Гомер – Илиада. Новый стихотворный перевод Аркадия Казанского (страница 14)
Говорил, – и сердца взволновал все, и мысли у всех
В многолюдной толпе, и не слышавших речи советной.
Всколебался народ, как огромные волны совсем.
Икарийское море, как Нот вдруг и Эвр, злые ветры, {145}
Вздуют, грянувши, оба из облака Дия отца;
Или словно Зефир бурно ниву волнует, с рассвета
Налетев, и над нею, бушующей, вьётся пыльца.
Так собрание все взволновалось, и, с криком ужасным
Все бегут к кораблям. Из-под ног летя, пыль без конца {150}
В небе облаком стала. Вопят, убеждают напрасно:
«Корабли ухватив, на широкое море спускать!»
Рвы бегут очищать; до небес крик поднялся ужасный.
В дом все жаждут; подпоры судов налегли вырывать.
Так, судьбе вопреки, все аргивяне в дом бы сбежали, {155}
Все войска, но к Афине тут Гера пришла провещать:
«Что ты, Дия всесильного дочь, Атритона, в печали!
Иль обратно в отчизны, в любезные земли, к домам
Рать аргивян сбежит, чрез моря и безбрежные дали?
Иль, на славу Приаму, на радость троянским сынам, {160}
Брось Елену аргивскую, ради которой ахеян
Столько в Трое погибло, вдали от отчизны, на срам!
Мчись ты к войску закованных в латы ахеян скорее!
Сладкой речью своей убеждай и царя, и гребца,
В море к бегству готовить свои корабли пусть не смеют!» {165}
Всё поняв, покорилась Афина супруге отца.
Бурно бросясь, с вершины Олимпа высокой сходила,
Быстро, как будто Фоакс, к судам всех ахеян. С конца
Там нашла Одиссея, советами равного Дию;
Он в раздумье стоял, и снаряженных чёрных судов, {170}
Не касался. В душе и на сердце печаль в нём бродила.
Светлоокая дева Афина нашла много слов:
«Сын Лаэрта, любимец богов, Одиссей хитроумный!
Как, со срамом обратно, в любезную землю отцов
Вы отсюда бежите, в судах многоместных бездумно? {175}
Иль, на славу Приаму, на радость троянским сынам,
Брось Елену аргивскую и всех ахеян, что шумно,
Столько в Трое погибло, вдали от отчизны, на срам!
Мчись стремительно к войску закованных в латы ахеян,
Сладкой речью своей повели и царям, и гребцам, {180}
В море к бегству готовить свои корабли пусть не смеют!»
Так сказала. Богини гремящий тот голос пугал.
Сбросив верхнюю ризу, рванулся; но поднял скорее
Ту, спешивший за ним Эврибат, итакийский слуга.
На пути Агамемнона встретив Атрида, он в руку {185}
Взял отцовский, не гибнущий скипетр; на быстрых ногах
К кораблям шёл; закованных в латы ахеян, по кругу, —
Базилевса, или знаменитого мужа узнав,
Подходил и удерживал кроткою речью, как друга:
«О, достойный! Тебе ли, как трусу дрожать, убежав. {190}
Успокойся и сам, успокой и других меж народа!
Всё поймёшь, наконец, тайны думы Атрида узнав!
Нас испытывал он, и, не медля ахеян, уродов,
Он накажет; не всё мы слыхали, что царь говорил!
Если гневен, жестоко поступит с ахейским народом! {195}
Базилевса двух стран, царя тягостный гнев не остыл!
Скиптроносец от Дия, его любит Зевс промыслитель!»
Меж народа кого-либо шумного он находил, —
Его скиптром он бил, и обуздывал речью, воитель:
«Смолкни, жалкий, садись, и других совещания жди, {200}
Базилевсов! Вы тоже, бессильные, душу смирите!
Не бывал ты в боях, ни в советы не вхож, где вожди;
Не господствовать всем, и не царствовать среди ахеян!
В многовластьи нет блага; в цари лишь один угоди!
Царь пусть будет единый Кронидом поставлен, уверен! {205}
Скиптр даёт и законы; пусть царствует нами всегда!»