Я задержал изогнутые суда, покуда
трижды не был помянут каждый несчастный,
погибший на равнине, сраженный киконами.
Зевс, собирающий тучи, несказáнной бурей
поднял порывы Борея, спрятал под тучами
землю и море. Ночь обрушилась с неба.
Корабли посбивались с курса. Сила ветра
разрывала парус на три, на четыре части.
Паруса побросали в трюм, опасаясь смерти,
налегли на весла, направились к берегу.
На берегу два дня подряд и две ночи
лежали; усталость и горе изъели сердце.
Пышнокудрая Эос прибавила третье утро.
Поставили мачту, расправили белый парус,
расселись на судне. Работали ветер и кормчие.
Тогда я достиг бы отчей земли, невредимый,
но волны, теченье с Бореем отнесли от Киферы,
отогнали, когда корабли обходили Малею.
Девять дней носились под гибельным ветром
по морю, полному рыбой, на десятый достигли
земли лотофагов, едящих цветочную пищу.
Мы спустились на берег, воды набрали,
вскоре обедали возле судов быстроходных.
Когда наконец подкрепились питьем и пищей,
я отправил спутников выведать, что за люди,
едящие хлеб, на этой земле обитают.
Выбрал двоих, а третьим был послан глашатай.
Тотчас отправились и встретили лотофагов:
не погибель они измыслили нашим спутникам,
предложили всего лишь отпробовать лотоса.
Отведав плодов медвяного лотоса, спутники
не захотели к судам вернуться с известьем, —
напротив, решили остаться среди лотофагов,
кормиться лотосом, забыв о возвратном плаваньи.
Я привел их силком на судно (они рыдали),
связал, заволок под скамью пустотелого судна,
спутникам верным велел подняться спешно
на быстроходный корабль, чтобы кто-нибудь
не отведал лотоса, не забыл о возвращении.
Тотчас взошли, и расселись возле уключин
рядами, и взбили веслами пенное море.
Оттуда продолжили плаванье, с печалью в сердце,
достигли земли надменных, неправедных циклопов,
которые во всем полагаются на бессмертных:
ничего не сажают руками циклопы, не пашут,
но все родится без вспашки и сева, – пшеница,
ячмень и лоза, дающая прекрасногроздные
вина (Зевс укрепляет лóзы дождями).
Они не сходятся вместе – на собрания;
в беззаконьи живут на вершинах, в пустотелых
пещерах, и каждый, как хочет, над детьми и женами
суд творит, не считаясь с другими циклопами.
Остров лежит небольшой на входе в гавань,
не удален от земли циклопов, не близок,
поросший лесом. Здесь обитают во множестве
дикие козы без страха людского присутствия,
здесь не бывает охотников, которые терпят
лишения, когда по вершинам блуждают.
Он не заполнен стадами, не покрыт наделами,
остров, лежит незасеян и плугом нетронут,
нет здесь людей, лишь козы пасутся и блеют.
Не имеют циклопы судов, окрашенных суриком,
нет корабелов, которые сладят судно,
крепкопалубное, послушное человеку,
плывущее в людный город, ведь так бывает,
