Горе Сказочник – Праздник Жизни и Смерти (страница 7)

Если сказать правду – растревожу его. Совру – не поверит.

– На улице морось. Я поскользнулась, когда торопилась домой.

Он молча вглядывался. Пытался дотянуться до неё. В глазах застыло что-то тяжёлое – почти слезы. Укор.

Мейсса подняла руку, чтобы прикрыть щеку, но тут же передумала.

Поздно. Ты уже всё сказал. Без слов.

– Я умоюсь, – выдохнула она и отвернулась.

Но не сделала шаг. Упрямый голос настиг её сзади:

– Тебе двадцать. В твоём возрасте я не вылезал из драк. Сбегал и возвращался с разбитыми губами и глазами навыкате. Но каждый раз, глядя в глаза родителям, отвечал то же, что и ты.

Он помолчал, а потом почти устало добавил:

– Мейсса… Обидно слышать от тебя эту ложь.

Она тепло улыбнулась и чуть склонила голову, затаившись в своей маленькой радости. По щеке скатилась одна-единственная слеза – тихая, облегчённая.

– Я люблю тебя, – прошептала она неслышно. И, не дожидаясь ответа, вышла из комнаты, растворяясь в полосах утреннего света, что просачивались сквозь пыльные стёкла.

Отец впервые за долгое время вышел к столу сам. Слишком хрупкой и зыбкой была надежда. Мейсса знала: радость – это ловушка, у которой всегда ядовитые зубы.

– Я точно не в раю? – Попытался отшутиться отец, вдыхая запах еды. – Пахнет так… аж не верится, что всё это правда.

Он улыбался – устало, натянуто. В его движениях была неловкость, тело уже не подчинялось желаниям. Пытался жить, но знал – времени почти не осталось.

Мейсса отвечала подбадривающе, нарочито легко.

Пусть думает, что всё хорошо. Пусть поверит в это хотя бы сейчас.

Они ели тихо, стараясь не спугнуть покой. Старик потянулся за ломтем мяса – рука дрожала чуть сильнее, чем обычно, но на полпути замерла.

– Откуда… всё это?

Он не смотрел на неё, но голос стал глухим. Лицо побледнело до цвета золы.

– В восьмом секторе перебои с поставками… В дальних – голод. Такой стол себе не каждый может позволить.

Она не ответила. Только медленно опустила голову.

Он почувствует, если снова совру.

– Приятного аппетита, – ответила она.

Никто больше не заговорил.

Они сидели почти в совершенной тишине, лишь изредка нарушаемой уличными звуками. Опустевшие тарелки остывали на столе, а двое за ним боялись спугнуть это хрупкое ощущение – быть сытыми, живыми, вместе.

– В это трудно поверить, – сказала Мейсса, – но я встретила человека. Он увидел, что мне не хватает на порцию каши, и… просто купил еды. Кажется, он из стражей. У них с деньгами проще.

Сухой, отчуждённый тон. Слишком выверенный. Мейсса крутила в руках салфетку, пряча в ней собственные мысли.

Если не перестану, он поймёт. Нужно успокоиться. Посмотреть в глаза.

– Вот оно как, – отец кивнул, не отрывая взгляда. – Добрый простак. Сейчас каждый спасается, как может. Такая забота – роскошь.

– Да…

– Дочь, спасибо.

Она едва улыбнулась – неуверенно, боялась лишнего движения. Но на душе… сквозило тепло. Настоящее. Они сидели за одним столом, как раньше. В те времена, когда их дом ещё пах хлебом и уютом, а не болезнями и лекарствами.

Впервые за долгое время это утро казалось живым, почти счастливым.

Отец посуровел, уткнулся куда-то в пространство за её спиной.

– Мы оба понимаем, что…

– Нет, – осекла Мейсса. Она испугалась силы собственного голоса. Но не отступила.

– … мне осталось недолго. Это так.

– Нет. Точно нет. Не сейчас. Не сегодня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.