Горе Сказочник – Праздник Жизни и Смерти (страница 5)

Она рванулась с места, но едва сделала шаг, как споткнулась о выступающий камень. Тело повалилось вперёд.

– Вот так помощь, – выругался Эльазар, подхватывая её. – На тебе живого места нет.

Девушка не отстранилась, но и не ответила сразу. Он смотрел без жалости – с вниманием и тихо произнёс:

– Ты действительно выглядишь… не очень опрятно. – Он осторожно коснулся промокшего подола её одежды. – Изорвано. Ссадины, везде грязь.

– Можете не продолжать. Я знаю. – Мейсса попыталась отшатнуться. Слова отдавали колкостью, но это была скорее защита, нежели оскорбление.

Эльазар выдохнул. Его голос стал мягче, почти будничным:

– Хорошо. Пойдем, я провожу тебя. Один. Идёт?

Он не стал спрашивать разрешения дважды – уже принял решение и повернул голову к своим товарищам. Один тонкий жест – невзначай поправил плащ, взгляд задержал чуть дольше обычного и едва заметно качнул подбородком: Я – сам. Те поняли без слов, обменявшись короткими взглядами. Руэль – тот, что шутил чаще всех – слегка кивнул в ответ, и ушёл другой дорогой вместе с Саэном.

Девушка уже шагала вперёд, прихрамывая. Эльазар покачал головой и двинулся следом, как тень.

Торопится, будто дом горит… – пробормотал он себе под нос. – Или чтобы опять покалечиться. Вот глупая.

Некоторое время они шли молча. Мейсса старалась не показывать боль; только напряжённые плечи и сжатые кулаки выдавали, что каждый шаг даётся через силу.

– Эй, – окликнул он снова, – ты ведь понимаешь, что с моей помощью доберёшься быстрее?

Мейсса не оборачивалась. Лодыжка пульсировала, нога подгибалась, но её больше мучила мысль: успеть домой. И пусть каждый шаг – как по стеклу, главное – не останавливаться.

Но Эльазар был настойчив. Мейсса почувствовала, как его взгляд впился в спину.

– Кстати… меня зовут Мейсса.

Моргнув, Эльазар только сейчас осознал, что девушка впервые заговорила с ним по-настоящему. Что-то в этой реплике его смутило. Выпивка ли, смена обстановки, или странное тепло, пробившееся сквозь её колючесть – непонятно.

– Эльазар, – ответил он. – Не будешь против, если я всё-таки помогу? У меня руки крепкие, ноги быстрые – доберёмся с ветерком.

Она слегка кивнула. Осторожно, неохотно. Он без слов подхватил её на руки, стараясь не задеть ран. Её тело было лёгким, почти невесомым, но ощущалось так, что он нёс весь её уставший, изломанный мир.

– Ты живешь где-то неподалеку? – С лёгкостью в голосе спросил Эльазар.

– В одиннадцатом секторе. – Тихо ответила она после короткой паузы.

– Хм. В одиннадцатом, значит… В одиннадцатом?! Да ты, похоже, полмира пешком решила пересечь.

– Здесь всего несколько часов пути, если свернуть дальше.

У Эльазара дёрнулся глаз. Мейсса замерла, почувствовав неловкость. Молодой господин большим пальцем правой руки крутанул кольцо на указательном, дотронувшись символа клана – просто поправил его. Мгновение – и крохотный светлячок сигнала метнулся в утренний мрак.

– Вы что… вызвали? – Осторожно уточнила она.

– Ага. Отец, конечно, подаст к ужину лекцию об ответственности, – хмыкнул он. – Но ты сейчас держишься на ногах хуже, чем я после трёх бутылок винной дряни.

Она не знала, что сказать.

– К тому же, – продолжил Эльазар, – если и попадусь, скажу, что спасал уважаемую гражданку одиннадцатого сектора от группировки разбойников. Звучит патриотично, правда?

Он усмехнулся. Мейсса смотрела на него долго, впервые пытаясь понять: кто перед ней – легкомысленный гуляка или… совсем не тот, кем кажется.

Где-то вдалеке послышался слабый гул – сквозь туман приближался гравитолёт⁸.

⁸ Гравитолёт – лёгкий летательный аппарат, удерживаемый в воздухе за счёт уцелевших с довоенной эпохи антигравитационных технологий. Сегодня доступен лишь единицам.

Они уселись в небольшой, но юркий транспорт и, задав необходимые координаты, двинулись вперёд. Впервые за долгое время ей стало чуть легче. Спокойнее.

– Если когда-нибудь захочешь меня найти… – сказал он негромко, протягивая чашу воды, – ищи в третьем.

– Разве не в первом живут такие как вы? – Устало спросила Мейсса и отпила немного.

Эльазар усмехнулся. Горько. Губы скривились, но глаза не смеялись.

– Живу, да. – Он выдержал паузу. – Но дом ли это…

Дом – это место, где тебя ждут, а не подсчитывают твою пользу. Он почувствовал, как она, не глядя, внимательно его слушает.

– Ты ведь из стражей порядка, – продолжила она. – И твой отец…

– Да, – быстро перебил он. Тон не оставлял сомнений: разговор закончен.

Мейсса кивнула, не продолжая. Она привыкла, что у каждого есть свои стены.

– Если я правильно поняла, кто ты, то… одеваешься ты вызывающе. Боюсь представить, в какие места обычно так ходят.

Он покосился на неё, не поверив своим ушам.

– Ладно, шутка затянулась. Не начинай… Подумаешь, пару раз поддел тебя за внешний вид. Но причём тут я? Одеваюсь со вкусом.

– Со вкусом, – фыркнула Мейсса. – Ты странный. Я встречала богачей вроде тебя. Но ты среди чёрных залесонов⁹– жёлтый: заметный не по уставу и действующий на нервы.

⁹ Залесоны – умные, эмоционально чуткие скакуны стражей. Выносливы, способны чувствовать аномалии и самостоятельно принимать тактические решения.

Он на секунду остановился, чтобы оглядеть себя.

– И это я странный? Тебе точно нужно выспаться. Вот встретимся снова – спрошу с тебя за залесона.

Мейсса нахмурилась, но в глазах теплилось слабое подобие искры. Почти шутка. Почти ощущение, что рядом – не враг.

Некоторое время они сидели в молчании, и уже оба не спешили возвращаться в свой привычный ад. Скоро впереди замаячил нужный сектор. Там, где её ждали. И где он – не имел права больше оставаться.

Они остановились у границы, недалеко от дома Мейссы и решили пройти оставшийся путь пешком, чтобы не застать врасплох от постороннего шума еще сонный квартал.

– Даст Лемира, свидимся ещё, – мягко произнёс Эльазар, аккуратно поставив Мейссу на землю.

Он на секунду задержал взгляд за её плечом – заметил что-то в утренней тени, но, не сказав ни слова, вернулся.

– Постарайся больше не попадать в передряги.

Мейсса только молча кивнула. Как легко он это сказал – будто «не попадать в передряги» можно выбрать.

Они коротко встретились взглядами. В его – спокойное тепло, в её – усталая растерянность и упрямая благодарность. Но не та, что склоняет голову. А та, что заставляет расправить плечи и жить дальше.

Эльазар кивнул – почти незаметно, сам себе – и двинулся прочь. Мейсса засмотрелась вслед. Солнечные лучи, впервые за долгое время прорезавшие горизонт Уюна, подсвечивали его фигуру в ореоле. Он уходил навстречу рассвету – тому краткому мигу, который старики называли «первым вздохом Лемирны»: когда утро над рекой вспыхивало живым золотом, и в этом было что-то нелепое, но волшебное. Всё это казалось чем-то несуществующим, ускользающим с дыханием.

– …А если захочешь – приходи в гости! – выкрикнул он, обернувшись. – Буду рад!

Она стояла, как вкопанная. Слова эхом застряли в груди.

– Странный… Какой же ты странный, Эльазар, – выдохнула она, не сводя глаз с его спины. Он был как шальной осколок чужой эпохи, не из этого грязного мира.

Когда она распахнула дверь в дом, остановилась как вкопанная. На тумбе у входа лежали аккуратно сложенные перевязочные ленты, маленький бутыль с мазью, и… еда. Настоящая. Тёплая.

Она замерла.

– Не может быть… – прошептала она.

Руки сами ущипнули кожу. Больно – значит, всё по-настоящему. Не мираж.

Выбежав обратно на улицу, она увидела: три силуэта, неспешно удаляющихся вдоль горизонта.

– Спасибо! Господин, спасибо вам большое! – крикнула она, не обращая внимания на сонные улицы и грохочущую тишину.

Они не обернулись. Но один – тот, что шёл в центре – расправил плечи чуть сильнее. И, едва заметно, поднял руку. Он всё услышал.