Гомер – Илиада. Новый стихотворный перевод Аркадия Казанского (страница 15)
Так, господствуя, рать подчинял; и на площадь, поверив,
Тёк обратно народ от своих кораблей, как всегда,
С воплем. Волны подобно так вечно шумящего моря,
Разбиваясь о берег огромный, гремят, и пучина горда. {210}
Успокоились, сидя в местах учреждённых, без спора.
Лишь Терсит меж безмолвными каркал один, празднослов;
Глупой мыслью вращал непристойные речи, укоры.
Он царей оскорблял, презирая бессмертных богов,
Позволял себе всё, что казалось смешным для аргивян; {215}
Безобразнее всех, к Илиону пришедших сынов, —
Косоглаз, хромоног, совершенно горбатый загривок,
На грудь плечи сходились, торчала одна голова
Остриём вверх, одним лишь усеяна пухом ленивым.
Он был враг Одиссея, Ахилла ругатель; в словах {220}
Их всегда порицал. Агамемнона, равного богу,
Поносил, криком свинским визжа, и ахейцы сперва
Разозлились ужасно, орали: «Достал всех убогий!»
Он же, силя свой крик, порицал Агамемнона так:
«Что, Атрид, ты здесь сетуешь, чем недоволен? Премного {225}
У тебя есть, – и множество пленниц, и злата, вот так!
И в шатры твои всё, что ни хочешь, ахейцы убрали!
Побеждая, даём тебе первому в рати, дурак!
Жаждешь злата еще, а, быть может, и новую кралю?
Дал ключи Илиона за сына троянец тебе, {230}
Взявши в узах иль я, иль ахеец другой, даром дали?
Хочешь новой жены, чтоб, как пёс наслаждаться в обед,
С нею в сень заключившись? О, нет, недостойное дело,
Став главою народа, ахеян швырнуть в бездну бед!
Все ахеянки мы, не ахейцы! Пора бросить дело, {235}
Разойтись по домам, а под Троей оставить его,
Насыщаться чужими наградами; пусть грабит смело!
Служим помощью в брани смертельной, – зачем, для чего?
Ахиллеса, его несравненно храбрейшего мужа,
Обесчестил, похитил награду, и много всего! {240}
Мало злобы в душе Ахиллеса, ведь он добродушен,
Иль, Атрид, ты нанес бы обиду последний уж раз!»
Оскорбляя, владыки терзал, Агамемнона душу
Так Терсит. Но, внезапно, к нему Одиссей гневный глаз
Устремил, и воскликнул державно так голосом грозным: {245}
«Замолчи, громогласный, и самый безумный средь нас!
Ты Терсит, погоди базилевсов порочить стервозно.
Между смертных презренного больше, чем ты, не найти
Нам, с сынами Атрея, придя к Илиону в повозках.
Базилевсов великих имён на губах не крути! {250}
Не дерзай порицать, ни речей говорить о возврате!
Нам не знать достоверно, что будет у нас впереди, —
Со щитом, на щите, возвратятся ахеян все рати?
Безрассудный, Атрида, вождя Агамемнона, ты
Здесь злословишь, – что много должны все ему отдавать мы? {255}
Как посмел ты обидой данайцев порочить простых!
Но, тебе говорю я, и слово исполнено будет, —
Как увижу тебя, безрассудного снова, прости!
Голова Одиссея пускай с плеч могучих убудет,
Пусть я с этого дня Телемаха отцом не зовусь, {260}
Если, взявши тебя, не сорву одеяния блуда, —
С плеч и плащ, и хитон, даже то, что назвать не берусь;
И, навзрыд вопиющим, тебя к кораблям не отправлю,
Вон из нашего схода, избив, и прогнав, подлый трус!»
По хребту и плечам тяжкий скиптр получил бес лукавый; {265}
Весь согнулся бедняга, из глаз брызнул крупной слезой.
Полоса на хребте от тяжёлого скипетра славы
Налилась, багровея. Дрожал весь от боли такой,
Безобразно наморщившись, слезы размазал на щёки.
Все, как ни были смутны, смеялись над этой бедой. {270}
Говорили иные, один на других облегчённо: