Но тебя это не касается. Ты не отвечаешь на приглашения присоединиться к беспутному празднику, ты не обращаешь внимания на Лахаму, которая предлагает себя при каждом удобном случае, когда встречает тебя во дворце. Ты думаешь только о ней, о богине, сошедшей с небес. Ты ждешь ее прибытия.
Наконец, в последний день праздника, когда довольные жители Ура покидают дворцовые сады и горизонт за Евфратом темнеет, появляется она!
И ты рад.
Ты загипнотизирован ее лицом и телом, как и все остальные. Она сходит с корабля, приземлившегося у подножия огромной лестницы, поднимается между строем копейщиков, преклонивших колени в благоговении. Ты стоишь на вершине вместе с отцом и матерью, с обнаженным торсом, царским ожерельем на шее и широким тканым золотым поясом вокруг малиновой юбки из богатого сукна. Ты такой же сильный, молодой и красивый, как Думузи или любой из тысяч богов, которым поклоняется твой народ по всей стране.
Ты видишь ее ладонь, поднятую в знак приветствия, видишь, как ее полная упругая грудь набухает, а губы приоткрываются, и слышишь ее голос. Он напоминает журчание прозрачной воды над камнями на мелководном дне реки, шум ветвей, согнутых под тяжестью листьев, когда их уносит ветер. Сначала ее слова для тебя чужды, но голова наполняется образами, и ты все понимаешь. Тебе кажется, что она говорит только с тобой, но, судя по реакции окружающих и их позам, тебе ясно: все видят ее слова так же, как и ты.
«Я приветствую вас. Спасибо за гостеприимство».
Твой отец кланяется и разводит руками.
– Богиня, мы благодарны тебе за то, что ты спустилась в великий Ур и тем самым показала другим странам и народам, кто достойнее остальных.
Звенит ее легкий и естественный смех.
«Прошло много времени с тех пор, как я была здесь в последний раз. Я вернулась, чтобы посмотреть, как живут и процветают мои дети. И довольна тем, что увидела».
– Дети, богиня? – в замешательстве спрашивает Лугаль.
Она снова смеется.
«Правильно, король Шульги. Я создала вас. На заре времен я посеяла семя со своего сосуда, и оно пышно проросло, превзойдя все мои ожидания».
– Тогда… мы должны изменить старые записи и истории. – Царь искоса смотрит на Энси, тот быстро кивает.
Богиня смотрит на тебя. Ее глаза меняют цвет: то они цвета лазурита, то черные, как чернила каракатицы, то яркие, как река под полуденным солнцем.
«В последний раз, когда я была здесь, вы познакомили меня со своей женой. А это кто?»
– Мой сын и наследник, богиня. Принц Хашур.
Она осматривает тебя с головы до ног, задерживает взгляд на мускулистой груди и животе дольше, чем ты мог надеяться. Ты чувствуешь одновременно огромное удовольствие, желание, которое почти физически причиняет боль, и непрошеный неприкрытый страх. Ты хочешь что-нибудь сказать, но язык будто прилипает к небу, а она уже отворачивается.
«Великий царь, если не ошибаюсь, вы говорили о каком-то пире?»
Тронный зал украшен статуями и рельефами, освещен факелами, которые потрескивают и дымят в темные высоты скрытого потолка. Легкий ветерок доносит запах реки через окна, рабы тихо приносят и уносят миски с едой и кувшины с вином. Немногочисленные гости болтают и соревнуются за внимание Инанны. Кроме царской семьи, здесь только Энси, верховный жрец, три богатейших дворянина Ура и посланники из десяти близлежащих подчиненных городов с женами. Ты садишься рядом с Инанной, потому что она показывает царю, что хочет этого, и украдкой наблюдаешь за странным, плотно облегающим ее тело материалом, который абсолютно ничего не скрывает. Ты задаешься вопросом, как эта одежда может защитить от чего-либо, и в то же время пылаешь желанием прикоснуться к ней. Инанна весела и любознательна, ей хочется попробовать все – от моллюсков до оленей, пойманных на далеких лесистых холмах над Тигром. Ей хочется знать, как жители Ура строят дома и дворцы, как записывают на глине истории для потомков, как лепят и вырезают, шьют и прядут, как представляют окружающий мир. Когда ты уже думаешь, что не сможешь сдержаться и приложишь руку к ее священному пути, рискуя подвергнуться вечному изгнанию в Иркаллу, она отодвигает от себя кувшин с вином и обращается к царю:
«Скажи мне, великий Шульги, для чего это?»
Царь следует за ее взглядом и понимает, что она спрашивает о возвышении на другой стороне зала, на котором стоит большая кровать с тростниковыми колоннами и белыми воздушными занавесками. В растерянности он перебирает седые кудри длинной бороды, и ему на помощь приходит царица:
– О богиня, это часть ежегодного ритуала, посвященного тебе… Но, возможно, Энси лучше объяснит.
Инанна хмурится и смотрит на верховного жреца, который выглядит удивленным, но умудряется взять себя в руки и встать.
– Ритуал таков: царь и царица вступают в священный брак, как ты, богиня, и твой муж Думузи… Народ Шумера собирается во дворце, в доме, который управляет страной, чтобы посмотреть на место, где Инанна заснет. Люди натирают тростник душистым кедровым маслом, на кровати расстилают свадебную простыню, чтобы порадовать сердце и подсластить брачные утехи Инанны и Думузи.
Все молчат и не сводят глаз с Энси, он на мгновение оглядывается, желая увидеть лица собравшихся, прежде чем вновь повернуться к богине, которая смотрит на него не моргая.
– Царица омывает свою священную промежность, – продолжает он нерешительно. – Инанна омывает священную промежность Думузи тоже, разбрызгивает ароматное масло на пол… Царь идет с поднятой головой к брачному ложу, как Думузи идет с высоко поднятой головой к ложу и Инанне. Он ложится рядом с ней на кровать, нежно ласкает, шепчет слова любви: «О моя святая драгоценность! О моя замечательная Инанна!» Он входит в священное лоно, чтобы царица возрадовалась, как Думузи входит в священное лоно, чтобы возрадовалась Инанну. Царица обнимает его и шепчет: «О Думузи, ты воистину моя любовь!»
Царь просит людей войти в большой зал, люди приносят подношения и сосуды, сжигают еловую смолу, проводят ритуалы омовения и оставляют ароматные благовония.
Царь обнимает возлюбленную, как Думузи обнимает Инанну. Инанна восседает на царском троне и сияет как божий свет. Царь рядом с ней сияет как солнце. Он собирает народ Шумера, музыканты играют для царицы так громко, что могут заглушить даже бури, они используют духовые и струнные инструменты, доставляют радость всем, хотя играют лишь для Инанны, чтобы ее сердце танцевало. Царь берет еду и питье, пирует как Думузи, дворец празднует, и царь счастлив в священном месте, где песнями чествуют Инанну.
Она украшает мир, она – радость Шумера! Народ наслаждается изобилием, а царь стоит перед всеми в радости, восхваляя Инанну, восхваляя богов и собравшихся: «Жрица мира! Созданная из небес и земли, Инанна, первая дочь Луны, владычица вечера! Я пою во славу твою!»
Энси замолкает, и в тишине зала слышно только потрескивание факелов на стенах. Секунды превращаются в минуты, минуты грозят растянуться в часы. Но богиня прерывает тишину.
«Я здесь, а Думузи нет. Здесь сейчас и царь, и царица тоже».
Сколько ты себя помнишь, еще никогда ты не видел отца таким растерянным.
– Богиня, нам не нужно сегодня проводить этот ритуал…
«О, но он мне понравился. Не хочу нарушать такую… интересную традицию. Мне кажется, я знаю, как мы с этим справимся».
Инанна встает, и ты не можешь смотреть на ее тело, потому что боишься взорваться от безудержной похоти.
«Ты. Сегодня вечером ты будешь моим Думузи».
Ты видишь изумленные лица, через несколько мгновений поворачиваешь голову, смотришь в ее глаза цвета ляпис-лазури и только тогда осознаешь, что богиня говорит с тобой.
Ты называешь ее своей Гитлам, своей возлюбленной, называешь ее Хили, красавицей, потому что она и есть богиня неземной красоты. Ни одна шумерская женщина не сравнится с ней, все их прелести для тебя меркнут. Инанна принимает твое обожание с улыбкой, уверенно и беззаботно. Она знакомит тебя с настоящим искусством любви, и твое тело горит от ее прикосновений, как никогда раньше.
После праздника жизнь в Уре возвращается в нормальное русло, насколько это возможно, никто уже не удивляется, что богиня ходит среди его обитателей. Люди пребывают в приподнятом настроении, они счастливы, в городе царит всеобщее удовлетворение и даже гордость за то, что Инанна выбрала своим спутником принца Хашура, показывая тем самым, насколько близок ее сердцу Ур и все, кто в нем живет.
Однажды Инанна приводит тебя на свой корабль. Ты поднимаешься на него с благоговением, прикасаешься к гладким поверхностям из незнакомых материалов, которые больше напоминают живую ткань, чем дерево или металл. Ты зачарованно наблюдаешь за мерцанием тонких линий, похожих на нити вен, пронизывающих стены и пол. Инанна проводит рукой по воздуху, и из ниоткуда появляется цветной рисунок, плывущий над странным пульсирующим полом. Ты понимаешь, что изогнутые синие линии изображают реки, зеленые и желтые между ними – участки земли, белые точки – города, разбросанные вплоть до Великого моря. Богиня касается пальцем точки на карте, и корабль едва заметно начинает дрожать. Когда Инанна ведет тебя на нос корабля, тебя охватывает страх, и как бы тебе ни хотелось показать себя храбрым и стойким перед ней, но то, что ты видишь, пугает. Ты понимаешь, что летишь высоко над землей. Инанна замечает, что у тебя подгибаются колени, и утешает. По ее команде корабль спускается на холм, поросший невысоким кустарником, – оттуда можно увидеть пастухов со стадами, очертания городских стен, идущий в путь караван. Инанна садится на траву, набирает в ладонь земли и с удовольствием вдыхает ее запах.
