Гонсало Бальестер – Дон Хуан (страница 69)
– Да, хозяин! Я тоже кое-что умею… Вот…
Неожиданно луч лунного света упал на лицо Дон Хуана. Мариана подошла и взглянула на него:
– Простите, сеньор. Я не помню вас.
Лепорелло хихикнул в темноте.
– Можно погасить, хозяин?
Дон Хуан отступил. Мариана, опершись на решетку, спросила:
– Что привело вас сюда?
– Я хотел… – Голос Дон Хуана дрожал, он снова приблизился к ней. – А мужа своего ты помнишь?
– Дон Хуана! Как же мне его не помнить! Сколько уж лет я молюсь за него! Час за часом, день за днем, год за годом. Он уехал давным-давно, но скоро вернется. Он мне так обещал, понятно? А он никогда не лгал. Однажды вечером он вернется.
– А лицо его ты помнишь?
– Лицо? Конечно! Как же мне его не помнить! Он очень красив. У него такие глаза, словно они сверкают из глубины облака. На рассвете, когда уходит луна, я гляжу на небеса, и он – там.
– Я знаком с твоим мужем.
– Скоро ли он вернется? Скажите мне, умоляю! Я боюсь умереть, не дождавшись его. Я, верно, уже состарилась.
– Думаю, он скоро вернется.
– И он счастлив вдали от меня?
– Нет, никогда он не был счастлив.
– Если случится вам увидать моего мужа, сеньор, передайте, что я люблю его.
– Нет, я его не увижу, но в Севилье есть один человек, который встретится с ним очень скоро. Я пришел от него. Он передал тебе поклон.
– От моего супруга? Что он говорит? Он заберет меня с собой?
– Вероятно, но утверждать не берусь. Этот человек хочет видеть тебя.
– Почему же он не здесь?
– Он послал меня к тебе и просил сказать: сегодня вечером он приглашает на ужин всех друзей Дон Хуана и хочет, чтобы ты тоже была там.
– Мне стыдно, сеньор. У меня нет другого платья, кроме этого, и я босая.
– Он пришлет тебе самое красивое платье в Севилье.
– Нет, этому не бывать. Самым красивым было платье, которое подарил мне Дон Хуан, когда венчался со мной.
– Тогда он пришлет тебе то самое платье.
– Ах, какая радость! Я возблагодарю Господа… Хотите помолимся вместе?
– Нет. Твоя радость принадлежит только тебе. Мои слова помешают твоим долететь до небес. Ступай в свою келью и жди. Через час…
– До той поры я стану молиться. Храни вас Господь.
– Это то, что больше всего мне нужно.
Мариана убежала в келью и заперла за собой дверь. Лунный луч, сотворенный Лепорелло, погас. Дон Хуан все так же стоял у решетки. Лепорелло приблизился к нему:
– Да, сеньор, это тяжкий удар, но тому есть свое объяснение. Прошло столько лет, и годы оставили след на вашем лице. Нет, вы не постарели, но что-то изменилось, тут сомнений нет.
– Даже будь мое лицо прежним, она не узнала бы меня. Она хранит в душе облик своего Дон Хуана и столько думала о нем, что он преобразился.
– Вы приведете ее на сегодняшний праздник?
– Будет естественно, если я встречу гостей вместе с супругой.
– Только поэтому?
– Нет, ведь она может еще и выступить свидетелем защиты с моей стороны.
– А вы уверены, что сегодня свершится суд над вами?
– Ты сам намекнул мне на это.
– И вы покоритесь?
– Я принимаю вещи такими, каковы они есть, если не в моих силах изменить их.
– Но вы явились в Севилью не для того, чтобы умирать.
– Я явился сюда, чтобы докричаться наконец до небес, и не нахожу ответа. Твоя волшебная дверь до сих пор ничего мне не дала. Попасть сюда можно было и через обычную. Пошли-ка домой.
– А вы не хотите прежде повидаться со старым другом?
– Друзья наводят на меня тоску.
– Но этот теперь так близко, что было бы невежливо не поздороваться с ним. Глядите.
Луч белого света упал на памятник, и статуя начала поворачиваться на своем пьедестале, словно глиняный кувшин под руками гончара. Дон Хуан сперва опешил от неожиданности, а потом принялся громко хохотать:
– Дон Гонсало! Славный дон Гонсало! Скульптор, изваявший эту статую, был гением! Ты хорошенько разглядел ее, Лепорелло?
– Гляжу, гляжу и не перестаю дивиться. Прямо живой Командор.
– Нет, это портрет его души! Такой она и была. Чванливая, перекошенная, пустая! Ничего, кроме позы и жестов! Добрый вечер, дружище!
– Хозяин, не шутите так! Он ведь может и ответить.
– И отлично!.. Тогда я смогу отправить с ним послание в тот мир.
– Так вот ради чего вы сюда пожаловали!
– Может и так, подходящего посыльного у меня под рукой не нашлось. Ведь ты…
– Мне, хозяин, до завершения дела появление там заказано. А вот Командор, будь это в его власти, взялся бы доставить послание, я уверен. Ему лишь бы поважничать…
– Взгляни-ка на него. Он похож на посла, оскорбленного нарушением протокола. Словно, когда он входил в преисподнюю, ему пришлось пропустить вперед торговца тканями.
– А какое же послание вы хотели бы отправить туда, сеньор?
Дон Хуан на миг смешался:
– Знаешь, а ведь я и сам толком не знаю. Потому что те, кто сердцем вопрошает иной мир, довольствуются вопросом: существует ли Бог и вправду ли мы бессмертны. Но я таких сомнений никогда не имел.
– Тогда, хозяин, любой ваш вопрос окажется праздным.
– И все же я хотел бы спросить Господа: почему в сердце моем нет любви к Нему. И ответ пригодился бы большинству людей, ведь они тоже не любят Его.
– Так на этот вопрос вы и сами в силах ответить.
– Как и на все прочие, Лепорелло, почти на все. Тайны Божии столь сокровенны, что мы, люди, не ведаем даже об их существовании, и они не могут тревожить нас. А на то, что Бог не таит для себя одного, мы мало-помалу и сами станем находить ответы.
– Итак, от дона Гонсало нам проку немного.
Дон Хуан на мгновение задумался: