Гомер – Илиада. Новый стихотворный перевод Аркадия Казанского (страница 17)
«Боги! Мы разглагольствуем праздно! Как дети просили,
Несмышлёныши, коим и вид бранных дел незнаком.
Наши ль клятвы священные, мы ли богов все молили?
Иль в огонь и советы пойдут, и заботы на слом, {340}
Возлияния вин, сочетанья на верность союзов?
Лишь словами тягаемся праздными. Помощь потом
Мы найти не могли, долговременно здесь мёртвым грузом.
Ты Атрид, и теперь, как и прежде, душою ты твёрд,
Предводи на кровавые битвы аргивян союзы! {345}
Если ж кто помышляет не так, как ахейцы, иль горд, —
Их оставь исчезать, – не исполнятся робких запросы!
Не воротимся в Аргос, доколе нам Дий поворот
Не прикажет, эгиды носитель; обет наш не бросим!
Утверждаю, – успех предвещал всемогущий Кронид!» {350}
День, когда на судах быстролётных все стали матросы
Из аргивян, троянам бедою и смертью грозит!
Он направо блистал, благовествуя воинской рати!
Пусть никто из прибывших не вздумает в дом свой уйти
Сам, покуда троянской жены не возьмёт на кровати, {355}
И отмстит за Елену, за тайные слёзы всех жён!
Может, думой кто сильно заботится в дом о возврате;
Своего корабля, подойдя, прикоснётся пусть он
До других, малодушный, найдет себе смертное ложе!
Предлагай царь совет, но мой мудрый совет не смешон, {360}
Не презренным он будет, когда тебе мудрый предложит.
Агамемнон, – пусть будут полки из колен и племён;
Пусть колену колено и племени племя поможет.
Ты решишься на то, и исполнишь ахеян закон!
Ты узнаешь, – кого из вождей твоих слово – неправда! {365}
Робок, мужествен, всяк за себя воевать будет он!
Ты узнаешь, – по воле ль бессмертных не рушишь ты града,
Иль по слабости войск, и неведенью всех ратных дел?»
И немедля ответил так царь Агамемнон: «Отрада!
За ахейских мужей ты советом, старик, всех радел! {370}
Если б, о, Зевс отец, Аполлон и Афина Паллада,
Было десять таких из ахеян советных людей,
Враз бы рухнули крепкие стены Приамова града,
Лишь руками плененного, в прах обращенного, все!
Но, Кронид, громовержец Зевс мне не подарит награды! {375}
Только в распрю, вражду злополучную ввергнет совсем.
С Ахиллесом сильнейшим я спорил за пленницу, верно,
В спор враждебный вступил, раздражался, на горе нам всем.
Если ж некогда соединимся с героем, – наверно,
Грозной гибели Трои ничто уж не предотвратит! {380}
Поспешите обедать, а после займёмся Ареем!
Пусть же каждый и щит приготовит, и дрот зарядит!
Каждый, кормом обильным коней напитав подъярёмных,
Осмотрев колесницу, о брани одной говорит!
Будем целый мы день состязаться в Арее огромном; {385}
Ратям нашим пусть отдыха вовсе не будет на миг!
Только ночь, наступив, скроет воинов ярость укромно.
На груди ремень потом зальётся; на каждом из них
Щит огромный держащий; рука на копье изнеможет;
Конь покроется пеной от веса больших колесниц. {390}
Вдруг кого-то увижу вдали от сражений, быть может,
В тень судов крутоносых укрытым, никто уж потом
Ему в стане уйти от пернатых и псов не поможет!»
Так сказал. И аргивяне взвыли, как волн всех потоп
Воет, в берег обрывистый пригнанный Нотом порывным, {395}
К скалам встречным, которых волна не покинет, взяв в лоб,
Встречным вздыблена ветром. Туда и сюда непрерывно.
Устремился народ, меж судами рассеялся враз.
Задымились костры, все спешили поесть в перерыве,
Каждый жертву давал своему из богов сей же час, {400}
Молят Смерти избавить, спасти от ударов Арея.