомню, обращала ли ты когда-нибудь внимание на Полемона. Он уверенный в себе, высокий, здоровый, прилично образованный мужчина на переломе пятого десятка лет. И ты ему приглянулась. Он видел тебя несколько раз. Впервые на празднествах в честь церемонии твоего бракосочетания с Иродом, а ближе к нашим дням – проездом в Калки. Скорее всего, в связи с твоим трауром он не устроил никакого приема, но твои помощники провели его во дворец на обед, и перед застольем он с балкона наблюдал за тобой в саду.

Он клянется, что его сердце принадлежит тебе с того самого момента, когда вперые увидел тебя на твоей свадьбе четыре года назад, и уверяет, что любовь его постоянна. Полемон уже не может есть и спать, и нет у него других мыслей, кроме как о тебе.

Я заметил, что у него уже есть жена. Тогда Полемон заявил, что она утомила его и он готов избавиться от нее. Он даже говорил с жрецом Тарса об условиях церковного расторжения брака. Полемон даже спросил меня, не слишком ли ты расстроишься, если его жена внезапно скончается. Я ему ответил, что об этом не может быть и речи, так как вызовет не только твой гнев, но еще и породит новые сплетни вокруг тебя, меня и нашего дома. Должен сказать, он не обращает внимания ни на какие сплетни о нас с тобой.

Берадин одобряет такой брак. Он считает, что это приведет к значительному объединению царств на севере Израиля либо в пользу нашего дома. Или же они останутся под его контролем. Что касается меня, у меня нет больших амбиций, однако такой брак позволит тебе проводить по крайней мере лучшую часть года в Тиберии. Берадин строит виллу на берегу озера недалеко от города, а Полемон обещает выстроить для себя небольшой зимний дворец здесь, чтобы ты всегда могла наслаждаться видом мест, которые так любишь. Мне его предложение по душе».

Беренис своему брату царю Агриппе:

«Посылаю тебе гонца, чтобы ты ответил царю Силиции: все его надежды и желания бесцельны и бессмысленны. Мне надоели до смерти ваши стареющие мужчины, мечтающие вновь обрести юность в промежности молодой женщины! Я знаю твоего Полемона и не желаю видеть его своим мужем. Скажи ему, чтобы он не убивал свою жену ради меня. Объясни, что я суха и холодна, мое семя ушло и использовано до последнего и смерть следует за мной, куда бы я ни пошла.

И я не выйду замуж за язычника. У меня нет желания снова выходить замуж, но, если такое случится, моим мужем будет только еврей».

Агриппа, царь Тиберия и Калки, своей сестре Беренис:

«Поверь мне, ты недооцениваешь Полемона. Не хочешь оценить его достоинства.

Когда я передал известие, что ты выйдешь замуж только за еврея, то очень надеялся, что все этим закончится. Но ошибся. Полемон отложил свое возвращенние в Тарсу и остался здесь. А после трех дней размышлений объявил, что должен стать евреем.

Услышав о таком решении, я собрал совет с Бендавидом и Бенсимоном, которые пришли к единому мнению: наиболее разумным было бы сообщить о решении Полемона Вибию Марку, проконсулу Сирии. Дело в том, что мы не могли рассматривать это просто как религиозный или даже медицинский вопрос. В сложившихся условиях он превращается прежде всего в проблему политическую. Кажется, все мы питаем иллюзию, что являемся хозяевами своей судьбы, но, когда дело касается основополагающих вещей, как-то: будет ли еврейский царь восседать на троне Силиции, последнее слово остается за Римом. Тем не менее все прошло относительно гладко, так как Вибий Марк отмахнулся от проблемы, заявив, что в его обязанности не входит следить, какую часть тела кто решил себе отрезать: руку, голову или крайнюю плоть. Рим больше заботит лояльность его вассалов, а не их вероисповедание. Похоже, Полемон сумел доказать свою преданность. Когда Марк обвинил его брата Челета в заговоре против Рима, Полемон после пыток повесил его. Своего брата Челета, разумеется, а не проконсула. Таким образом, Вибий Марк нам не помеха.

Анат Берадин попросил меня объяснить Полемону, что он рискует своим здоровьем. Одно дело – пройти обрезание в младенчестве, и совсем другое – в зрелом возрасте. Операция может оказаться болезненной и опасной. Было много случаев инфекции, которая приводила даже к смерти. Пациент истекал кровью. Результатом операции обрезания в позднем возрасте может стать импотенция. Нет необходимости утомлять тебя всеми этими деталями, но мне кажется, тебе стоит знать, на что шел этот человек и что я пытался ему втолковать.

Ничто не могло его остановить.

«По крайней мере, вернись в Тарс и прооперируйся там», – умолял я его. Но он стал возражать, заявляя, что там, в Тарсе, нет хирурга-еврея, который осмелился бы провести обрезание из-за опасения репрессий со стороны его семьи. Поверь мне, сестра, меня одолевали такие же опасения, и не было ни малейшего желания получить его труп и стать объектом кровавой мести.

Когда я занялся поисками врача, мои опасения подтвердились, так как я обнаружил, что в Тиберии ни один хирург не хочет его оперировать. И опять я стал умолять его вернуться в Тарс, где его все-таки будут окружать любящие люди. Но он ответил, что эти любящие воспользуются случаем, чтобы отравить его и свалить все на неудачную операцию. Какой у меня оставался выбор? Отвергнуть его?

Наконец мы нашли врача, но при любопытных обстоятельствах. Мне сообщили, что в Тиберии у родственников остановился молодой человек, который учился медицине у самых лучших мастеров Афин и Эфеса. Дом Шломо – семья с известным влиянием, правами на лов рыбы в озере, у которой имеется двенадцать рыболовных судов и коптильня в Доре, рыбацкой деревне к северу от Кесарии. Их семья принадлежит к израэлитам, они не относят себя ни к жрецам, ни к левитам, но считаются очень богатым и уважаемым римлянами родом. Почти целое поколение их семьи занималось поставками для армии Рима. В Тиберии у них дом с двумя десятками слуг, и мне никак не хотелось бы обидеть такую семью. Я узнал все про этого врача. Симеон Бенгамалиель – отпрыск рода, еврейский врач в третьем поколении. Как и члены дома Шломо, они не имеют кровной связи ни с жрецами, ни с благородным сословием и не признают за собой высокого происхождения, но в то же время обладают чувством собственного достоинства и независимостью, как если бы вели прямую линию от Давида и Задока, вместе взятых.

Я вдаюсь в такие подробности, чтобы показать тебе, насколько я старался удовлетворить Полемона, и чтобы ты поняла: я отношусь к возникшей проблеме со всей серьезностью. Я отправил за Симеоном царского гонца, но вместо того, чтобы поспешить ко мне на прием, как поступил бы каждый разумный человек, получивший такое сообщение, он прислал мне письмо, в котором сообщил, что ждет меня в доме Шломо, где для меня готов самый радушный прием. Должен признаться, с тех пор, как я унаследовал свой сплетенный из прутьев трон и бессмысленную корону, мне пришлось вынести множество оскорблений, но ни одного не было на моей памяти настолько беспардонного. Что мне оставалось делать? И что бы ты стала делать, сестра? Послать солдат, чтобы те приволокли его во дворец? Но тогда против меня ополчится не только дом Шломо, но и все фарисейские дома, обладающие богатством и значимостью в Галилее, если не во всем Израиле. Только подумай, в какой форме было отвергнуто мое безупречно спокойное и обоснованное приглашение. Мог ли я проигнорировать такое? Вся морока с этим Полеймоном продолжает оставаться моей головной болью. А как решать эту проблему? Вызвать врача снова и опять нарваться на оскорбление? Я не видел в этом смысла.