Леонардо, который даже в этом возрасте легко ввязывался во всякие шалости, бодро достал из сумки тетрадь.
«Вот как мы это сделаем! Я скопирую символы на обороте, а ты, Микеланджело, скопируй те, что на лицевой стороне, чтобы господин Джованни мог забрать драгоценную ткань домой. Мы встретимся снова через семь дней и сравним то, к чему оба пришли. Если толкование одного из нас понравится господам, пусть они его примут и тем самым разрешат спор».
Не теряя время, он начал записывать символы в тетрадь быстрыми росчерками пера.
Дворяне одобрительно кивнули, а я спросил:
«Почему бы нам не скопировать все символы? Если они несут в себе послание, я думаю, мы должны понять его полностью».
«Так интереснее, – пожал плечами старик, быстро закончил переписывать, перевернул ткань и посмотрел на меня с хитрой улыбкой. – Мы сравним результаты и посмотрим, к какому выводу придем. Может быть, я узнаю, что речь про астрономию, а вы увидите… рецепт рагу из кролика?»
Я стиснул зубы от злости. Но господа выжидающе смотрели на меня, поэтому я взял свою тетрадь и последовал примеру Леонардо. Я ворчал, записывая символы, а когда закончил, Джованни радостно свернул ткань и покинул с другом дворец, оставив нас томиться в каше, которую заварил старый ублюдок.
Рагу из кролика? Тебя наполняет холодная ярость, но ты этого не показываешь.
– Что же произошло потом?
Микеланджело делает небольшой глоток вина.
– Несколько дней мы корпели над страницами в наших тетрадях, но ни он, ни я не смогли прийти к чему-то осмысленному. Некоторые символы мне так понравились, что я записал их на эскизах, часть из которых подарил венецианскому банкиру. Но вскоре я понял, что все это бесполезно, поэтому сдался и вернулся к работе над фреской. Леонардо продержался еще несколько дней, но в итоге отправился к Джованни Медичи и со смиренными извинениями сообщил, что обязательства договора с Синьорией не позволяют нам посвятить себя расшифровке загадочных символов настолько, насколько это необходимо. Джованни, по его словам, небрежно отмахнулся, словно уже забыл о пари с Фрескобальди. Вот так все и закончилось.
– Знаете ли вы, мастер, что случилось с этой странной тканью?
Микеланджело задумчиво гладит бороду длинными узловатыми пальцами.
– Больше я ее никогда не видел, но можно предположить, что Джованни взял ее с собой в Рим. Лет через пятнадцать он заболел воспалением легких и умер, хотя подозревали, что его отравили, а его дом со всеми ценностями и произведениями искусства подожгли во время этих страшных разрушений. Я думаю, что скатерть тогда сгорела. Почему она вас так интересует, господин?
Скатерть!
Ты хочешь встать и выпить кровь старика – в конце концов, это положило бы конец мучительному допросу, – но это принесет слишком много сложностей. В доме есть слуга, Томмазо ушел по делам… Но в действительности сделать это тебе мешает другое, более важное: ты так восхищался всем, что создал старик, что тебе кажется, будто, поглотив его воспоминания, ты принизишь этот восторг и познаешь его настоящую человеческую природу – сварливую, высокомерную, тщеславную… не возвышенную. Так ты навсегда уничтожишь впечатление от искусства, которое подарил этот художник. Ты успокаиваешь гнев внутри себя, призываешь терпение. Итак, «скатерть» сгорела. Могла ли ткань Инанны погибнуть в огне? Ты думал, что она будет устойчива ко всему, что могло бы нанести вред простой материи, сотканной на обычных человеческих веретенах. Похоже, ты никогда не узнаешь ответ на этот вопрос: так или иначе, саван снова утерян, возможно теперь уже навсегда.
Но ты не озвучиваешь эту мысль.
– Я коллекционирую предметы искусства и изучаю культуру далеких стран. Символ, который я увидел на том кольце в Венеции, навел меня на мысль, что это письменность древних племен, которая недостаточно изучена. Вот почему я хотел найти его источник. Но даже если он исчез, о нем остались записи. Вы знаете, что случилось с записной книжкой Леонардо, и сохранилась ли ваша?
Старик улыбается и качает головой.
– К сожалению, нет. Что же касается надменного «гения», то таких тетрадей у него было очень много и после его смерти они оказались бог знает где. Несколько десятилетий коллекционеры искали их и платили безумные деньги, чтобы завладеть ими. Мой же экземпляр – один из немногих, которые у меня были, – любители реликвий объединили с шедевром Леонардо из дворца Веккьо и назвали обе тетради «флорентийский дублет». Я думаю, что сейчас обе записные книжки чрезвычайно востребованы. От своей я избавился много лет назад: продал вместе с дюжиной рисунков и эскизов испанцу, который находился с коротким визитом в Риме. Что с ней случилось после, я не знаю.
– Вы помните имя того человека, мастер?
Он отрывает от кубка взгляд, яркий и ясный.
– Диего. Диего де Альмагро.
Ты оставляешь старика в покое, понимая, что его дни сочтены. Но, прежде чем уйти, спрашиваешь:
– И еще одно, мастер Буонарроти…
– Да?
– Когда Джованни Медичи и его друг принесли эту… скатерть… Был ли у них с собой необычный предмет, что-то вроде металлического цилиндра, примерно такого размера? – Ты разводишь руки, чтобы показать длину ключа Инанны, который видел, прежде чем погрузиться во тьму долгого сна.
Микеланджело прищуривается, смотрит на твои руки, переводит взгляд на лицо и качает головой.
Через несколько дней по городу разносится весть: старый гений умер. Но ты не обращаешь на это внимания – ты готовишься к поездке в Испанию.
На протяжении многих лет ты тщательно следишь за внешностью, чтобы она соответствовала течению времени и окружающие ничего не заподозрили. Пришло время сообщить друзьям и знакомым, что ты собираешься в дальнее путешествие, а в твой дом приедет сын – ты давно его не видел и завещал ему все имущество. Ты оставляешь дом на слугу, которому доверяешь больше всего, и даешь ему достаточно денег для содержания поместья и поиска информации среди коллекционеров о местонахождении части флорентийского дублета, принадлежавшей Леонардо. Старый мастер давно умер, и многие его личные вещи, произведения, даже блокноты стали предметом торговли среди любителей искусства и тех, кто хотел добиться болезненной связи с гением хотя бы через них. Ты покидаешь Рим и отправляешься в Толедо, чтобы найти Диего де Альмагро. В столице первой империи, «где никогда не заходит солнце», сперва думают, что ты спрашиваешь о Диего де Альмагро II, сыне того, кому Микеланджело продал тетрадь со своей половиной записей. Но эта путаница в конечном итоге не имеет значения. Отца Диего казнили больше четверти века назад в Перу, после конфликта между двумя отрядами конкистадоров, в котором победила сторона Писарро, а сын, получивший прозвище Эль Мозо – Млашдий, отомстил за отца, устроив государственный переворот в Лиме и убив Франсиско Писарро в его дворце. Будучи совсем молодым, он провозгласил себя губернатором, но корона этого не одобрила, поэтому он и его сторонники бежали в Куско. В конце концов он потерпел поражение в бою и попал в плен, а после короткого суда его казнили на городской площади. Предполагалось, что в живых осталась только мать Эль Мозо, женщина по имени Ана Мартинес. И никто не знает, что стало с собственностью Диего-старшего.
Две недели спустя из маленького порта Палос, следуя по стопам мореплавателей, открывших Новый Свет вместо второго пути в Индию, на большом паруснике ты отплываешь в Панаму.
Благодаря тому, что Инанна поделилась с тобой знаниями во время Красного Причастия в Уре, ты понимаешь, насколько велика планета, но по-настоящему осознаешь это только после первого путешествия через Атлантику. Ты долгое время избегал кораблей, считая их небезопасными, особенно по сравнению с невообразимым кораблем Инанны, но желание добраться до записной книжки Микеланджело пересиливает этот страх. И решение отправиться по темным волнам на Запад вознаграждается: новые испанские колонии оказываются гораздо более привлекательны и интересны для тебя, чем Европа, где ты уже начал скучать.
И там совершенно неожиданно находится след Инанны.
Европейцы, жаждущие золота и славы, принесли жителям Нового Света крест, грабежи и болезни, от которых те не смогли защититься. В поисках матери злосчастного Диего-младшего ты отправляешься в Перу, где подкупаешь наместника-колонизатора, чтобы беспрепятственно путешествовать по стране, которой до недавнего времени управляла могущественная империя инков. Хоть пейзажи и отличаются от тех мест, где ты вырос, эта страна напоминает тебе родину, древнюю Месопотамию: пирамиды Караля выглядят как зиккураты Ура и других городов, да и туземцы телосложением и жизненной силой схожи с твоим народом. Ты отодвигаешь на задворки сознания свою основную цель и предаешься безудержным удовольствиям. Кровь аборигенов оказывается такой вкусной и полной энергии. Ты возвращаешься и к плотским утехам, зная, что Инанна не будет против. В Лиме ты строишь большой дом с множеством слуг и рабов-индейцев.
Каждые десять лет ты возвращаешься в Рим, проводишь там месяц-два, чтобы сохранить иллюзию преемственности семьи: в первый приезд ты представляешься своим сыном и сообщаешь, что отец заболел и умер по другую сторону океана. Это время ты используешь, чтобы с помощью нанятых шпионов проверить, появилась ли записная книжка Леонардо у коллекционеров, но получаешь один и тот же ответ: нет. Тем временем тебе удается найти в Перу Ану Мартинес, уже в преклонном возрасте, и ты без колебаний забираешь ее жизнь вместе со знаниями, но получаешь новое разочарование. Диего-старший признался жене, что в Старом Свете у него были ценные произведения искусства легендарного гения, но перед тем, как отправиться в экспедицию за океан, он продал их знакомому, Франсиско Хавьеру – выдающемуся иезуиту. Во время следующего посещения Европы в Кастилии ты узнаешь, что Хавьер несколько десятилетий назад отправился с миссионерской работой на Дальний Восток и с тех пор о нем нет никаких известий.
