Грудь себе быстро одел покрывалом богини и, руки
Вытянув, вниз головой в бушевавшее кинулся море,
Плыть собираясь. Увидел его Земледержец-владыка,
И головою повел, и сказал про себя, усмехаясь:
«Плавай теперь, настрадавшись, по бурному морю, покуда
К людям, питомцам Зевеса, в конце ты концов не прибудешь.
Тем, что случилось, и так не останешься ты недоволен!»
Так он сказал и, хлестнувши бичом лошадей длинногривых,
В Эги вернулся к себе, где дворец у него знаменитый.
Новая мысль тут пришла Афине, рожденной Зевесом.
Загородила богиня дороги ветрам бушевавшим,
Всем приказала им дуть перестать и спокойно улечься,
Только Борея воздвигла. И спереди срезала волны,
Чтоб наконец Одиссей, от богов происшедший, достигнул
Веслолюбивых феаков, и Кер избежавши и смерти.
Долго, два дня и две ночи, по сильной волне он носился,
Сердцем смущенным не раз пред собою уж видя погибель.
Третий день привела за собой пышнокосая Эос.
Ветер тогда прекратился, и море безветренной гладью
Пред Одиссеем простерлось. Высоко взнесенный волною,
Зорко вперед заглянул он и землю вблизи вдруг увидел.
С радостью точно такою, с какою относятся дети
К выздоровленью отца, который в тяжелой болезни,
Богом враждебным сраженный, лежал и чах все сильнее,
После же боги, на радость им всем, исцеляют больного, –
Радость такую же вызвали лес и земля в Одиссее.
Поплыл быстрей он, ступить торопяся на твердую землю.
Столько, однако, проплывши, за сколько кричащего мужа
Можно услышать, он шум услыхал у прибрежных утесов.
Волны прибоя кипели, свирепо на берег высокий
С моря бросаясь, и весь был он облит соленою пеной.
Не было заводи там – защиты судов – иль залива,
Всюду лишь кручи виднелись, суровые скалы и рифы.
У Одиссея ослабли колени и милое сердце.
В сильном волненьи сказал своему он отважному духу:
«Горе великое! Дал мне увидеть нежданную землю
Зевс, переплыл невредимо я эту пучину морскую,
Но никакого мне выхода нет из моря седого.
Острые скалы повсюду. Бушуют вокруг, расшибаясь,
Волны, и гладкой стеной возвышается берег высокий.
Море у берега очень глубоко; никак невозможно
Дна в нем ногами достать и гибели грозной избегнуть.
Если пристать попытаюсь, то волны, меня подхвативши,
Бросят на твердый утес, и окажется тщетной попытка.
Если ж вдоль берега я поплыву и найти попытаюсь
Где-нибудь тихую заводь морскую иль берег отлогий, –
Сильно боюсь я, чтоб буря, внезапно меня подхвативши,
Не унесла в многорыбное море, стенящего тяжко,
Иль чтоб не выслало мне божество одного из огромных
Чудищ из моря, питаемых в нем Амфитритою славной.
Знаю ведь я, как сердит на меня Посейдон-земледержец».
Но между тем как рассудком и духом он так колебался,
Вдруг понесен был огромной волной он на берег скалистый.
Кожу бы всю там содрал он и кости себе раздробил бы,
Если бы вот чего в сердце ему не вложила Афина:
Прыгнув, руками обеими он за скалу ухватился.
Там он со стоном висел, покамест волна не промчалась.
Так он ее избежал. Но вдруг, отразившись обратно,
Снова его она сшибла, далеко отбросивши в море.
Если полипа морского из домика силою вырвать,
Видно на щупальцах много приставших к ним камней мельчайших;
Так же и к твердому камню утеса пристала вся кожа
С рук Одиссея. Его же волна с головою покрыла.
Тут бы, судьбе вопреки, и погиб Одиссей несчастливый,
Если б присутствия духа в него не вложила Афина.
