Гомер – Одиссея. Песни IX-XII (страница 1)
Гомер
ОДИССЕЯ
ПЕСНЬ ДЕВЯТАЯ
Одиссей прозорливый промолвил в ответ Алкиною:
«Алкиной, повелитель, между народами славный,
слушать подобного песнопевца – воистину
прекрасное дело (он голосом сходен с богами);
не бывает, говорю, исхода радостней,
чем веселье, овладевшее каждым пирующим
(гости в комнатах слушают песнопевца,
рассевшись рядами; столы завалены мясом
и хлебом. Чашник черпает из кратера,
разносит гостям, вином наполняет кубки;
кажется сердцу: нет ничего прекрасней),
но сердце твое понуждает спросить о невзгодах
скорбных, чтобы стенанье усилить слезами.
Что рассказать вначале и чем закончить?
Множество бедствий наслали небожители.
Имя сначала открою, чтобы знали:
избегнув безжалостной смерти, останусь вашим
гостеприимцем, хоть и живу неблизко.
Я – Одиссей Лаэртид, известный людям
хитростью, молва обо мне к небесам восходит.
Я живу на Итаке приметной – выдается
гора Нерит, с листвою зыблемой, а рядом
островá лежат поблизости друг от друга:
Дулихий, Зама, Закинф, поросший лесом.
Итака низкая – нá море крайний остров,
на стороне темноты, а другие подальше —
к восходу и солнцу; скалистый остров, прекрасный
воспитатель юношей. Нет зрелища сладостней
родной земли. Божественная Калипсо
держала меня в пустотелой пещере, хотела
взять в мужья, и коварная ээйская Цирцея
хотела взять в мужья, удерживала в палатах,
но сердце в груди не поддалось уговорам,
ведь нет ничего любезней родных пределов
и родителей, если даже имеешь достаток
и живешь на чужой стороне, вдали от родителей.
Если хочешь, расскажу о горьком возвращении,
которое Зевс устроил отплывшим из Трои.
Ветер из Трои привел к Исмару киконскому,
мы разграбили город, захватили женщин
и вдоволь добра, перебив мужчин, разделили
добычу, никто не остался без равной доли.
Спутникам я приказал удалиться проворно,
но не послушались неразумные спутники.
Напивались вином и резали рядом с морем
овец и коров неуклюжих, изогнуторогих.
Киконы пошли и призвали других киконов,
соседей более доблестных и многочисленных,
живущих внутри страны, умеющих биться
на конях или пешим строем, если нужно.
Утром пришли, подобные множеству листьев
и весенних цветов. Суровая доля от Зевса
досталась несчастным, чтобы мы настрадались.
Бились строем возле судов быстроходных,
метали – одни в других – бронзовоострые копья.
Пока рассветало и день нарастал священный,
мы отбивались, хоть были они многочисленней.
Солнце сместилось к вечеру, когда отпрягают
волов; поднажали киконы и разбили ахейцев.
Шестеро крепкопоножных с каждого судна
погибли, остальные избежали смерти.
Мы продолжили плаванье, с печалью в сердце,
потеряв товарищей, но радовались, что выжили. 
