Тебя зовут Хашур, в честь благородного кипариса, под которым мать родила тебя во время прогулки по дворцовому саду. Когда закладывают фундамент Стены, тебе всего четыре, и отец, полный энергии, все еще самый быстрый человек в стране, развлекает тебя, берет на руки и бегает по стройке, как молния, вызывая возгласы и приветствия рабочих и начальников. Отец оббегает вокруг зиккурата и Э-Кишнугал, храма Нанны, бога луны. Ты замираешь от восторга, чувствуя ветер в волосах, и смотришь огромными глазами на мир, который мчится мимо тебя. Ты ощущаешь себя в безопасности в этих мускулистых руках. И даже в таком юном возрасте осознаешь, что весь мир однажды будет принадлежать тебе.
Позже тебя начинают учить писцы: тебе нравятся глиняные таблички и острые тростинки, клиновидные узоры, за которыми скрываются понятия, история, имена, но ты не любишь заучивать наизусть даты событий из славного прошлого отца и деда. Ты растешь крепким, здоровым мальчиком и понимаешь, что тебя, как и весь остальной мир, увлекают подвиги твоих ближайших кровных предков. Тебе рассказывают об основании династии, о том, как устроена страна, как устроено государство, объясняют, как Лугаль Шульги приказал вычислять время, разделив его на часы по шестьдесят минут, а минуты – на отрезки по шестьдесят секунд; как он преобразовал армию, провел реформы в системе письменности и мер, унифицировал налоговую систему, собрал в кодексе Ур-Намму правила жизни в великом Уре. Тебя готовят стать царем, и постепенно ты относишься к этому все более и более серьезно.
Верховный жрец Энси лично учит тебя, как создали мир, как появились люди, боги и все, что тебя окружает. Ты узнаешь об Ану, прародителе всех богов, и о том, как, выйдя из первозданной воды, Намму объединилась с Ки, богиней земли, чтобы создать существо по имени Анки, которое разделил их сын Энлиль, бог воздуха, ветра и бурь. Энси рассказывает истории о потомках первых богов, зовущихся ануннаки, или «княжеское семя», об их победах и поражениях, добродетелях и грехах, изгнании в подземный мир Иркаллу. Ты участвуешь в церемониях и вместе с сотнями других воспеваешь благодарность святому покровителю Города.
В тринадцать ты впервые вкушаешь удовольствие с женщиной, с рабыней, которая убирает твою комнату, старой, как минимум вдвое старше тебя! Эламская женщина со смуглой гладкой кожей, с горячими влажными тайнами, спрятанными между бедрами… После этого никто не может тебя остановить. Даже царственные родители хмурятся от твоего ненасытного желания – ни одна рабыня, придворная или свободная женщина, оказавшаяся во дворце, не в безопасности. Ты берешь от мира и жизни то, что тебе дано по рождению, а не по заслугам: ты силен и умен, искусен в обращении с пишущей тростинкой и бритвой, но и надменный и самонадеянный. Вокруг тебя собираются толпы молодых людей: они следуют за тобой в разврате и попойках. Вино льется из бочек по широким лестницам и гравийным набережным, все стараются показать, что они твои лучшие друзья. Однако ты знаешь, что они с тобой только – или в основном – ради пользы, которую смогут извлечь для себя и своих семей.
Тебе все равно. Ты – преемник Шульги, и толпа приветствует тебя всякий раз, когда ты появляешься со свитой на самом высоком валу, чтобы осмотреть долину перед дворцом. Пока люди аплодируют тебе, ты смотришь на улицы, площади, большие ворота, школы, где учатся простые дети, кварталы, где трудятся купцы и другие ремесленники. За Великой стеной ты видишь фермы и оросительные каналы, где вода сверкает серебром. Когда ты поворачиваешься на запад, тебя встречает могучий, доброжелательный, но своенравный Евфрат и насыпи, защищающие Город от внезапных наводнений. И это все твое – здания, земля, река, люди. Ты принц, и тебе это нравится.
И теперь она здесь, чтобы разбить твой мир на куски, как горшок с обожженной глиной.
Ты не видел ее приезд, но слышал, как придворные и знать, рабы, крестьяне и солдаты с одинаковым восторгом описывали огромный бронзовый корабль, который плыл по небесным рекам к площади перед зиккуратом. Потрясенные великолепием зрелища, люди в страхе убежали и спрятались кто куда. Говорят, она вышла из золотого чрева, хираньягарбхы[54], металлического яйца длиной в двадцать аслу, свет которого превосходил яркость омывающего ее солнца.
Ты в это время спишь пьяным сном после вечеринки до рассвета. Тебя будит шум, доносящийся из окон. Ты встаешь, подходишь к окну и смотришь вниз, но ничего не можешь разглядеть, кроме толпы и моря темноволосых голов. Ты умываешься водой из чаши и не зовешь рабов, чтобы они тебя одели, потому что звук собственного голоса кажется слишком громким для больной головы. Ты наматываешь на себя длинную малиновую королевскую юбку из кануакеса[55], обвязываешь ее кожаным ремешком вокруг талии, несколько пренебрежительно смотришь на тела спящих пьяных друзей и выходишь посмотреть, что за суета на улице.
Король Шульги стоит несколько чопорно, словно не уверен, как ему следует поступить, твоя мать – на полшага позади царственного мужа, будто пытается за ним скрыться. Их окружают копьеносцы гвардии, чье оружие упирается железными пиками в землю, а они сами с полуоткрытыми ртами смотрят на царя, ожидая приказа. Все остальные – весь мир в дворцовом саду – одинаково цепенеют, глядя на то, чего ты пока не видишь. Ты встаешь справа от отца и только тогда замечаешь ее.
Она обнаженная, и в то же время нет. На голову выше тебя, одного из самых высоких молодых людей в Уре. На голове у нее нет ни одного волоска, если не считать едва заметные следы бровей и ресниц. Цвет лица оливковый, как у тебя, но солнечные лучи придают ей голубоватый оттенок, и ты не уверен, действительно ли это кожа, или к ее телу прилип странный материал.
У нее тонкая длинная шея, узкие округлые плечи, стройные ноги, полная грудь. С высоты своего роста она смотрит на правителя величайшего царства в мире как на слугу… или скорее как… на ребенка?
Лугаль Шульги обращается к ней на языке своего народа, приветствует максимально достойно в этих обстоятельствах. Ее очаровательная нереальная голова слегка кивает и улыбается. Когда она произносит свое имя, ты видишь ее зубы: белые, как жемчуг, маленькие и странно заостренные, треугольные, как у морских чудовищ, о которых тебе рассказывали учителя. Ты не можешь понять или повторить ее имя – вслух или мысленно, – потому что звуки, исходящие из ее горла, не похожи ни на один из языков, которые ты слышал за семнадцать лет во дворце. Но тебе это и не нужно. Ты и так уже знаешь, кто она.
– Ты действительно думаешь, что она Инанна? – спрашивает тебя несколько часов спустя Лахаму, дочь брата Энси Этама, принца Ниппура, красивая пятнадцатилетняя знатная женщина, согласная на все, что ты с ней делаешь, в надежде, что в ней останется семя наследника Шульги.
– Конечно, – самодовольно отвечаешь ты и убираешь ее руку со своего бедра, понимая, что она снова тебя хочет, а ты ее нет. – Может ли это быть кто-то другой? Как, по-твоему, должна выглядеть богиня любви, плодородия, похоти, борьбы, войны и справедливости? Только так и никак иначе!
Лахаму задевает твой отказ.
– А где же тогда Думузи?
Ты отмахиваешься от вопроса.
– Бог-Пастырь занят заботами о стадах между двумя Реками мира. Он не следует за женой, как ревнивая собака. А возможно, пришло время гала[56] затащить его в Иркаллу, как гласят легенды.
– Как думаешь, боги так же ревнивы, как люди?
Лахаму искренне хочет знать, что ты думаешь, но правда в том, что ты понятия не имеешь, как ответить. Ты задумчиво потягиваешься в надежде, что у тебя будет возможность об этом узнать. Твой отец велит устроить семидневный праздник в честь приезда Инанны, который должен увенчаться большим пиром. Гостья говорит на чужом языке, но ее все понимают, она соглашается снова спуститься с небес в дворцовый сад в назначенный день и час, после чего возвращается на бронзовый корабль и взмывает в сторону голубого небосвода, чтобы, по ее словам, «закончить свою картографию».
Лахаму снова кладет пальцы на твое бедро, на этот раз ты ее не отталкиваешь, ее теплые мягкие руки обнимают тебя, ты закрываешь глаза и видишь перед собой обнаженную богиню.
Праздник мало чем отличается от Акиту: центральным событием станет изображение прибытия богини-покровительницы Нанны, ее статуя приплывет на барже в Ур после проводов на временное пребывание в Доме Акиту, где обычно ей возносят молитвы и приносят дары. Процессия выглядит великолепно, рабы вытаскивают статую с баржи и несут вверх по широкой крутой лестнице в храм, где она будет наблюдать за «священной свадьбой» – символическим союзом Думузи и Инанны, роли которых всегда принадлежат Лугалю Шульги и его царице. Но теперь, когда Инанна действительно благословила Ур своим приходом, все, от самого бедного пастуха до первосвященника, задаются вопросом, как в этот раз все произойдет.
Ворота дворца широко открываются, и торговцы с большого городского базара вносят свои подношения: ячменные лепешки, овощи, яйца, козье молоко, свиней, дичь, домашнюю птицу и множество различных видов свежей рыбы. На больших столах лежат яблоки, инжир, арбузы, сливы, персики, финики. Посетители лакомятся медом, сыром и хлебом, пропитанным маслом с кунжутом. Музыканты играют на инструментах и поют гимны, посвященные божествам. Когда солнце заходит и выпито достаточно алкоголя, песни становятся более непристойными, щекотливыми и даже откровенно вульгарными. Если бы не хмурые стражники, расставленные у стен так, чтобы оставаться неприметными, праздник легко мог бы превратиться в массовые оргии.
