Гомер – Илиада. Новый стихотворный перевод Аркадия Казанского (страница 18)
Вождь мужей Агамемнон тельца пятилетнего пас,
Тут же, тучного, в жертву Крониду заклал, не жалея.
Панахейских старейшин почтеннейших в рати собрал.
Первым Нестора старца и критского Идоменея, {405}
И Аяксов двоих, и Тидеева сына позвал,
Вслед за ним Одиссея, советами равного Дию;
Менелай добровольно, незваный, и сам прибежал,
Зная милого брата, в душе озабочен едино.
Стали в круг у тельца, и ячмень им священник принёс. {410}
В их кругу помолившись, воззвал Агамемнон владыка:
«Зевс, великий и славный, заоблачный житель небес!
Дай, чтоб Солнце не скрылось, и мрак не прогнал свет тот ясный,
Я пока в прах могильный Приамов чертог не разнёс;
Башен, чёрных от дыма, огнём не спалил неугасным; {415}
Также Гектора лат на груди у него не пробью
Хладной сталью копья! И кругом его много согласных
Ниц полягут во прахе; пусть землю зубами жуют!»
Но Кронид не услышал, не принял мольбу, хоть взывали;
Жертвы только, но труд беспредельный готовил в бою. {420}
Ячменём, помолясь, солью жертву они посыпали;
Гнули шею тельцу тут, заклали, и, шкуру спустив,
Отсекли бёдра, салом сырым, торопясь, покрывали
Слоем вдвое, остатки сырые на них положив,
Всё сжигали они на сухом и безлиственном древе, {425}
Над пылавшим огнём от Гефеста, рожнами пронзив.
Бёдра жарили дружно, и, печень сырую отведав,
Остальное дробят на куски; на рожны насадив,
На них жарят, и, все уготовя, снимают для чрева.
Кончив дело такое все вместе, и пир учредив, {430}
Пировали, никто не нуждался на пиршестве честном.
Голод пищей, а жажду питьём, наконец, утолив,
Начал мудрое слово меж них Нестор, князь тот геренский:
«Знаменитый наш царь, вождь мужей, Агамемнон Атрид!
Больше здесь оставаясь, ни времени тратить по-женски, {435}
Делом главным не будем, которое бог не велит.
Пусть глашатаи скличут закованных в латы ахеян!
Повели ты, не медля, – народ к кораблям пусть бежит!
Мы ж, вельможные все, по широкому стану ахеян
Выйдем сами, жестокую битву Арей возбудит!» {440}
Вождь мужей Агамемнон, внимая совету, скорее
Повелел своим вестникам звонкоголосым: «Пойти,
На сраженье скликать волосатых ахеян колена!»
Слыша вестников клич, собирались поспешно сойтись.
И цари, вкруг Атрида, божественного базилевса, {445}
Строить бросились толпы. Меж ними Афина, явясь,
Им эгид принесла, драгоценный, бессмертный, нетленный.
Сто бахром развевались на нём, золотые, струясь;
Дивно все сплетены, и цена им великая каждой!
С ним ахеян мужей обтекала богиня, носясь, {450}
Возбуждая их в бой; и у каждого силу, отважность
Воздвигала в сердцах, им без устали вновь воевать!
За мгновенье войны все кровавой увидели важность,
Кончив, к бегству с позором в судах, в земли милые звать.
Как огонь истребительный, вспыхнув на горных окружьях, {455}
Беспредельный палить лес и заревом свет разливать, —
Так, в движении воинств, от пышных их лат и оружья
Лучезарный кругом блеск всходил по эфиру небес.
Племена их, как птиц перелётных несчётных содружья, —
Журавлей, гусей диких, иль стад лебедей, что себе, {460}
При Каистре широкотекущем, и Азии злачной,
Вьются, крыльев плесканием весело машут в борьбе,
И напротив сидят, оглашая весь луг криком брачным.
Так аргивян народ, от шатров и своих кораблей,
Все несутся на дол скамандрийский; и луг тот, в горячке, {465}
Страшно стонет кругом под ногами коней и людей.